Вот только почему он говорит так, чтобы Егерь не слышал? Если они напарники — какие тайны? Охотник покосился вверх — Гуннар застыл, оседлав толстый сук, — и привстал с мыслью подойти поближе к Освальду, чтобы подслушать разговор, но тут волчьелицый пролаял:
— Вышел один. Толстый.
— Это тот, которому в Комитете дали псевдоним Шут, — пояснил Егерь.
— Толстый, — повторил Гуннар. — Идет. За дом, теперь не видно.
— Как бы они не разбрелись кто куда. — Егерь выпрямился, закручивая фляжку. — Надо начинать, нас трое…
— А их — пять, — откликнулся Гуннар. — У каждого сила. Осторожно надо.
— Я не предлагаю…
— Тихо! Не мешай смотреть!
Егерь сел, мрачно глядя перед собой. Освальд, закончив переговоры, вернулся к дереву и произнес так, чтобы слышали оба:
— В доме должны быть Жрец, Шут, Амазонка, Маг и Тьма. Их силы… — Освальд замолчал, вопросительно глядя на Егеря.
Сообразив, что под «силами» эстонцы подразумевают особенности одержимости, тот сказал:
— Амазонку я видел в деле — она владеет каким-то ударом. Бьет с расстояния, возможно, током. У Жреца — суггестия. Про остальных мой связной в КАСе говорил… В общем, Маг — интуит, предвидение, Шут — изменения гравитационного вектора, но очень кратковременные, а вот с Тьмой пока неясно.
— У Амазонки сила «Электра», — подтвердил Освальд. — Нам нужны она и Жрец. Гуннар, ясно?
Тот не ответил, а Егерь спросил:
— Что значит «нам нужны»?
— Медузе нужны.
— В каком виде они ему нужны?! — повысил голос охотник.
— Тихо! — тут же пролаял сверху Гуннар.
А Освальд сказал такое, от чего у Егеря холодок пробежал между лопаток:
— В живом. Их приказано доставить в штаб-квартиру.
Старший эстонец откинул клапан лежащего на земле рюкзака, достал пластиковый футляр и пистолет с необычно длинным тонким стволом. Раскрыл футляр — там были небольшие черные флакончики с острыми концами.
Внутри у Егеря все клокотало, но гнев быстро прошел, уступив место холодной, хорошо контролируемой ярости, и, когда Освальд принялся заряжать инъекторами рукоять пистолета, охотник заговорил ровным голосом:
— Вы не собираетесь убивать аномалов? Хотите взять в плен, привести в Пси-Фронт, чтобы там их исследовали?
Эстонец, сидящий на траве и занятый пистолетом, ответил, не поднимая головы:
— Так.
— А может, и не только исследовали, может, и сотрудничали с ними?
Освальд пожал плечами. Вверху зашуршало — Гуннар полез вниз.
— Я сотру их всех, — сказал Егерь. — Всех пятерых.
— Медуза приказал иначе. — Закончив с оружием, старший эстонец выпрямился.
— Мне он ничего не приказывал. Все одержимые будут мертвы еще до вечера.
Освальд равнодушно качнул головой.
— Нет, двоих надо взять живыми.
Егерь отвернулся, показывая, что разговор закончен. Гуннар спрыгнул на землю между ним и Освальдам, а глаза старшего брата сузились, когда он понял, что Егерь говорит абсолютно серьезно, что он действительно собирается убить всех одержимых, наплевав на приказ.
— Смотри на меня и слушай! — приказал Освальд, и Егерь резко повернулся к нему. — Двоих надо оставить живыми. Ты это понял?
— Нет, этого не будет.
— Ты!!! — вызверился Гуннар, мгновенно переходя от равнодушия к животной ярости. — Что сказали?! Двоих — живыми! Выполнять приказ!
— Пошел на хер, — бросил Егерь презрительно.
Тогда Гуннар кинулся на него — но охотник был готов, он этого и добивался. Стрелять было нельзя, одержимые совсем рядом, услышат и насторожатся, поэтому Егерь упал на колени, пригнувшись. Голова очутилась между ногами эстонца, Егерь обхватил его за колени и с выдохом вскочил, через плечо бросив волчьелицего позади себя, теменем оземь.
Перед лицом мелькнул кастет с острыми шипами, но в руке уже был раскладной «офицерский» нож, оставшийся со времен КГБ. Отставной подполковник Захарий Петрович Егоров никогда не боялся пустить его в дело.
Освальд поперхнулся, глаза выкатились из орбит, когда лезвие вошло в шею. Оттолкнув старшего эстонца, Егерь высвободил оружие, и тут вскочивший Гуннар ударил его ножом в левое плечо. Провернув, выдернул и сделал охотнику подсечку. «Офицерский» вылетел из руки Егеря далеко в сторону, он упал. Гуннар прыгнул к нему. Егерь схватил лежащий в траве пистолет и выстрелил.
Игла шприца воткнулась в грудь эстонца. Тот зарычал, схватил инъектор, вытащил из себя.
Егерь пополз к своему ножу. Гуннар шагнул следом, но у него заплелись ноги, и он быстро засеменил вправо, кренясь набок все сильнее. Челюсть отвисла, глаза выпучились, и эстонец рухнул в траву. Глазные яблоки безумно вращались, он шумно, с присвистом дышал и беспомощно скалился.
Егерь сел, посмотрел на Освальда — мертв, на Гуннара — лежит на боку и пытается встать, но не может. Осторожно стянув с плеча потемневший от крови пуловер, скосил глаза. Рана была скверная.
