тою же легкостью, с какой шел на прежние злодеяния, измышляет и разглашает дажебольше того, что ему было велено, в присутствии приближенных принцепса,собранных как бы на совещание. После этого Аникета отправляют в изгнание наостров Сардинию, где он безбедно проживал в ссылке и умер естественнойсмертью.
63. Между тем Нерон заявляет в изданном им указе, что,как он дознался, Октавия, дабы располагать флотом, соблазнила его префекта и,побуждаемая преступностью этой связи, пресекла беременность (он забыл своенедавнее утверждение, что она бесплодна), и заточает ее на острове Пандатерии.Ни одна изгнанница не вызывала большего сострадания у тех, кому пришлосьповидать их собственными глазами. Некоторые еще помнили, как Тиберием быласослана Агриппина, еще свежее в памяти была судьба Юлии, сосланной Клавдием. Нои та и другая подверглись изгнанию, достигнув зрелого возраста: они обеиспытали радости жизни, и безотрадное настоящее облегчалось для нихвоспоминанием о былой, лучшей доле. А для Октавии день свадьбы сразу же сталкак бы днем ее похорон: она вступила в супружество, не принесшее ей ничего,кроме скорби: посредством яда у нее был отнят отец, а вскоре после того и брат;затем над госпожою взяла верх рабыня; потом Нерон, вступив в брак с Поппеей,тем самым обрек свою прежнюю жену гибели, и, наконец, — последнее обвинение,которое тягостней самой гибели.
64. Там в окружении центурионов и воинов томилась ещене достигшая двадцатилетнего возраста молодая женщина, уже, как предвещали еенесчастья, исторгнутая из жизни, но еще не нашедшая даруемого смертьюуспокоения. Прошло немного дней, и ей объявляют, что она должна умереть, хотяона уже признавала себя незамужнею женщиной и только сестрою принцепса, взываяк именам их общих предков Германиков[36] и,наконец, Агриппины, при жизни которой, пусть в несчастливом замужестве, она всеже оставалась живою и невредимою. Ее связывают и вскрывают ей вены на руках иногах; но так как стесненная страхом кровь вытекала из надрезанных мест слишкоммедленно, смерть ускоряют паром в жарко натопленной бане. К этому злодеяниюбыла добавлена еще более отвратительная свирепость: отрезанную и доставленную вРим голову Октавии показали Поппее. Упоминать ли нам, что по этому случаю сенатопределил дары храмам? Да будет предуведомлен всякий, кому придется читать — унас ли, у других ли писателей, — о делах того времени, что сколько бы разпринцепс ни осуждал на ссылку или на смерть, неизменно воздаваласьблагодарность богам, и то, что некогда было знамением счастливых событий, сталотогда показателем общественных бедствий. Впрочем, мы и впредь не станемумалчивать о сенатских постановлениях, содержащих в себе новый вид лести илиособо выдающихся своим раболепием.
65. В том же году Нерон, как полагают, умертвил ядомсвоих виднейших вольноотпущенников — Дорифора, якобы противодействовавшего егобраку с Поппеей, и Палланта, который, дожив до глубокой старости, удерживал засобою огромное состояние. Тогда же Роман тайными доносами обвинил Сенеку всообщничестве с Гаем Пизоном, но Сенека одолел его, ответив изобличением в томже. Это происшествие устрашило Пизона и способствовало возникновениюмноголюдного и неудачного заговора против Нерона.
Книга XV
1. Между тем царь парфян Вологез, узнав об успехахКорбулона и о том, что после изгнания брата его Тиридата царем над Армениейпоставлен чужеземец Тигран, возгорелся желанием отомстить за поруганноедостоинство Арсакидов, но, принимая во внимание вновь возросшую римскую мощь ине решаясь пойти на разрыв заключенного с римлянами навечно мирного договора,колебался, медлительный от природы и к тому же связанный затяжною войной сотпавшим от него сильным народом гирканов. И вот среди этих колебаний егоуязвляет весть о новом оскорблении: выйдя за пределы Армении, Тигран разоряетсоседний народ адиабенцев, и притом на большем пространстве и дольше, чем еслиб то был обычный разбойный набег, и это привело в негодование парфянскую знать:пренебрежение к ним уже дошло до того, что на них нападают не подпредводительством римского полководца, а по прихоти недавнего заложника,столько лет проведшего на положении раба. Сверх того, их досаду растравлялправивший адиабенцами Монобаз, который добивался ответа, какой помощи и от когоему ожидать. Армения отдана неприятелю, теперь он захватывает примыкающие к нейземли, и если парфяне не возьмут под защиту его страну, то им следует помнить,что рабство у римлян легче для сдавшихся, чем для покоренных оружием. Тяготилих и изгнанный из Армении Тиридат, который или молчал, или ограничивалсяскупыми жалобами: большие государства не удерживаются бездеятельностью, насталапора померяться силами на поле сражения; тот из властителей справедливее, ктомогущественнее; оберегать свое — добродетель частного человека, тогда какцарская — овладевать чужим.
