возвести на нее ложное обвинение и, пока тот передает ему то, что было еюпоручено, подбрасывает ему под ноги меч, а затем приказывает заключить его воковы, имея в виду впоследствии клеветнически объявить, будто мать принцепса,задумавшая покуситься на его жизнь и опозоренная тем, что уличена в преступномдеянии, сама себя добровольно предала смерти.
8. Между тем распространяется весть о несчастном случаес Агриппиной, и всякий, услышав об этом, бежит на берег. Одни подымаются наоткосы береговых дамб, другие вскакивают в ближайшие лодки; иные, насколькопозволял рост, входят в воду, некоторые протягивают вперед руки; сетованиями,молитвенными возгласами, растерянными вопросами и сбивчивыми ответамиоглашается все побережье; стеклась несметная толпа с факелами, и когда сталоизвестно, что Агриппина жива, собравшиеся вознамерились пойти к ней споздравлениями, но при виде появившегося и пригрозившего им воинского отрядарассеялись. Аникет, расставив вокруг виллы вооруженную стражу, взламываетворота и, расталкивая встречных рабов, подходит к дверям занимаемого Агриппиноюпокоя; возле него стояло несколько человек, остальных прогнал страх передворвавшимися. Покой был слабо освещен — Агриппину, при которой находиласьтолько одна рабыня, все больше и больше охватывала тревога: никто не приходитот сына, не возвращается и Агерин: будь дело благополучно, все шло бы иначе; атеперь — пустынность и тишина, внезапные шумы — предвестия самого худшего.Когда и рабыня направилась к выходу, Агриппина, промолвив: «И ты меняпокидаешь», — оглядывается и, увидев Аникета с сопровождавшими его триерархомГеркулеем и флотским центурионом Обаритом, говорит ему, что если он пришелпроведать ее, то пусть передаст, что она поправилась; если совершить злодеяние,то она не верит, что такова воля сына: он не отдавал приказа об умерщвленииматери. Убийцы обступают тем временем ее ложе; первым ударил ее палкой поголове триерарх. И когда центурион стал обнажать меч, чтобы ее умертвить, она,подставив ему живот, воскликнула: «Поражай чрево!», — и тот прикончил ее,нанеся ей множество ран.
9. В рассказе об этом нет расхождений. Но рассматривалли Нерон бездыханную мать и хвалил ли ее телесную красоту, показанияотносительно этого разноречивы: кто сообщает об этом, кто это опровергает. Еетело сожгли той же ночью с выполнением убогих погребальных обрядов; и покаНерон сохранял верховную власть, над ее останками не был насыпан могильный холми место погребения оставалось неогражденным. В дальнейшем попечением еедомочадцев ей была сооружена скромная гробница близ Мизенской дороги и виллыдиктатора Цезаря, которая возвышается над раскинувшимся внизу изрезаннымзаливами -побережьем. После того как был разожжен погребальный костер,вольноотпущенник Агриппины по имени Мнестер закололся мечом, из привязанностили к своей госпоже или из страха пред возможною казнью. Агриппина за много летранее ожидала такого конца и не страшилась его: передают, что она обратилась кхалдеям с вопросом о грядущей судьбе Нерона, и, когда те ей ответили, что онбудет властвовать и умертвит мать, она сказала: «Пусть умерщвляет, лишь бывластвовал».
10. Но лишь по свершении этого злодеяния Цезарь постигвсю его непомерность. Неподвижный и погруженный в молчание, а чаще мечущийся отстраха и наполовину безумный, он провел остаток ночи, ожидая, что рассветпринесет ему гибель. Первыми в нем пробудили надежду явившиеся со льстивымизаверениями по наущению Бурра центурионы и трибуны, ловившие его руку ипоздравлявшие с избавлением от нежданной опасности, с раскрытием преступногоумысла матери. Вслед за тем его приближенные стали обходить храмы, а ближниегорода Кампании, подхватив их пример, — изъявлять свою радостьжертвоприношениями и присылкою своих представителей; сам же он, напротив,изображал скорбь и, будто возненавидев себя за то, что остался жив, притворнооплакивал мать. Но так как облик мест не меняется, подобно лицам людей, итяготивший Нерона вид моря и берегов оставался все тем же (к .тому же нашлись итакие, кому казалось, что среди окрестных холмов слышатся звуки трубы, а надмогилою его матери — горестные стенания), он удалился в Неаполь, откуданаправил сенату послание, в котором говорилось о том, что подосланный его убитьприближенный вольноотпущенник Агриппины по имени Агерин был схвачен с мечом ичто якобы осужденная собственной совестью за покушение на злодеяние, она самасебя предала смерти.
