Воцарилась тишина, лишь громко сопел Шут. Из Смотровой Дина с Наблюдателем следили за происходящим в Тамбуре. Волны темной дрожи накатывали из-за треугольного сегмента, в их мрачном биении мозг качался, как буек на волнах, в ушах пульсировало, сжимался низ живота.
— Хорошо, — сказал Жрец. — Открывайте.
— Ну, держись, братки… — пробормотал Шут, положил ладони на стену перед собой и пошире расставил ноги.
— Учтите — у нас пластиковые наручники. Нацепим на вас, если только дернетесь, — сказав это, Титор кивнул Дине, и та повернула что-то на пульте.
— Нас волна не должна накрыть? — В звучном оперном басе Наблюдателя сквозила легкая нервозность.
Загудело, треугольная дверь перед Жрецом дрогнула и начала опускаться в пол. Он долго готовился к этому, но все же отступил на шаг — мозг волчком закружился в бешеном водовороте чуждой энергии.
Тьма слабо застонала. Шут и Амазонка застыли, у толстяка по всему лицу выступил обильный пот, даже с подбородка закапало.
А в Смотровой Дина говорила Наблюдателю:
— Детская построена в форме полусферы. Сегменты из вольфрамового сплава, в нем также золото и еще несколько редкоземельных элементов. Доктор Гринберг путем долгих опытов вывел состав, который препятствует прохождению аномальной энергии.
— То есть мы будем защищены?
— Конечно, не волнуйтесь. Как только Жрец войдет внутрь, я закрою дверь и раскрою верхнюю часть бункера. Видите, он имеет форму полусферы, внизу — круглая плита, от нее идут сегменты-лепестки. Они опустятся, собственно, я могу уже сейчас… Вот, смотрите, пошли вниз… Бетон за ними — не препятствие для пси-волны, но Смотровая защищена дополнительно, внутри этих стен тоже сплав.
— Но ведь окно… А, понял, это монитор? Просто большой телевизор.
— Конечно, монитор высокого качества. Изображение передается с камер внутри. Позвольте спросить, где сейчас наш э… Куратор?
— Вместе с ближайшими помощниками вылетел… Это секретная информация. Манохов сказал, что волна накроет участок диаметром около тысячи километров. Куратор с некоторыми членами правительства находится за его пределами.
— Такую цифру нам назвал Гринберг. Вывел ее на основе предыдущих экспериментов с Сущностью.
За спинами аномалов Гера с Виталиком по знаку Василия достали дубинки, замахнулись, но не били — просто приготовились.
Жрец не видел этого, но хорошо ощущал перемещения конвоиров, да вообще почти любые движения в Тамбуре — он теперь чувствовал сознания всех простых, находящихся в «Глуби», их страхи, привязанности, явные желания и скрытые намерения…
И сделав шаг вперед, он вдруг отчетливо осознал, что стоящий в центре Тамбура человек собирается убить его. Прямо сейчас. Намерение раскаленным угольком горело в сознании Ивана Титора. Жрец понял и кое-что еще: оно не спонтанно, Титор спустился сюда именно с этой целью, и он должен осуществить задуманное сию секунду, потому что иначе будет поздно.
— Начинайте! — выкрикнул Жрец и прыгнул вперед, в треугольный проем.
Прямо к темноглазой, обритой наголо, бледной, одутловатой, одетой в серую пижаму девочке. Она сидела посреди Детской, поджав ноги, неподвижно глядя перед собой, и монотонно раскачивалась: взад-вперед, взад-вперед, взад-вперед…
Отмычка помогла справиться с двумя дверями и достигнуть тускло освещенной узкой лестницы, по которой Стас заспешил вниз. Церебратор, подвешенный на ремне, он придерживал левой рукой, направив трубу к полу — в такой тесноте им вряд ли толком воспользуешься. Сперва он уменьшил мощность, потом опять увеличил, не зная, на какой цифре остановиться.
Этажом ниже за приоткрытой дверью горел яркий свет, и Стас осторожно выглянул. Из коридора за дверью не доносилось ни звука. Впереди на полу лежали четверо, двое в камуфляже, двое в костюмах. Пара мужчин валялась у одной двери, пара — у другой. А двери-то знакомые, за ними находятся камеры аномалов… Стас и сам совсем недавно жил в такой.
Из ближней камеры торчали ноги в здоровенных ботинках. Выставив перед собой трубку церебратора, Стас приблизился и посмотрел. Перед ним на боку лежал крупный мужик с грубым лицом, совершенно по-детски подсунувший ладонь под щеку. Больше в комнате никого не было. Мужик тихо посапывал, иногда беззвучно шевеля губами во сне.
Стас подошел к другой двери, тоже не запертой. В камере под стеной храпел, свесив голову на грудь, Яков Мирославович. Присев рядом, Стас толкнул начмеда, тряхнул за плечо — не помогло. Тогда он несколько раз ударил Якова по щекам.
— Куда повели аномалов? Отвечайте! — крикнул он и влепил пощечину посильнее.
Яков пошевелился, неразборчиво забормотал, веки дрогнули, но глаза так и не открылись. В коридоре раздались быстрые тихие шаги. Стоя на коленях, выставив перед собой трубу церебратора, Стас выглянул — и встретился взглядом с Горбоносом. Следом за прапорщиком спешили двое бойцов, вооруженных пистолетами-автоматами.