2. Задетый этими словами, Вологез созывает совет и,предложив Тиридату место рядом с собой, начинает следующим образом: «Так какприсутствующий здесь Тиридат, рожденный от того же отца, что и я, будучи моложеменя годами, уступил мне первенство, я отдал ему Армянское царство, которое внашем роду считается третьей ступенью владычества, ибо мидян ранее принял подсвою руку Пакор. Мне казалось, что, вопреки старым распрям и усобицам междубратьями[1], я упорядочил как должно нашисемейные отношения. Но римляне препятствуют этому и на погибель себе нарушаютмир, посягательства на целость которого неизменно приводили их к поражениям. Нестану отрицать: я предпочитал удерживать приобретения предков, больше опираясьна справедливость, чем проливая кровь, больше основываясь на праве, чем наоружии. И если я повинен в промедлении, то я искуплю его доблестью. Ваша мощь ичесть от этого нисколько не пострадали, и вы прославились теперь также исдержанностью, которая к лицу могущественнейшим властителям и у богов впочете». И он тут же повязал диадемою голову Тиридата и, отдав под началознатному мужу Монезу находившийся в боевой готовности сильный конный отряд,который обычно сопровождал царя и к которому он добавил вспомогательные войскаадиабенцев, повелел ему изгнать из Армении Тиграна, между тем как сам,прекратив раздоры с гирканами, стягивает основные силы и выступает в поход сэтими полчищами, угрожая римским провинциям.
3. Получив достоверные вести об этом, Корбулонотправляет на помощь Тиграну два легиона во главе с Веруланом Севером и ВеттиемБоланом, которым дает тайное предписание хранить спокойствие и избегатьторопливости: он предпочитал состоять в войне, чем вести ее в полную силу;тогда же он написал Цезарю, что для защиты Армении следует назначить особогополководца, так как вторжение Вологеза в первую очередь угрожает Сирии. Темвременем он размещает остальные легионы на берегу Евфрата, наспех вооружаетотряды провинциалов и отражает заслонами вражеские набеги. И гак как местностьбыла безводной, он разместил укрепления возле источников; некоторые ручьи онзасыпал песком.
4. Пока Корбулон готовится к обороне Сирии, Монез,продвигаясь с такой быстротой, чтобы опередить слух о себе, бросается наТиграна, для которого его нападение, однако, не было неожиданным и которыйуспел принять необходимые меры предосторожности. Он укрылся в Тигранокерте,городе, располагавшем многочисленными защитниками и мощными стенами. К тому жечасть городских укреплений обтекает довольно широкая река Никефорий, а там, гдеее течение не обеспечивает надежной защиты, вырыт огромный ров. В городенаходились римские воины и припасенное заранее продовольствие, и когда при егоподвозе несколько подгоняемых нетерпением воинов выдвинулось вперед и былоокружено внезапно налетевшим на них врагом, то остальных это происшествиебольше ожесточило, чем испугало. Но для ведения осады у парфянина не хватаетсмелости в рукопашных схватках: редкими стрелами он не может устрашитьнаходящихся за укрытиями защитников и только обманывает сам себя. А когдаадиабенцы стали придвигать лестницы и стенобитные орудия, наши без труда ихотогнали и затем, сделав вылазку, истребили.
5. Но Корбулон, полагая, что не следует искушатьсудьбу, несмотря на успехи, послал к Вологезу спросить, на каком основаниипарфяне ввели свои силы в провинцию и осадили царя, друга и союзника римлян, иих когорты. Пусть лучше снимут осаду, иначе он сам расположит свой лагерь навражеских землях. Отправленный с этим посольством центурион Касперий, встретивцаря у города Нисибиса, отстоящего от Тигранокерты на тридцать семь тысячшагов, в резких словах передает данное ему поручение. У Вологеза было давнее инеуклонное правило избегать вооруженного столкновения с римлянами, да иположение дел складывалось не в его пользу: осада бесплодна, Тигран обеспеченвоинами и продовольствием, попытки взять город приступом отражены, в Армениюнаправлены легионы, другие, стоящие на границах Сирии, готовы вторгнуться в егоцарство; к тому же появившаяся во множестве саранча истребила всю траву илиству, и его конница обессилена и небоеспособна, не имея корма. Итак, скрываястрах перед римским оружием и ссылаясь на миролюбие, он обещает направитьпослов к императору, чтобы добиться передачи ему Армении и закрепления мира;Монезу он приказывает оставить Тигранокерту, сам также отходит назад.
6. Многие превозносили этот успех, объясняя его испугомцаря и угрозами Корбулона; другие, напротив, подозревали тайное соглашение, покоторому после прекращения военных действий с обеих сторон и ухода ВологезаТигран также должен будет покинуть Армению. Почему римское войско выведено изТигранокерты? Почему оставлено то, что оно защищало во время войны? Или емубыло удобнее зимовать где-то на краю Каппадокии в наскоро сложенных хижинах,чем в главном городе царства, которое оно только что отстояло? Война прервана,очевидно, ради того, чтобы Вологез сражался с кем угодно, но только не сКорбулоном и чтобы Корбулон не подвергался опасности потерять славу, которую он