, умертвил проконсула Силана, и этимстоль нужным Цезарю злодеянием оградил себя от осуждения за прочиепреступления. Киликийцы представили жалобу на Коссуциана Капитона, человекабесчестного и грязного, полагавшего, что и в провинции он может вести себястоль же нагло, как в Риме; изобличенный неотступным обвинением, он в концеконцов перестал защищаться и был осужден. Но что касается Эприя Марцелла,обвиненного ликийцами в вымогательстве, то давление покровительствовавших емуоказалось настолько могущественным, что некоторые из его обвинителей былинаказаны ссылкою, как вознамерившиеся погубить ни в чем не повинного.
34. В третье консульство Нерона[26] вторым консулом был Валерий Мессала, прадед которого,оратор Корвин, о чем помнили лишь немногие старики, разделял ту же магистратурус божественным Августом, прапрадедом Нерона. Достоинство этого знатного родабыло укреплено пожалованием Мессале ежегодно по пятьсот тысяч сестерциев, чтобыпомочь ему в его честной бедности. Ежегодное вспомоществование принцепсназначил также Аврелию Котте и Гатерию Антонину, хотя, расточив наследственныебогатства, они сами довели себя до нужды. В начале того же года с большиможесточением разгорелась протекавшая до того вяло и нерешительно война римлян спарфянами за владычество над Арменией, ибо Вологез не мог допустить, чтобы егобрат Тиридат был лишен предоставленного им царства или чтобы он владел им вкачестве дара другого властителя, а Корбулон считал, что величие римскогонарода обязывает его к отвоеванию приобретенного некогда Лукуллом и Помпеем[27]. К тому же армяне, двуличные инепостоянные, призывали к себе и то и другое войско; по месту обитания, посходству в нравах, наконец из-за многочисленных смешанных браков они были ближек парфянам и, не познав благ свободы, склонялись к тому, чтобы имподчиниться.
35. Но Корбулона не столько заботило вероломствоврагов, сколько небоеспособность собственных воинов; перемещенные из Сириилегионы, обленившись за время долгого мира, с величайшею неохотою неслилагерные обязанности. Хорошо известно, что в этом войске не были редкостьюветераны, ни разу не побывавшие в боевом охранении или ночном дозоре,разглядывавшие лагерные вал и ров как нечто невиданное и диковинное,отслужившие свой срок в городах, не надевая ни шлемов, ни панцирей, щеголеватыеи падкие до наживы. Итак, уволив тех, кто был непригоден по старости илиболезни, Корбулон потребовал пополнений. Были проведены наборы в Галатии иКаппадокии и, сверх того, переброшен из Германии легион[28] с приданной ему вспомогательной конницей и такой жепехотою. Корбулон держал все войско в зимних палатках, хотя зима была стольсуровою, что земля покрылась ледяной коркою и, чтобы поставить палатки,требовалось разбивать смерзшуюся почву. Многие отморозили себе руки и ноги,некоторые, находясь в карауле, замерзали насмерть. Рассказывали об одном воине,несшем вязанку дров; кисти рук у него настолько примерзли к ноше, что, когда онее опустил, отвалились от рук, которые остались у него изувеченными. СамКорбулон, в легкой одежде, с непокрытой головой, постоянно был на глазах увоинов, и в походе, и на работах, хваля усердных, утешая немощных и всемподавая пример. Но так как многие не хотели выносить суровость зимы и тяготыслужбы и дезертировали, ему пришлось применить строгость. Он не прощал, какбыло принято в других армиях, первых проступков, но всякий, покинувший рядывойска, немедленно платился за это головою. Эта мера оправдала себя и оказаласьцелительной и более действенной, чем снисходительность, и беглецов из лагеряКорбулона было значительно меньше, чем в армиях, где провинившиеся моглирассчитывать на прощение.
36.Продержав легионы в лагере, пока не установиласьвесна, Корбулон расположил в подходящих местах отряды вспомогательных войск,приказав им не вступать первыми в битву с противником. Начальником над этимисторожевыми постами он поставил Пакция Орфита, имевшего звание центурионапервого манипула. И хотя тот написал ему, что варвары ведут себя крайнебеспечно и представляется случай для успешных боевых действий, полководецраспорядился не выходить за пределы сторожевых постов и дожидаться прибытияподкреплений. Однако после того как к нему подошло несколько конных отрядов, понеопытности требовавших сражения, Пакций, нарушив приказ, сразился с врагами ибыл разбит. Двигавшиеся к нему подкрепления были устрашены его разгромом кобратились в бегство, — каждый отряд в свой лагерь. Известие о случившемсяразгневало Корбулона: разбранив Пакция, префектов и воинов, он приказал имрасположиться за лагерным валом и некоторое время держал их там опозореннымистоль унизительным наказанием, пока, снизойдя к просьбам остального войска, недаровал им прощения.
