прочих незаконно установленных откупщиками поборов. Был также облегчен подвоз вИталию хлеба из заморских провинций и приказано при оценке имущества неучитывать стоимости купеческих кораблей и, соответственно, не взимать за нихустановленного налога.
52. Цезарь признал невиновными двоих подсудимых —Сульпиция Камерина и Помпея Сильвана, привлеченных к суду по возвращении изпровинции Африки, где они были облечены проконсульской властью; Камеринаобвиняли немногие частные лица, и притом больше в жестокости, чем ввымогательстве; против Сильвана выступило множество обвинителей, просившихпредоставить им срок для вызова свидетелей; подсудимый, напротив, настаивал,чтобы ему дали возможность немедленно представить свои оправдания и одержалверх, так как был богат, бездетен и в преклонных годах, не помешавших емупережить, однако, тех, благодаря заступничеству которых он избежалосуждения.
53. До того времени[39] на германской границе царило ничем не нарушаемоеспокойствие, ибо оба полководца надеялись поддержанием мира приобрести большуюславу, нежели та, которую им могли бы доставить ставшие столь обыденноюнаградой триумфальные отличия. В ту пору германские войска[40] возглавлялись Паулином Помпеем и Луцием Ветером. Чтобы неоставлять воинов в праздности, первый закончил строительство дамбы дляобуздания Рейна, за шестьдесят три года пред тем начатой Друзом[41], а Ветер задумал соединить Мозеллу сАраром, прорыв между ними канал, благодаря которому суда с войсками и грузами,проследовав по Средиземному морю, Родану, Арару, далее по упомянутому каналу ирекою Мозеллой в Рейн, могли бы затем спускаться до Океана; этим устранялись бытрудности передвижения по суше и был бы открыт водный путь между западным исеверным побережьем. Помешал этому предприятию легат Белгики Элий Грацил; онуговорил Ветера не вводить свои легионы в неподведомственную ему провинцию[42] и своими заботами не привлекать к себерасположения Галлии, утверждая, что это неминуемо возбудит подозренияимператора, — довод, не раз препятствовавший осуществлению честныхнамерений.
54. Но из-за длительного бездействия наших войскраспространился слух, что легатам запрещено вести их на врага. И вследствиеэтого фризы по наущению правивших ими, насколько можно править германцами,Веррита и Малорига продвинулись к берегу Рейна — боеспособные, пройдя лесами итопями, прочие, приплыв по озерам[43], — иосели на отведенных для нужд наших воинов и тогда никем не занятых землях. Иони успели построить себе жилища и уже засевали пашни, как если бы возделывалиунаследованные от предков поля, когда принявший провинцию после Паулина ДубийАвит, угрожая применить силу, если фризы не возвратятся на старые местапоселений или не добьются от Цезаря новых, принудил Веррита и Малоригаобратиться к нему с ходатайством. Прибыв в Рим и дожидаясь, пока их приметзанятый другими делами Нерон, они попали, осматривая все то, что показываютварварам, и в театр Помпея, куда их привели, чтобы они увидели собственнымиглазами, как богат и могуществен римский народ. Там, не зная, чем себя занять(ибо по своей дикости не могли оценить представления), они принимаютсяспрашивать, кем заполнены ряды амфитеатра, как размещаются в нем сословия, гдевсадники, где сенаторы, и замечают на сенаторских скамьях некоторых, в ком поодежде узнают чужестранцев; осведомившись, кто это, и услышав в ответ, чтотакая честь даруется послам тех народов, которые отличаются доблестью идружественным расположением к римлянам, они восклицают, что никому из смертныхне превзойти германцев ни на поле сражения, ни в преданности, спускаются вниз иусаживаются среди сенаторов[44]. Зрителиблагосклонно отнеслись к их поступку, усмотрев в нем стариннуюнепосредственность и похвальное соревнование. Нерон пожаловал их обоих римскимгражданством, но тем не менее повелел фризам удалиться с занятых ими земель. Итак как они пренебрегли его повелением, внезапно брошенная на них союзнаяконница заставила их покориться необходимости, захватив в плен или изрубив всехупорно сопротивлявшихся.