Глава 3КУРАТОР
Все утро Титор занимался своими делами, которых после вступления в новую должность хватало. Тем более что заместитель, доставшийся в наследство от Миши Барцева, два дня назад ушел в недельный отпуск, и отозвать его не получилось: зам отдыхал где-то в Австралии, и с ним не было связи.
Титор то просматривал документацию, то в сопровождении подчиненных ходил по этажам и уровням, запоминая расположение постов и сверяя их со схемой-инструкцией, то сидел над графиками смены караула. Скопировал себе несколько документов, чтобы были под рукой, переговорил с новыми помощниками, стараясь определить тех, на кого можно положиться в случае непредвиденных обстоятельств.
К обеду, умаявшись, он взял две чашки кофе, сел в своем кабинете Барцева, скинул туфли и закурил.
Тихо постучали, Иван недовольно буркнул:
— Ну?
Дверь открылась, и зашел Мальков с раскрытым лэптопом. Титор сунул ноги в туфли.
Мальков сказал светски:
— Хотел узнать, как вам на новом месте, Иван Степанович? — и в это время положил на стол записку.
«Уверен, что видеонаблюдения здесь нет, но отсутствие аудиоподслушки гарантировать не могу. Продолжим беседу».
Прочтя это, Титор кивнул и спросил:
— А как тебе новое начальство?
— Я доволен, все хорошо. Дина Андреевна очень точный и дисциплинированный руководитель.
Мальков обогнул стол и поставил лэптоп так, чтобы оба видели экран.
— Ну что же, рад, что у тебя все нормально. — Титор вопросительно глядел на бывшего зама.
Сигнал на монитор не поступал — шел «снег». Из USB-порта торчал штекер, от него тянулись проводки двух маленьких наушников. Мальков показал на них, вставил один в ухо и, пока Титор брал другой, защелкал кнопками клавиатуры. Экран потух и засветился снова. Теперь на нем была видна уходящая в перспективу темно-красная столешница, ее угол, дальше — стена, край окна… Часть кресла и сидящий в нем Манохов.
Он говорил в трубку красного телефона. Мальков уменьшил громкость, но через наушник Титор слышал каждое слово:
— …Да, жду вас! Прямо сейчас? Но… Нет-нет, конечно, просто я полагал, что приеду к вам, а не вы сюда… Ах, по дороге? Вертолет? В вашем распоряжении около двадцати минут, я понял. Секретность… Никого на крыше, мы здесь все организуем, никаких проблем. Жду с нетерпением!
Директор положил трубку и подался вперед, почти исчезнув из поля зрения, — должно быть, потянулся ко второму телефону. Донесся его голос:
— Света, Титора ко мне… Нет, стоп! Позови Караулова. Быстро — чтобы прямо сейчас был здесь.
Мальков, повысив голос, снова заговорил — мол, надеется, что Ивану Степановичу на новом месте понравится, и им, возможно, еще удастся поработать вместе.
Директор опять целиком попал в поле зрения. Его массивное кожаное кресло на колесиках, как понял Титор, стояло не прямо за столом, а было сдвинуто вбок; веб-камера лэптопа, направленная в ту же сторону, шефа снимала отлично, а вот кабинет просматривался плохо.
В дверь постучали.
— Входи быстрее! — бросил Директор.
— Вызывали, Георгий Сергеевич? — произнес невидимый Караулов.
— Через пятнадцать минут на крышу опустится вертолет с важным человеком на борту. На крыше никого не должно быть, гостя с охраной провести ко мне в кабинет. Пусть твои люди уберут служащих с лестницы на тридцать… нет, на сорок минут. С лестницы и части коридора, который между нею и моим кабинетом. Сам встретишь вертолет на крыше, но близко не подходи, просто покажи гостям, к какой двери идти. Что ты на меня уставился? Та лестница, что ближе всего к моему кабинету, угловая!
— Я понял, Георгий Сергеевич, — проговорил старший оперативник растерянно. — Но только почему я, а не Барцев… то есть теперь уже Титор — это ведь его…
— Все сделаешь ты! — отрезал Директор. — А Титор пусть ходит и посты проверяет. Будут вопросы — это мой личный приказ! Через десять минут чтобы все было готово! Выполняй!
— Так точно!
Шаги стали удаляться, и Манохов окликнул:
— Да, Караулов! Зайди в операторскую, прикажи отключить все камеры на крыше и угловой лестнице. Слышал? Чтоб никаких записей, пока вертолет снова не взлетит!
— Но старший по дежурной смене не…
— Передашь — мой личный приказ!
— Так точно, Георгий Сергеевич!
Мягко стукнула дверь.
Титор понял, что все это время сидел с напряженной спиной, подавшись вперед, и расслабил плечи. Покосился на Малькова, тот сказал:
— Пожалуй, я пойду, Иван Степанович. Удачи вам.
Положив наушник на стол, он направился к двери. На мониторе Директор встал и пропал из поля зрения.
Мальков кабинета не покинул. Хлопнул дверью, чтобы звук донесся до скрытого микрофона, если, конечно, тут была прослушка, тихо вернулся и взял наушник. Конечно, ему тоже любопытно, что за встреча намечается… Титор кивнул на стул у стены, чтобы Мальков поставил его ближе к столу и сел, но бывший зам покачал головой.
Манохов что-то делал в своем кабинете — в наушнике раздавались стук и звон. Мебель он там, что ли, двигает и бутылки из бара достает? Сам, даже секретаршу не позвал.