Тимур хоть и старался держаться бодрее, а рюкзак всё же скинул, хотя садиться не стал. Зато села Леся. Она совсем рассопливилась. Донимал кашель, который девчонка старательно давила.
Ворожцов поискал взглядом третьего.
Мазила забыл про обидки и крутился возле ржавого экскаватора. Оглаживал прогнившие бока, всё примеривался к машине, но что-то останавливало.
В конце концов здоровое любопытство победило. Отмахнувшись от запретов, мелкий полез в кабину.
Ржавое железо задребезжало под его ботинками, но не проломилось.
Добравшись доверху, Мазила распахнул дверцу, смахнул с ободранного сиденья осколки стекла и вскарабкался внутрь.
— Ух, ты! — послышалось оттуда. — Классно.
— Чем бы дитя ни тешилось, — недовольно проворчал Тимур, — лишь бы мозоли не натёрло.
— Про дитё… в оригинале немного иначе было, — поправил Ворожцов.
— Зануда, — отмахнулся Тимур. — Что за манера вечно гундосить?
— Не гундосить, а размышлять.
— Мыслитель. О чём тут думать?
— Например, об этом, — кивнул Ворожцов на то место, где сидела Леся.
Тимур поглядел на девчонку и заметно напрягся. Ворожцов прекрасно понял, о чём тот подумал, даже хотел потянуть момент непонимания, но не решился.
— На землю посмотри, — пояснил он.
Тимур послушно поглядел, куда велели, и оторопел. Дёрн в том месте был содран, земля слегка взрыта. Будто кто-то только сегодня запустил экскаватор, но передумал работать и ушёл курить или обедать, бросив технику.
Возможно, так оно и было, но не сегодня, а много лет назад.
— И что? — спросил Тимур. — Когда-то же он работал. Не просто ж так он здесь стоит?
— Если б это было когда-то, всё бы давно травой поросло, — подхватила Леся, задумчиво глядя под ноги. — А тут земля свежая.
Мазила снова высунулся из кабины и опасно завис, глядя сверху вниз.
— Эх, жаль, бензина нет, — поделился он проблемой. — А то бы прокатились.
— Где ты тут кататься собрался?
— Да хоть через поле, — откликнулся мелкий.
Нет, всё-таки он не наигрался. Детский сад.
— Вылезай, — позвал Ворожцов. — Идти надо.
Мазила вздохнул и нехотя полез из кабины. А возле него…
Ворожцов с ужасом понял, что снова видит плавящийся воздух, снова понимает неизбежность происходящего и снова не успевает…
— Замри! — заорал он, вскакивая.
Тимур подпрыгнул на месте. Мазила застыл как громом поражённый. Рядом с ним дрожал и плавился воздух, будто под ржавым железом всё ещё работал двигатель.
— Ты чё… — начал было Тимур, но замолчал на полуслове.
Мотор взрыкнул. Глухо, трескуче. Экскаватор ожил.
Ковш резко взметнулся вверх. Кабина дрогнула и с ржавым скрипом повернулась в сторону. Это произошло настолько быстро и неожиданно, что Мазила не удержал равновесия и полетел вниз.
Но прежде чем он упал, машина опять скрипнула, и громада ковша полетела вниз, туда, где на взрыхленной земле сидела Леся.
Шлепнулся и вскрикнул Мазила…
Побледнел как простыня Тимур…
Взвизгнула, закрыв глаза ладонями, Леся…
Ворожцов метнулся вперёд, на помощь. Тут же отшатнулся, понимая, что против ковша, как против лома — приёмов не существует…
Всё это произошло за секунду. Кратчайшую и такую бесконечно долгую.
Лязгнуло. Машина снова замерла и заглохла. Ковш застыл сантиметрах в десяти над головой Леси.
Ворожцов бессильно опустился на траву. Леся осторожно убрала руки от лица и медленно подняла глаза вверх.
А Тимур застыл на месте. Он только махал рукой в сторону и бессмысленно повторял:
— У… у… у…
— Господи, — прокряхтел ошалелый Мазила, поднимаясь на ноги.
— Уходи, — в очередной раз махнул рукой Тимур и шагнул к Лесе. Но девчонка и сама сообразила. Не поднимаясь на ноги, отползла из-под ковша, подтянула рюкзачок.
Там её встретил Тимур, схватил за плечи, оттащил в сторону. Его руки забегали по её бокам, рукам, плечам, ногам, хватая то тут, то там, словно пытаясь удостовериться, что ничего не сломалось, что она цела и невредима.
Ворожцов почувствовал приступ дурноты, в глазах потемнело. Тело охватила слабость. Последний раз такое было с ним в детстве. Ему было лет восемь, он жутко перепугался. Ощущения были похожими, а потом он просто потерял сознание, напугав бабушку и Павла.
Только этого сейчас не хватало.
Он закрыл глаза, схватился руками за голову, стараясь удержать ускользающее сознание. Когда отнял руки от лица, Тимур уже был далеко от Леси. Зато близко к Мазиле.
— Мелкий, ты охренел?
— Это не я! — Мазила выставил вперёд руки и замотал головой. — Я не трогал ничего!
— Не трогал? Ты же сказал, что там бензина нет.
Тимур медленно подошёл ближе, остановился, навис угрожающе и выбросил вперёд руку, норовя схватить мелкого за грудки. Мазила отскочил в сторону. Пальцы стиснули воздух. Тимур застыл, как статуя. Только глаза недобро сверкали, и желваки ходили туда-сюда.
— Его там и нет, — жалобно проговорил Мазила. — Я, когда забирался, дырку в бензобаке видел.
— А это тогда что было? А?
