большинства осужденных он не льстил ни Нерону, ни Тигеллину, ни кому другому извласть имущих, но описал безобразные оргии принцепса, назвав поименноучаствующих в них распутников и распутниц и отметив новшества, вносимые ими вкаждый вид блуда, и, приложив печать, отправил его Нерону. Свой перстень спечатью он сломал, чтобы ее нельзя было использовать в злонамеренных целях.
20. Между тем Нерон, теряясь в догадках, каким образомстали известны подробности его изощренных ночных развлечений, вспоминает онебезызвестной благодаря браку с сенатором Силии, которую он сам принудил ксоучастию в своих грязных любострастных забавах и которая к тому же былаприятельницей Петрония. И вменив ей в вину, что она будто бы не умолчала овиденном и о том, что претерпела сама, он проникся к ней злобою и отправил ее визгнание. Тогда же он отдал бывшего претора Минуция Терма на расправужаждавшему отмстить ему Тигеллину; дело в том, что вольноотпущенник Терма вподанном им доносе обличал Тигеллина в некоторых преступлениях, за что он сампоплатился жесточайшими пытками, а его патрон Терм — головою.
21. По уничтожении стольких именитых мужей Нерон вконце концов возымел желание истребить саму добродетель, предав смерти ТразеюПета и Барею Сорана — они оба издавна были ненавистны ему, и в особенностиТразея: ведь он покинул сенат, о чем я упоминал выше, во время прений обАгриппине, ведь и в ювеналиях он почти не принял участия, и это тем глубжезадело Нерона, что тот же Тразея в Патавии, откуда был родом, на учрежденных вней троянцем Антенором…[14] играх пелв одеянии трагического актера. Да и в тот день, когда претор Антистий запоносящие Нерона стихи был уже почти приговорен к казни[15], Тразея выступил с предложением менее сурового наказания инастоял на своем; к тому же он умышленно не явился в сенат при определенииПоппее божеских почестей и отсутствовал на ее похоронах. Забыть обо всем этомпрепятствовал Коссуциан Капитон, который, помимо прирожденной емузлокозненности, был заклятым врагом Тразеи, так как тот, поддержав своим вескимсловом представителей киликийцев, предъявивших ему обвинение в лихоимстве,помог им добиться его осуждения[16].
22. Упрекал Коссуциан Тразею и в том, что онуклоняется от принесения в начале года торжественной присяги на верность указампринцепсов, что отсутствует при провозглашении обетов богам, хотя и состоит вжреческой коллегии квиндецимвиров, что не заклал ни единой жертвы заблагополучие принцепса и за его божественный голос; прежде ревностный инеутомимый, всегда заявлявший себя сторонником или противником даже самыхмаловажных сенатских постановлений, он за три последних года ни разу не вошел вкурию, а совсем недавно, когда все наперебой стекались в нее ради обузданияСилана и Ветера, предпочел заниматься частными делами своих клиентов. Это — нечто иное, как отчуждение и враждебность, и если на то же самое дерзнут многие,то и прямая война. «И подобно тому как некогда жадный до гражданских раздоровРим толковал о Гае Цезаре и Марке Катоне, — говорил Коссуциан, — так теперь онтолкует о тебе, Нерон, и Тразее. И у него есть последователи, вернее сообщники,правда, еще не усвоившие его упорства в отстаивании своих воззрений, ноподражающие ему в одежде и облике, суровые и угрюмые, всем своим видом как быупрекающие тебя в распущенности. Один он не печется о твоей безопасности, один— не признает твоих дарований. Он нисколько не радеет о благоденствиипринцепса; так ужели ему все еще мало его печалей и огорчений? Неверие вбожественность Поппеи и уклонение от присяги на верность указам божественногоАвгуста и божественного Юлия — это проявления одного и того же духастроптивости. Он презирает религиозные обряды, подрывает законы. Ежедневныеведомости римского народа с особым вниманием читаются в провинциях и в войсках,потому что все хотят знать, что еще натворил Тразея. Или примем предлагаемые имучреждения, если они лучше нынешних, или пусть будет устранен вождь ивдохновитель жаждущих новшеств. Эта самая школа породила Туберонов и Фавониев —имена, ненавистные даже старой республике. Чтобы низвергнуть единовластие, онипревозносят свободу, но, низвергнув его, точно так же посягнут на свободу.Напрасно, Нерон, ты убрал Кассия, если намерен терпеть, чтобы множилисьсоперники Брутов[17]. Наконец, ты можешь ине предписывать, что сделать с Тразеей; предоставь сенату быть судьей в нашемспоре». Нерон разжигает пыл и без того готового к нападкам Коссуциана и придаетв помощь ему язвительное красноречие Эприя Марцелла.
