Одним из первых визитеров был Вильгельм Канарис. Он хотел посмотреть, какие ценные материалы удалось захватить его людям из специального созданного «отряда ZZ». Это подразделение должно было изъять все документы, касающиеся его лично, до того, как бумаги станут добычей местных нацистов или эсэсовцев[156]. Так же требовалось изъять архив австрийской разведывательной службы, где среди прочих материалов были данные на агентуру.
Дело в том, что еще в 1935 году Вильгельм Канарис, используя старые связи, сумел договориться о совместной деятельности со службой разведки Австрии и вторым бюро генерального штаба Венгрии в отношение Чехословакии. Чуть позднее эта деятельность распространилась на Советский Союз. В Вене и Будапеште знали об этом альянсе, но не препятствовали его существованию, хотя существующие в этих странах режимы сложно было назвать прогерманскими. О ситуации в Австрии мы рассказали выше, а в Венгрии национал-социалисты подверглись жесткому преследованию со стороны властей.
Майор граф Маронья-Редвиц, руководитель отдела Абвера в Мюнхене, получил задание в этом сотрудничестве контролировать соблюдение германских интересов. Два года спустя, примерно в середине 1937 года, обычный обмен сведениями трех разведок происходил через военных атташе. Обсуждение и обработка принципиальных вопросов и важных контрразведывательных и разведывательных мероприятий, само собой разумеется, как и прежде, оставались в ведении специально назначенных лиц[157].
Вильгельм Канарис продолжал регулярно посещать Вену. Например, в январе 1937 году он провел секретное совещание с начальником службы информации Министерства обороны Австрии. На этом мероприятие присутствовал Франц фон Папен[158].
Среди тех, с кем встретился Вильгельм Канарис, был подполковник австрийской военной разведки Эрвин Лахузен-Вивремонт. Об этом человеке мы подробно расскажем ниже, а пока лишь отметим, что он был агентом Абвера с 1935 года[159] (по утверждению отдельных источников в сентябре 1935 года Вильгельм Канарис сообщил об этом человеке Адольфу Гитлеру во время их первой встрече)[160]… и официально поддерживал связь с отделением германской военной разведки в Мюнхене[161]. Мы уже никогда не узнаем, какую роль он сыграл в февральской дезинформационной операции. Напомним, что именно через мюнхенский разведывательный пункт немецкой военной разведки проводились основные мероприятия.
Так же сотрудники отдела F Абвера-3 «разгромил» иностранные разведывательные сети, которые покрыли всю страну, и чья основная деятельность была ориентирована на Германию. В двадцатые-тридцатые годы в Вене функционировала «биржа разведанных», где наряду с важными и достоверными сведеньями циркулировало огромное количество ложной и бесполезной информации[162]. Одна из причин того, что Австрия стала центром европейского шпионажа заключалась в слабости австрийской контрразведки. Если в соседних западноевропейских странах регулярно вспыхивали шпионские скандалы, то здесь ничего такого не происходило.
Так же активно трудились в первые часы после оккупации Австрии и другие руководители Третьего Рейха. В Вену прилетели: рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер со своим подчиненным — начальником Личного штаба группенфюрером СС Карлом Вольфом; начальник Главного управления полиции безопасности Рейнгард Гейдрих вместе со своим помощником Вальтером Шелленбергом; начальник германской полиции порядка Курт Далюге. В городе начались поголовные аресты противников аншлюса и еврейские погромы.
Несколько часов спустя после вторжения Вермахта в Австрию глава Имперского министерства народного просвещения и пропаганды Йозеф Геббельс собрал в Берлине иностранных корреспондентов и зачитал им обращение Фюрера к немецкому народу. Адольф Гитлер обвинял австрийское правительство в «грубом насилии над немецкими соотечественниками в Австрии» и заявил, что в Германию эмигрировало свыше 40 тыс. человек.
«Я решил оказать помощь миллионам немцев в Австрии. С сегодняшнего утра солдаты вермахта перешли границу Австрии… Я сам как Фюрер и канцлер германского народа счастлив тем, что как свободный немецкий гражданин вступлю в страну, которая является моей родиной»[163].
Действительно, вслед за войсками в Австрию прибыл Адольф Гитлер. Ранним утром он покинул Берлин и в полдень прибыл в небольшой городок Мюльдорф-на-Инне. Вот как описал дальнейшую поездку фюрера один из его адъютантов Николаус фон Белов:
«Около 15 часов мы выехали к реке Инн в районе Браунау, на границу между Австрией и Германией. На мосту возникла пробка из военных автомашин и жителей приграничных населенных пунктов. Машина Гитлера с трудом въехала на австрийскую территорию и в город, где он родился. Ликование было неописуемым. Звонили колокола, 120-километровая поездка от Браунау до Линца была подобна триумфальной. Мы продвигались куда медленнее, чем ожидали. Все шоссе были забиты колоннами вступающих войск, а в городах и деревнях мы едва прокладывали себе путь среди ликующих толп.