Наверное, в охранном центре, куда сходятся сигналы с видеокамер наблюдения, подняли тревогу. Горбонос, узнав Стаса, очень удивился, сбился с шага, но тут же пришел в себя и заорал:
— На пол, руки за голову!
Стас вдавил гашетку на рукояти устройства, включенного заранее, еще в гараже. Дальность действия была выставлена на семь метров — расстояние, на котором должна была возникнуть флуктуация, регулировалось отдельным верньером.
За две секунды Горбонос успел рвануться вперед, крикнув бойцам: «Не стрелять в аномала!» А потом за спинами охранников в глубине коридора полыхнуло синим. Воздух ударил туда, будто втянутый гигантской пастью. Горбоноса, уже опускающего приклад на голову Стаса, качнуло назад, приклад смазал по лицу, разбил нос.
Задняя часть коридора провалилась. За спинами касовцев сильно накренился пол, камуфляжные посыпались туда. С треснувшего потолка полетели обломки. Потемнело, погасли все лампы, сквозь треск и грохот едва прорывался мат Горбоноса, покатившегося вслед за остальными.
Заработало аварийное освещение — красный, неприятный, пульсирующий свет.
По лицу текла кровь. Слизывая ее с губы, Стас прищурился. В дальнем конце коридора возник пролом, где исчезли охранники. Перекрытие, служившее полом для коридора и камер, сильно накренилось в ту сторону.
Он глянул на датчик, показывающий силу флуктуации — 0,88, почти максимум. Но ведь Стас в последний раз вроде ставил его на 0,30?.. Хотя потом дважды или трижды менял настройку, не зная, какая мощность может понадобиться в ближайшее время.
Часто поглядывая в сторону пролома, он перевел мощность на 0,50, затем, подумав, на 0,30. А то слишком уж круто вышло, да и зеленый столбик датчика заряда опустился почти на сантиметр. Рукавом несколько раз вытер кровь, но она текла и текла.
Раздалось невнятное бормотание, Стас оглянулся — Яков стоял на четвереньках и качал головой.
— Где аномалы? — Стас схватил начмеда за плечо и сильно тряхнул. — Ну?!
Яков Мирославович наконец разлепил веки — глаза были мутные, взгляд не фокусировался. Начмед просипел что-то невнятное, сглотнул, снова попытался выдавить из себя слова, но как ни кривил губы, не мог произнести ничего членораздельного. Так и не ответив, он поник, веки сомкнулись, и голова свесилась.
— Да говори же!
Но Яков уже спал. Стас выпустил его, и начмед, завалившись на бок, растянулся на накренившемся полу.
Выбравшись в коридор, Стас медленно двинулся под уклон. Красный свет выхватывал из мрака изломанные поверхности, повсюду лежали густые тени. Сзади доносились приглушенные стоны, что-то осыпалось, стучали падающие камешки, в глубоком проломе ворочались, матерясь, раненые касовцы.
Он почти достиг двери на лестницу, когда тени слева шевельнулись. Подсвеченный красным коридор дрогнул, сбоку что-то сместилось. Верхний, зримый слой реальности будто истлел, обнажив нечто странное, спрятанное за ним, — жутковатую, пугающую подкладку мира… И вдруг оттуда к Стасу шагнул человек.
— Борька!
За руку он вел Алену.
Опустив церебратор, Стас шагнул к нему, они обнялись, но Боря сразу отстранился. Алена улыбнулась. Выглядела она очень сонной и заторможенной.
— Что с ней? — спросил Стас.
— Она теперь почти все время спит.
А вот Воин был такой же, как всегда. Одет не в серую пижаму, как Фея, а в черные спортивные штаны и майку, на ногах — легкие кеды. Спокойный, собранный…
— Нам срочно надо вниз, в место под названием «Глубь», — сказал Боря. — Сначала нужно попасть в центральный ствол, я попробовал прорваться, но вокруг полутораметровые стены, моей силы не хватает. В двери — какая-то гадость, вольфрам, кажется, и что-то еще, сквозь нее тоже не могу. Что здесь произошло? — Воин оглядел накренившийся коридор.
— Работа этой штуки, — Стас хлопнул по устройству, висящему на плече.
— Что это такое?
— Называется «церебратор», и он… Слушай, долго объяснять, не до того сейчас. Где остальные?
— Внизу. Там Жрец, он собирается сделать что-то очень плохое. Я не знаю точно… Пошли, я расскажу по дороге. Ну же, быстрее!
Ее звали Светочка, и ей было пять, когда мама с папой, геологи и туристы, взяли дочку в первый поход — на Ладожское озеро. На косе, где решили разбить лагерь, девочка занервничала, но родители решили, что это из-за смены обстановки и обилия новых впечатлений. Пока ставили палатку, она собирала чернику на краю полянки… а потом исчезла. Родители искали ее в лесу, обошли всю косу и уже решили, что ребенок утонул, хотя вода в озере холодная, а песчаный берег пологий; совершенно непонятно, зачем Светочка полезла бы в воду, и ведь случайно свалиться она не могла, нигде никакого обрыва… Но потом папа в поисках мобильного телефона заглянул в палатку — и обнаружил там спящую дочку.
Как она попала туда, когда успела зайти незамеченной, как смогла закрыть молнию под герметичным клапаном? Светочка спала, свернувшись калачиком, даже не сняв сапожки. Папа схватил ее, потряс, крикнув жене, чтобы бежала сюда. Дочка заморгала, открыла сонные глазки… и папа с криком выронил ее.