23. А Барею Сорана привлекли к суду на основанииобвинения, которое выдвинул против него римский всадник Осторий Сабин поокончании срока его проконсульства в провинции Азии, где он вызвалнеудовольствие принцепса своим справедливым и попечительным управлением, атакже тем, что позаботился о расчистке эфесской гавани и оставил безнаказанныминасильственные действия общины пергамцев, помешавших вольноотпущеннику НеронаАкрату вывезти из их города статуи и картины. Но открыто ему вменялось в винуне это, а дружеские отношения с Плавтом и происки, имевшие целью привлечениепровинции к соучастию в государственном перевороте. Для осуждения обвиняемыхНерон выбрал те самые дни, когда ожидалось прибытие Тиридата для его возведенияна армянский престол, что было сделано преднамеренно, либо чтобы толками овнешних делах отвлечь внимание от преступления внутри государства, либо, можетбыть, с тем, чтобы казнью именитых мужей показать воочию всемогуществоимператора, столь же единовластного, как цари[18].
24. И вот, когда весь город высыпал приветствоватьпринцепса и посмотреть на царя, Тразея, которому было воспрещено присоединитьсяк встречающим, не утратив душевной стойкости, составил письмо к Нерону,спрашивая, что именно вменяется ему в преступление, и утверждая, что легкоотведет от себя обвинения, если будет осведомлен, в чём они состоят, и емубудет дана возможность представить свои оправдания. Нерон поспешил прочесть этопослание, в надежде, что устрашенный Тразея высказал в нем нечто такое, что,послужив к прославлению принцепса, навлечет бесчестие на писавшего. Однако, ненайдя того, чего ожидал, и мысленно представив себе облик, смелость исвободолюбие не совершившего никаких преступлений Тразеи, он сам прониксястрахом пред ним и распорядился созвать сенаторов.
25. Тогда Тразея обратился за советом к ближайшимдрузьям, стоит ли ему защищаться или разумнее пренебречь такою попыткой.Приводились различные доводы в пользу того и другого. Считавшие, что он долженприсутствовать в курии при разбирательстве его дела, говорили, что они увереныв его стойкости: все, что он скажет, поведет лишь к возвеличению его славы.Только ленивые и малодушные окружают тайною последние мгновения своей жизни;пусть народ увидит мужа, бестрепетно смотрящего в глаза смерти, пусть сенатуслышит слова, возвышающиеся над человеческими и как бы исходящие от некоегобожества. Быть может, это чудо тронет даже Нерона; а если оно и не смягчит егокровожадности, то по крайней мере потомки выделят Тразею из сонма трусливо ибезмолвно погибших к сохранят память о его доблестном конце.
26. Напротив, полагавшие, что Тразее следуетдожидаться решения своей участи у себя дома, говоря о нем то же самое,предупреждали, что в курии он может подвергнуться издевательствам иоскорблениям; так пусть же он оградит свой слух от брани и поношений. Не толькоКоссуциан и Эприй готовы на преступление; и помимо них найдутся такие, которыедерзнут по бесчеловечности поднять на Тразею руку; за ними из страха последуюти люди порядочные. Пусть он лучше избавит сенат, украшением которого постоянноявлялся, от бесчестия, что падет на него, допустившего столь гнусное дело,пусть оставит неясным, какой приговор вынесли бы сенаторы, имея перед собойподсудимым Тразею. Рассчитывать, что Нерон устыдится собственной гнусности,безнадежно; скорее, следует опасаться, как бы он не обрушил свою свирепость насупругу Тразеи, его дочь и на всех, кто ему дорог. Поэтому пусть Тразея, ничемне запятнанный и не опороченный, идет навстречу своему концу, не сходя сославного пути тех, по следам которых он шел и устремлениями которыхруководствовался всю жизнь. На этом совещании присутствовал Арулен Рустик,молодой человек пылкого нрава; увлекаемый стремлением к славе, он заявил, чтовоспротивится сенатскому постановлению, — в то время он был народным трибуном.Тразея, однако, пресек его смелый порыв, убедив не предпринимать этогобезрассудного и бесполезного для подсудимого, но пагубного для его заступникашага. Он, Тразея, прожил свой век, и ему не пристало отступать от жизненныхправил, которых он неизменно придерживался на протяжении стольких лет, тогдакак Арулен только начинает восхождение по ступеням магистратур и все ониоткрыты пред ним. Итак, пусть он предварительно основательно поразмыслит, накакой путь ему подобает вступить, чтобы в такое время открыть себе доступ кгосударственной деятельности. Решение вопроса о том, следует ли ему явиться всенат, Тразея оставил на свое усмотрение.
27. На следующее утро две когорты в полном вооружениизаняли храм Венеры Родительницы[19]. Увхода в сенат толпились люди, не прятавшие мечей под тогами, а по площадям ивозле базилик[20] располагались воинскиеотряды. Сенаторы проходили в курию под устремленными на них взглядами и средиугроз и выслушали речь принцепса, оглашенную его квестором. Не называя имен, онпорицал сенаторов за уклонение от возложенных на них государством обязанностей,тем более что, следуя их примеру, становятся нерадивыми и римские всадники; инечего удивляться, что они не прибывают из отдаленных провинций, если многие,