11. К этому он добавил и перечень более давних еепрегрешений, а именно что она надеялась стать соправительницей, привестипреторианские когорты к присяге на верность повелениям женщины и подвергнутьтому же позору сенат и народ, а после того как эти надежды были развеяны,охваченная враждебностью к воинам, сенату и простому народу, возражала противденежного подарка воинам и раздачи конгиария бедноте и стала строить козниименитым мужам. Скольких трудов стоило ему добиться того, чтобы она неврывалась в курию, чтобы не отвечала от лица государства чужеземным народам!Косвенно высказав порицание временам Клавдия, вину за все творившиеся в егоправление безобразия он также переложил на мать, утверждая, что ее смертьпослужит ко благу народа. Больше того, он рассказывал и о злосчастномпроисшествии на корабле. Но нашелся ли хоть кто-нибудь столь тупоумный, чтобыповерить, что оно было случайным? Или что потерпевшей кораблекрушение женщинойбыл послан с оружием одиночный убийца, чтобы пробиться сквозь когорты иимператорский флот? Вот почему неприязненные толки возбуждал уже не Нерон, —ведь для его бесчеловечности не хватало слов осуждения, — а составивший этопослание и вложивший в него признания подобного рода Сенека.
12. С поразительным соревнованием в раболепии римскаязнать принимает решение о свершении молебствий во всех существующих храмах, отом, чтобы Квинкватры, в дни которых было раскрыто злодейское покушение,ежегодно отмечались публичными играми, чтобы в курии были установлены золотаястатуя Минервы и возле нее изваяние принцепса, наконец, чтобы день рожденияАгриппины был включен в число несчастливых. Тразея Пет, обычно хранившиймолчание, когда вносились льстивые предложения, или немногословно выражавшийсвое согласие с большинством, на этот раз покинул сенат, чем навлек на себяопасность, не положив этим начала независимости всех прочих. Тогда же произошломного знамений, не имевших, однако, последствий: одна женщина родила змею,другая на супружеском ложе была умерщвлена молнией: внезапно затмилось солнце инебесный огонь коснулся четырнадцати концов города[5]. Но боги были ко всему этому непричастны, и многие годыНерон продолжал властвовать и беспрепятственно творить злодеяния. Впрочем,чтобы усилить ненависть к Агриппине и показать, насколько после ее устранениявозросло его милосердие, он возвратил в родной город знатных матрон Юнию иКальпурнию и равным образом бывших преторов Валерия Капитона и Лициния Габола,некогда изгнанных Агриппиною. Он дозволил, кроме того, перевезти в Рим прахЛоллии Паулины и соорудить ей гробницу; освободил он от наказания также Итурияи Кальвизия, которых сам недавно сослал. Что касается их покровительницыСиланы, то она умерла своей смертью, возвратившись из дальней ссылки в Тарент,когда могущество Агриппины, враждебность которой ее сокрушила, уже пошатнулосьи ее своеволие было обуздано.
13. Тем не менее Нерон медлит, объезжая один за другимгорода Кампании, озабоченный тем, как его встретят при въезде в Рим, найдет лион в нем покорный его воле сенат, благосклонность простого народа; чтобырассеять его колебания, негодяи из его окружения, которыми его двор изобиловалкак никакой другой, настойчиво внушают ему, что имя Агриппины всем ненавистно ичто с ее смертью народная любовь к нему возросла; пусть же он смело пустится впуть и убедится воочию, каким почитанием его окружают; одновременно онидобиваются позволения отправиться в Рим несколько ранее его отъезда туда. И онинаходят даже большую готовность к его приему, чем обещали ему, вышедшиенавстречу трибы, сенаторов в праздничных одеяниях, расставленные по полу ивозрасту ряды матрон и детей, сооруженные по пути его следования ступенчатыетрибуны, с каких зрители смотрят на триумфальные шествия. Преисполнившисьвследствие этого высокомерия, гордый одержанною победой и всеобщей рабскойугодливостью, он торжественно поднялся на Капитолий, возблагодарил богов ивслед за тем безудержно предался всем заложенным в нем страстям, которые доэтой поры если не подавляло, то до известной степени сдерживало уважение кматери, каково бы оно ни было.
14. Уже давно он был одержим страстным желаниемусовершенствоваться в умении править квадригою на ристалище и не менеепостыдным влечением овладеть ремеслом кифареда. Он говорил, что конныесостязания — забава царей и полководцев древности; их воспели поэты, и ониустраивались в честь богов. А музыке покровительствует Аполлон, который, будучивеличайшим и наделенным даром провидения божеством, во всех изваяниях, нетолько в греческих городах, но и в римских храмах, изображен с кифарой в руках.Убедившись в невозможности побороть эти его увлечения, Сенека и Бурр сочлинужным снизойти к одному из них, дабы он не отдался им обоим. В Ватиканскойдолине было огорожено для него ристалище, на котором он мог бы править коннойупряжкой в присутствии небольшого числа избранных зрителей; но вскоре он самстал созывать туда простой народ Рима, превозносивший его похвалами, ибо чернь,падкая до развлечений, радовалась, что принцепсу свойственны те же наклонности,что и ей. Но унизив свое достоинство публичными выступлениями, Нерон не ощутил,как ожидали, пресыщения ими; напротив, он проникся еще большею страстью к ним.Рассчитывая снять с себя долю позора, если запятнает им многих, он завлек наподмостки впавших в нужду и по этой причине продавшихся ему потомков знаменитыхродов; они умерли в назначенный судьбой срок, но из уважения к их прославленнымпредкам я не стану называть их имена. К тому же бесчестье ложится и на того,