известно Нерону, и он распорядился удалить караулы, охранявшие ее сначала каксупругу, а впоследствии как мать императора, и германцев, незадолго пред темприставленных к ней в качестве телохранителей. И чтобы ее не посещало множествоявлявшихся с утренними приветствиями, он удаляет ее из императорского дворца ипоселяет в том доме, где некогда проживала Антония; сам он приходил туда неиначе как окруженный толпою центурионов, и всякий раз, наскоро поцеловав мать,тотчас же удалялся.
19. Среди дел человеческих нет ничего более шаткого ипреходящего, чем обаяние не опирающегося на собственную силу могущества. Упорога Агриппины сразу стало безлюдно: никто не являлся к ней с утешениями,никто не приходил проведать ее, кроме нескольких женщин, побуждаемых к этому,быть может, любовью, а быть может, и ненавистью. В их числе была и Юния Силана,о расстройстве Мессалиною брака которой с Гаем Силием я упоминал выше[14]; женщина выдающейся знатности икрасоты, известная своими многочисленными любовными связями, она долгое времяпользовалась особым расположением Агриппины, но впоследствии между нимиразгорелась глухая вражда, так как Агриппина отговорила от женитьбы на Силанезнатного молодого человека Секстия Африкана, упорно внушая ему, что Силана —стареющая развратница, причем сделала это не для того, чтобы приберечь его длясебя, но чтобы, став мужем неспособной к деторождению женщины, он неунаследовал после Силаны ее богатства. И вот, когда мелькнула надежда навозможность отмщения. Силана выпустила против Агриппины своих клиентов Итурия иКальвизия, повелев им обвинить ее не в том, что стало уже привычным и не разповторялось, а именно что она скорбит о смерти Британника и разглашает обидыОктавии, но в том, что она задумала вовлечь в государственный переворотРубеллия Плавта, по материнской линии состоявшего в той же степени родства сбожественным Августом, что и Нерон, дабы, вступив с ним в супружество,возвратить себе верховную власть над Римским государством. Итурий и Кальвизийсообщают об этом вольноотпущеннику тетки Нерона Домиции Атимету, а тот,обрадованный столь важною новостью (надо сказать, что между Агриппиною иДомицией существовало полное обоюдной неприязни соперничество), побудил другоговольноотпущенника Домиции актера Парида, не мешкая и сгустив краски, донести обэтом преступном умысле.
20. Была поздняя ночь, и у Нерона все еще пили, когда кнему входит Парид, обыкновенно оживлявший в эти часы увеселения принцепса, нона этот раз хмурый, с озабоченным видом; подробно изложив содержаниепересказанного ему доноса, он так устрашил Нерона, что тот вознамерился нетолько немедленно умертвить мать и Плавта, но и отставить Бурра от командованияпреторианцами, ибо, выдвинувшись благодаря расположению Агриппины, он будто бывоздавал ей за это содействием. Фабий Рустик рассказывает, что уже былсоставлен приказ на имя Цецины Туска, которым ему вручалось начальствование надпреторианскими когортами, и лишь благодаря усилиям Сенеки этот пост остался заБурром; Плиний и Клузий не сообщают о каких-либо сомнениях в преданностипрефекта; впрочем, Фабий вообще обнаруживает склонность восхвалять Сенеку, таккак своим благоденствием был обязан его покровительству. Мы намерены следоватьза этими авторами, когда их свидетельства совпадают, но, если они между собоюрасходятся, будем передавать приводимые ими сведения под их именами.Встревоженного и поглощенного мыслью об умерщвлении матери Цезаря удалосьудержать от этого шага не раньше, чем Бурр дал ему обещание, что, еслиподтвердится ее виновность, он распорядится предать ее смерти; но всякому, атем более матери, должна быть дана возможность представить свои оправдания; ктому же нет налицо обвинителей, и до них дошли лишь показания одного человека,да и то из враждебного дома; пусть принцепс примет во внимание и то, что кругомнепроглядная тьма, что сам он провел ночь в бодрствовании за пиршественнымстолом и что любое действие было бы при таких обстоятельствах опрометчивым инеразумным.