Тимур сделал неопределённый жест рукой и снова кинулся к мелкому. Ворожцов выскочил между ними в последний момент. Тимур остановился, чуть не врезавшись в него. Поглядел непонимающе.
— Чего? Ща и тебе по лбу закатаю, — пообещал яростно.
— Он здесь ни при чём, — как мог мягко сказал Ворожцов. — Он не виноват, Тимур. Ты забыл, где мы находимся?
Тимур покачивался из стороны в сторону, сопел зло, но остывал потихоньку, это было видно.
— И что это тогда?
— Сейчас.
Ворожцов запустил руку в карман. Его тоже потряхивало от выплеска адреналина. Пальцы слушались плохо, и он едва не выронил наладонник.
— Думаешь, аномалия? — спросил Тимур уже спокойнее.
— Там воздух дрожал, — ответил Ворожцов, включая ПДА.
Экран осветился. Карта загрузилась мгновенно. Появились маршрутные метки, данные по радиации, а точнее, её отсутствию, возникли четыре метки по центру экрана. Сканер нашёл хозяина и его друзей. И всё.
— Шарманка сдохла?
— Да нет вроде, — покачал головой Ворожцов, хотя не мог поручиться на сто процентов, что прибор работает как надо. — Выходит, это не аномалия.
— Тогда что? — резонно спросил Тимур.
— Я про такое слышал, — с опаской подошёл Мазила. — Сталкеры рассказывают, что в некоторых тоннелях и зданиях свет горит.
— Тоже мне невидаль, — окрысился Тимур. — Ты, мелочь, молчи лучше.
— Не так горит, как обычно. Там провода оборваны, генераторы сдохли давно, а он как-то работает. Понимаете?
— Лампочки без электричества, тракторы без бензина… бред какой-то.
— Не бред! — осенило Ворожцова.
Тимур посмотрел на него, словно ждал объяснений. Ворожцов и хотел бы объяснить, но пугать и без того перепуганных Лесю с Мазилой не собирался. Тем более договорились ведь: никому ни слова.
— Everybody do it, everybody move it, — фальшиво напел он и с надеждой поглядел на Тимура.
Тот сообразил. Кивнул, посерьёзнев. Мазила непонимающе крутил башкой, глядя то на Ворожцова, то на Тимура, силясь осмыслить, что всё это значит.
— Ты чего это? — решился спросить он у Ворожцова.
— Ничего.
Мазила не поверил, снова открыл было рот. Но тут очень вовремя вклинился Тимур. Хлопнул по плечу.
— Мелкий, извини. Я малость погорячился.
— Я понимаю, — чуть смущенно ответил тот.
— Вот и славно, — улыбнулся Тимур. — Тогда пойдём дальше.
Правильно. Надо идти. Не надо здесь останавливаться. Нигде. До цели всего ничего. Надо двигаться.
Надо…
Ворожцов обернулся. Возле брошенных вещей на рюкзачке сидела Леся.
Сидела, подобрав ноги, обхватив руками колени.
Сидела без единого движения. И по щекам её тихо бежали слёзы. Настоящие, молчаливые, без завываний. Ни для кого.
«Пробрало», — почему-то отстранённо подумалось Ворожцову. Может быть, это включился холодный расчёт, так необходимый для выживания? А может, просто перегорели все эмоции.
— Так, — донёсся из-за плеча упавший голос Тимура, — не идём дальше.
Глава десятая. Минус три
Тимур не умел правильно успокаивать плачущих женщин.
Его предки ссорились редко, но пару раз после очередных споров о будущем сына мать всё же ревела. Отец быстрыми шагами выходил с кухни и утыкался в телик, а Тимур с оттенком вины подходил к матери и неуклюже её обнимал.
Он понимал, что не виноват, но женские слёзы раздражали. Становилось неуютно, хотелось, чтобы они поскорее исчезли. И это раздражало ещё сильнее…
Тимур кособоко обнимал Лесю и похлопывал её по спине. То, что девчонка прижимается к нему, не приводило в восторг, хотя он так часто мечтал об этом.
Леся вздрагивала, безмолвно роняла слёзы ему на шею. Тимуру казалось, что слёзы всегда горячие, но эти были холодными.
Он продолжал автоматически похлопывать Лесю и не знал, о чём говорить. Совершенно.
Мазила обошёл экскаватор по широкой дуге, подобрал возле гусеницы палку и принялся с опаской тыкать ею в замерший ковш. Ближе, правда, уже не лез.
Ворожцов тихо стоял в стороне, глядел исподлобья. Пусть глядит. Главное, чтобы сейчас не вмешивался: и так тошно, не хватает только щенячьей ревности для полного счастья.
— Я думала, всё, — прошептала наконец Леся, шмыгнув носом.
— Ну ладно, ну хватит, — машинально подхватил Тимур. Не в тему, но нужно было ответить хоть что-то. — Уже всё прошло.
— Ничего не прошло, — помотала головой Леся. — Это никогда теперь не пройдёт.
— Пройдёт, — упрямо повторил Тимур, не находя аргументов от безысходности. — Мы почти добрались до прибора.
— И что?
Леся слегка отстранилась от него. В её влажных глазах отражался тёмный силуэт проклятого экскаватора. Простой, казалось бы, вопрос окончательно загнал Тимура в тупик.
— Надо успокоиться, — тупо сказал он. — Нам всем надо успокоиться.
— Чтобы спокойно умереть? — криво улыбнулась Леся и закашлялась.
В этот момент, простывшая, растрёпанная, заплаканная, она совсем не была похожа на ту одноклассницу, с которой Тимур так хотел встречаться. На какой-то миг она показалась ему далёкой и чужой. Холодные слёзы оставили неприятный след не только на шее, но и где-то глубже…