37. Между тем Тиридат, поддержанный не толькоклиентами, но и братом своим, царем Вологезом, начал тревожить Армению уже неисподтишка совершаемыми набегами, но открытой войною, разорял тех, в ком виделприверженцев римлян и, если, против него высылались воинские отряды,уклонившись от встречи с ними, производил то здесь, то там неожиданные налеты,больше сея страх шедшей о нем молвой, чем боевыми делами. И вот Корбулон, долгои тщетно искавший сражения и вынужденный по примеру врагов рассредоточитьвоенные действия, распределяет свои силы между легатами и префектами, с темчтобы они сразу во многих местах вторглись в Армению. Вместе с тем он склонилцаря Антиоха напасть на ближайшие к нему области. Да и Фарасман, умертвивсвоего сына Радамиста якобы за предательство, старался доказать нам своюпреданность и начал решительнее действовать против армян, к которым питалдавнюю ненависть. Тогда же впервые были вовлечены в союз с нами мосхи, и этотнарод, и поныне являющийся наиболее верным союзником римлян, устремился вглухую и труднодоступную часть Армении. Таким образом, замыслы Тиридатаобернулись против него самого, и он стал направлять к Корбулону послов, чтобыте от его имени и имени парфян спросили римского полководца, ни каком основаниипосле недавней выдачи Вологезом заложников[29] и возобновления договора о дружбе, который, казалось,сулил ему новые каши благодеяния, он изгоняется из Армении, давнего своеговладения. Да и Вологез еще ничего не предпринял именно потому, что онипредпочитают разрешать споры посредством переговоров, а не силой оружия; но,если им навяжут войну, у Арсакидов не будет недостатка ни в доблести, ни ввоенном счастье, в чем не раз могли убедиться терпевшие от них пораженияримляне. В ответ на это Корбулон, знавший, что Вологеза задерживает мятеж вГиркании, посоветовал Тиридату обратиться со своей просьбой к Цезарю: он сможетбез кровопролитной войны обеспечить себе прочную власть, если откажется отслишком далеко заходящих и несбыточных надежд и будет добиваться того, чтодостижимо и чему следует отдать предпочтение.
38. Так как разъезды послов взад и вперед нисколько непродвинули заключения мира, было решено назначить время и место длянепосредственных переговоров между Тиридатом и Корбулоном. Тиридат объявил, чтовозьмет с собою охрану из тысячи всадников; сколько воинов и какого рода оружияможет сопровождать Корбулона, он не указывает, лишь бы они в доказательствосвоих мирных намерений были без шлемов и панцирей. Кто угодно, не говоря уже обопытном и проницательном военачальнике, легко разгадал бы уловку варваров:именно потому так строго определялась численность воинов для одного идопускалась большая для другого, что готовилось вероломное нападение; ведь,если искусным в стрельбе из лука всадникам противостоит не защищенный доспехаминеприятель, то ему не поможет никакой численный перевес. Однако, не показав,что хитрость Тиридата раскрыта, Корбулон ответил, что договариваться о делахгосударственной важности было бы правильнее в присутствии того и другого войскаи выбрал поле, с одной стороны которого полого поднимались пригодные дляразмещения пехоты холмы, а с другой простиралась равнина, где могли бытьразвернуты конные подразделения. В назначенный день Корбулон первымрасположился на местности, имея на флангах когорты союзников и вспомогательныеотряды царей и посередине — шестой легион, к которому добавил три тысячи воиновтретьего, переброшенных ночью из другого лагеря, — всем им он дал одного орла,чтобы казалось, будто это один и тот же единственный легион. Прибыв уже подвечер, Тиридат предпочел держаться вдали от наших, откуда его можно было скореевидеть, чем слышать. Так и не встретившись с ним, римский полководец приказалсвоим возвратиться в лагери, каждой части в тот, из которого она прибыла.
39. Либо заподозрив обман, так как римское войскоодновременно двигалось в разные стороны, либо, чтобы воспрепятствовать нашимполучать продовольствие, поступавшее к нам по Понтийскому морю и из городаТрапезунта, царь поспешно уходит. Но он не смог лишить нас продовольствия, ибов горах, через которые его доставляли, были расставлены наши отряды, иКорбулон, дабы не затягивать бесплодной войны и вместе с тем заставить армянперейти к обороне, решает разрушить крепости и берет на себя захват наиболеесильной из находившихся в этом краю и называвшейся Воланд; взятие менеезначительных он поручает легату Корнелию Флакку и префекту лагеря ИнстеюКапитону. Итак, осмотрев укрепления и установив их наиболее уязвимые места,Корбулон обращается к воинам, призывая их разгромить одинаково уклоняющегося иот мира, и от битвы врага, который, всякий раз обращаясь в бегство, сам себяобличает в вероломстве и трусости, и изгнать его из занятых им твердынь, чтобыпокрыть себя славою и овладеть добычей. Разделив войско на четыре части, одних,сомкнувшихся черепахой, он посылает разрушить вал, подрывая его основание,другим велит приставлять к стенам лестницы, многим — забрасывать неприятеля изосадных орудий горящими головнями и копьями. Для пращников и камнеметателей