21. Так успокоив страх принцепса и дождавшись рассвета,Бурр и другие отправились оповестить Агриппину о выдвинутых против нееобвинениях, дабы она опровергла их или понесла наказание. В присутствии Сенекии нескольких свидетелей из вольноотпущенников Нерона Бурр приступил квыполнению своего поручения: указав, в каких преступлениях и кем онаобвиняется, он закончил свое обращение к ней угрозами. Но Агриппина, не утративсвойственной ей надменности, ответила ему следующим образом: «Я нисколько неудивляюсь, что никогда не рожавшей Силане неведомы материнские чувства; ведьматери не меняют детей как погрязшая в распутстве — любовников. И если Итурий иКальвизий, промотав свое достояние, продают этой старухе последнее, чем ещемогут распорядиться, — свое пособничество в предъявлении клеветническихобвинений, то этого недостаточно, чтобы опозорить меня, приписав мне намерениеумертвить сына, или чтоб обременить совесть Цезаря умерщвлением матери. Явоздала бы благодарность Домиции за враждебность, если б она соперничала сомной в доброжелательстве к моему Нерону. Но она занималась устройством рыбныхсадков в своих Байях, пока моими стараниями подготовлялись Нерону усыновление,дарование проконсульских прав, консульство и все то, что ведет к высшей власти,а теперь вкупе со своим любовником Атиметом и лицедеем Паридом сочиняетнебылицы по образцу представляемых на подмостках трагедий. Или, быть может,существует такой человек, который мог бы уличить меня в попытке возмутитьразмещенные в Риме когорты, в подстрекательстве провинций к нарушению верности,наконец, в подкупе рабов и вольноотпущенников с целью побудить их к преступнымдеяниям? И разве я могла бы остаться в живых, если б Британник овладелверховною властью? А если бы Плавт или кто другой оказался во главе государстваи вздумал свершить свой суд надо мною — разве не найдутся обвинители, которыевменят мне в вину не вырвавшиеся неосмотрительно слова, порождаемые пороюгорячностью материнской любви, а такие преступления, оправдать в которых менямог бы лишь сын?» Так как ее ответ произвел на присутствовавших сильноевпечатление и они принялись ее успокаивать, Агриппина потребовала свидания ссыном. В разговоре с ним она ни словом не обмолвилась о своей невиновности,чтобы он не подумал, что она допускает возможность недоверия к ней, равно как ио том, что она сделала для его возвышения, чтобы он не счел, что она егопопрекает, но добилась наказания своих обвинителей и назначения друзей навидные должности.
22. Фений Руф назначается префектом по снабжениюпродовольствием, Аррунций Стелла — ведать даваемыми Цезарем зрелищами, ТиберийБалбилл — Египтом; Публию Антею была предоставлена Сирия, но под различнымипредлогами его долго туда не пускали и в конце концов удержали в Риме. Что доСиланы, то ее отправили в изгнание; не избежали ссылки и Кальвизий с Итурием;Атимет был казнен, а Парид занимал слишком важное место в развлеченияхпринцепса, чтобы быть доступным для наказания. О Плавте на время забыли.
23. Вскоре затем поступил донос на Палланта и Бурра собвинением в заговоре с целью передать верховную власть Корнелию Сулле,принадлежавшему к именитому роду и состоявшему в свойстве с Клавдием, которомуон, вступив в брак с Антонией, приходился зятем. Обвинителем по этому делувыступил некий Пет, ославивший себя скупкою конфискованных казною земель и наэтот раз изобличенный в заведомой клевете. Но всех не столько обрадовало снятиес Палланта предъявленных ему обвинений, сколько поразила его заносчивость. Ибопосле того как были названы имена его вольноотпущенников, привлеченных им якобык соучастию в заговоре, он в опровержение этого заявил, что никогда у себя домане отдает своим людям распоряжений иначе как кивком головы или движением рук, аесли есть нужда в более пространных указаниях, то прибегает к письму, дабы невступать в изустные объяснения. Бурр, хотя и числился подсудимым, подал своемнение вместе с судьями. Обвинителя приговорили к изгнанию, и были сожженыреестры, из которых он извлекал сведения о преданных забвению долгах вгосударственную казну.
24. В конце года в цирке упраздняется караул, который вдни представлений обычно выставлялся преторианской когортой; это было сделанодля того, чтобы создать видимость большей свободы, оградить воинов отразвращения, порождаемого их пребыванием среди театральной разнузданности, ипроверить на опыте, сможет ли простой народ соблюдать благопристойность и послеудаления стражи. И так как храмов Юпитера и Минервы коснулся небесный огонь,принцепс, во исполнение указании гаруспиков, совершил обряд очищения Рима[15].
25. В консульство Квинта Волузия и Публия Сципиона[16] на границах римского государства царилимир и покой, а в самом Риме — отвратительная разнузданность, ибо одетый, чтобыне быть узнанным, в рабское рубище, Нерон слонялся по улицам города, лупанарами всевозможным притонам, и его спутники расхищали выставленные на продажутовары и наносили раны случайным прохожим, до того неосведомленным, кто передними, что и самому Нерону порою перепадали в потасовках удары и на его лицевиднелись оставленные ими следы. В дальнейшем, когда открылось, чтобесчинствует не кто иной, как сам Цезарь, причем насилия над именитымимужчинами и женщинами все учащались, и некоторые, поскольку был явлен примерсвоеволия, под именем Нерона принялись во главе собственных шаек безнаказаннотворить то же самое, Рим в ночные часы уподобился захваченному неприятелемгороду. Принадлежавший к сенаторскому сословию, но еще не занимавшиймагистратур Юлий Монтан как-то в ночном мраке наткнулся на принцепса и с силоюоттолкнул его, когда тот попытался на него броситься, но, узнав Нерона, сталмолить о прощении, что было воспринято как скрытый укор, и Монтана заставилилишить себя жизни. Впредь Нерон, однако, стал осторожнее и окружил себя воинамии большим числом гладиаторов, которые оставались в стороне от завязавшейся