С наступлением темноты мы, наконец, прибыли в Линц. Люди уже часами ожидали на улицах появления Гитлера. На Рыночной площади был черно от людей. О продолжении поездки нечего было и думать, фюреру пришлось выйти из машины и пешком проделать путь до ратуши. Там его уже ожидал Зейсс-Инкварт. Они вместе поднялись на балкон. Я стал свидетелем исторического момента, и он произвел на меня глубокое и незабываемое впечатление. Звучал колокольный звон, раздавались нескончаемые выкрики „Хайль!“. Зейсс-Инкварту с трудом удалось добиться тишины и произнести слова своего приветствия. В кратком обращении Гитлера к собравшимся чувствовалась его глубокая взволнованность»[164].
На самом деле, в Линце его ждал не только новый канцлер Австрии Артур Зейсс-Инкварт, но и: Генрих Гиммлер, австрийский вице-канцлер Эдмунд Глайзе фон Хорстенау, экономический эксперт НСДАП Вильгельм Кеплер (11 марта 1938 года прилетевший в Вену в качестве специального представителя Адольфа Гитлера) и другие высокопоставленные австрийские и германские нацисты.
На состоявшемся митинге Генрих Гиммлер произнес фразу, ставшую затем крылатой в фашистской пропаганде и которую многие приписывают Адольфу Гитлеру:
«Так есть и будет всегда: один народ, один рейх, один фюрер!»
Хотя выступавший на митинге Адольф Гитлер ничего не упомянул об Аншлюсе, а только о плебисците, но необходимые распоряжения о присоединении Австрии к Германии уже были отданы. Министр внутренних дел Третьего Рейха Вильгельм Фрик срочно вызвал начальника отдела администрации и законодательства Вильгельма Штуккарта и предложил ему разработать проект закона о воссоединении Австрии с Германией, который должен подписать австрийский президент. 13 марта Вильгельм Штуккарт и советник Министерства иностранных дел К. Клодиус уже были у Адольфа Гитлера в Линце. Обсуждение проекта продолжалось несколько часов, т. к. Фюрер внимательно следил за международной реакцией на австрийские события и соответственно корректировал текст закона.
В ходе обсуждения проекта закона возникла идея об установлении персональной унии обеих стран, но Адольф Гитлер отверг ее и принял идею Аншлюса. Штуккарт и Клодиус с этим документом полетели в Вену. Без какого-либо обсуждения и без записи в протоколе он был одобрен правительством австрийского коллаборациониста Артура Зейсс-Инкварта и немедленно представлен на утверждение президенту Микласу. Тот отказался подписать его, объявил о своей отставке и о передаче функций президента канцлеру Зейсс-Инкварту.
Капитулянтское решение президента развязало руки австрийским нацистам. Они подготовили и приняли «Федеральный конституционный закон о воссоединении Австрии с Германским рейхом». Закон провозглашал Австрию немецкой землей (областью). Далее указывалось, что в воскресенье, 10 апреля 1938 года состоится плебисцит об Аншлюсе с участием мужчин и женщин, достигших 20 лет, и что судьбу Австрии решит большинство голосов. Закон вступил в силу со дня его опубликования. Мечта Шенерера осуществилась.
Австрийские нацисты торжествовали победу. Артура Зейсс-Инкварта поздравляли и высшие священники католической церкви Австрии во главе с кардиналом Т. Инницером, урожденным судетским немцем, который, по характеристике германского военного атташе в Вене, «мыслит как националистически настроенный немец». Выразил свою «искреннюю радость по поводу свершившегося поворота» и евангелический верховный церковный совет в Австрии. Ректор Венского университета профессор В. Шпеет доложил новому канцлеру, что университет как «передовой отряд немецкой культуры предоставляется в его распоряжение».
На этом история Австрии, как суверенного государства, на долгие годы была прервана. Страна, имевшая тогда территорию 83800 кв. км и население 6760 тыс. человек, в нарушение статей Версальского и Сен-Жерменского мирных договоров и других международных документов, на семь лет стала частью гитлеровской Германии. С понедельника 14 марта для австрийского народа началась новая полоса его национального развития[165].
Через несколько часов после подписания закона о присоединение Австрии к Германии, Адольф Гитлер оставил свой автограф на еще одном распоряжении. Оно провозглашало, что австрийская федеральная армия должна немедленно присягнуть на верность Фюреру и таким образом стать составной частью германского Вермахта.
А затем он поручил гауляйтеру гау Саар-Пфальц Йозефу Бюркелю провести реорганизацию нацистской партии в Австрии, а позже назначил его имперским комиссаром по воссоединению Австрии с Германией, дав ему далеко идущие полномочия. По мнению представителей ближайшего окружения Адольфа Гитлера, предыдущие заслуги этого человека (после плебисцита о присоединении Саарской области к Германии он организовал там нацистскую партию), вовсе не означал его пригодности для Австрии. Дело в том, что саарец Бюркель должен был восприниматься людьми в «Остмарке» в качестве инородного тела. Впоследствии выяснилось, что он действительно оказался наиболее непригодным для Австрии, и в 1940 году Адольф Гитлер отправил его обратно в Саар