55. Немного спустя те же земли заняли ампсиварии,племя, справиться с которым было труднее не только из-за его численности, но ивследствие сочувствия к нему окрестных народов, ибо, согнанные со своих земельхавками и не имея мест обитания, они молили о предоставлении им надежногопристанища на чужбине. От их имени говорил широко известный среди этих племен ивместе с тем издавна преданный нам ампсиварии по имени Бойокал, заявивший, чтово время восстания херусков[45] его поприказанию Арминия держали в оковах, что потом он служил в нашем войске подначальством Тиберия и Германика и теперь в добавление к пятидесятилетнейверности отдает в нашу власть свое племя. Но к чему оставлять пустующими такиепространства, куда наши воины лишь кое-когда перегоняют своих овец и быков?Пусть римляне берегут для своих стад заповедные пастбища, когда людей мучаетголод, но не лучше ли видеть близ себя дружественные народы, чем заброшенностьи запустение. Этими пашнями некогда владели хамавы, затем тубанты, после них —узипы. Как богам отдано небо, так роду смертных — земля; и та, что лежитневозделанной, — общее достояние. После чего, подняв взоры, он обратился ксолнцу и прочим светилам, как если бы они были рядом, вопрошая их, пожелают лиони и дальше взирать на заброшенные поля и не обрушат ли скорее хляби морскиена расхищающих земли.
56. Эти слова тронули Авита: нужно покоряться волеболее сильных; богам, к которым они взывают, более угодно, чтобы решение, чтожаловать, а что отнимать, оставалось за римлянами и они не терпели над собойиных судей, кроме самих себя. Так он ответил племени ампсивариев о целом, тогдакак самого Бойокала, в память его давней преданности, пообещал наделить лугамии пашнями. Отвергнув это как плату за предательство, тот добавил: «У нас можетне быть земли, чтобы жить, но не для того, чтобы сразиться и умереть». На этомони расстались, унося с собой враждебность друг к другу. Ампсиварии сталипризывать бруктеров, генктеров и даже более отдаленные племена принять участиев войне против римлян, а Авит, написав легату Верхней провинции КуртилиюМанции, чтобы, переправившись через Рейн, он показал наше оружие в тылунеприятеля, ввел свои легионы в пределы тенктеров, угрожая им истреблением,если они не порвут с ампсивариями. И после того как те от них отступились, тойже угрозой были устрашены и бруктеры; вслед за ними, не желая разделять чужиеопасности, покинули ампсивариев и другие, и, оставшись в одиночестве, это племяотошло назад к узипам и тубантам. Изгнанные из их владений, они пыталисьпробиться сначала на земли хаттов, потом херусков и в этих долгих блужданиях,встречаемые порою как гости, порою как бесприютные нищие, порою как враги,потеряли убитыми в чужих краях всех, способных носить оружие, тогда какстарики, женщины и дети стали добычею различных племен.
57. Тем же летом между гермундурами и хаттами произошлаожесточенная битва, ибо и те и другие хотели завладеть приносившей в изобилиисоль пограничной между ними рекою[46], исразились они не только из страсти решать споры оружием, но и вследствиеукоренившегося в них суеверия, будто эти места ближе всего к небу и нигдемолитвы смертных не доходят скорее к богам. Вот почему по милости всесильныхбожеств в этой реке и этих лесах зарождается соль, и притом не так, как упрочих народов, т.е. не из высохшей после разлива моря воды, но возникая отстолкновения противоположных друг другу начал — воды и огня, — ибо добывают ее,поливая речною водой пылающую груду деревьев. Война для гермундуров былаудачной, для хаттов — гибельною, так как обе стороны заранее посвятили, еслиони победят. Марсу и Меркурию[47] войскопротивника, а по этому обету подлежат истреблению у побежденных кони, люди ивсе живое В этом случае ярость наших врагов обратилась на них самих. Но союзноенам племя убиев постигло неожиданное несчастье. Ибо вырвавшиеся из-под землиогни повсюду истребляли поместья, пашни, деревни и уже подступали даже к стенамнедавно основанной нами колонии[48]. И ихне гасили ни выпадавшие дожди, ни речная вода, ни какая-либо иная влага, покакакие-то деревенские жители, не видя других средств и в отчаянии от этогобедствия, не принялись издали швырять в них камнями, и так как огни несколькостихли, подойдя ближе, устрашать их, словно диких зверей, нанося им побоидубинами и колотя по ним чем придется; наконец, они набрасывают на них, сорвавс себя, свои одежды из шкур, и чем более изношенными и загрязненными они были,тем скорее и легче ими подавлялся огонь[49].
58. В том же году у древа богини Румины на форуме, завосемьсот тридцать лет перед тем прикрывавшего своей тенью младенцев Рема иРомула, стали отмирать ветви и сохнуть ствол, что было сочтено дурнымпредзнаменованием, но дерево ожило и пустило молодые побеги.
Книга XIV
1. В консульство Гая Випстана и Гая Фонтея Нерон большене стал откладывать давно задуманное злодеяние; ему придавало смелостимноголетнее властвование[1], и к тому жеего страсть к Поппее день ото дня становилась все пламенней, а она, не надеясьпри жизни Агриппины добиться его развода с Октавией и бракосочетания с неюсамой, постоянно преследовала его упреками, а порой и насмешками, называяобездоленным сиротой, покорным чужим велениям и лишенным не только власти, но и