— Хулиганье местное решило в войнушку поиграть, — сообщил он, утирая пот со лба, — насмотрелись михалковского кино, как уж его там…
— Свой среди чужих, — помог Романов.
— Точно — там же поезд грабят, и даже два раза, по-моему. Вот решили повторить… только никого с яблоком на пути они не заслали, а просто навалили шпал на рельсы… пришлось поучить их уму-разуму.
— Надеюсь, обошлось без двухсотых? — спросил генсек.
— Нет, просто попугали выстрелами в воздух… надо будет сообщить в местную милицию, пусть разберутся, фотографии этих пацанов мы сделали. Так что будем считать инцидент исчерпанным…
Прошло два месяца и на календаре значится январь 89 года
Один из своих первых звонков новоизбранный президент США Джордж Буш-старший сделал в Кремль. Разговор, естественно, состоялся через переводчиков и продолжился около десяти минут.
— Хеллоу, мистер Романов, — начал беседу Буш, — рад слышать вас в этот морозный понедельник.
— Добрый день, мистер президент, — ответил ему генсек, — я тоже рад пообщаться с новым лидером западного сообщества. Как прошла инаугурация?
— Спасибо, все прошло прекрасно, — ответил Буш, — передача власти в нашей стране отработана давно и до мельчайших деталей. Теперь вхожу в курс дел и связываюсь с наиболее важными партнерами, а Советский Союз это, безусловно, один из важнейших партнеров нашей страны.
— Благодарю за высокую оценку, — с некоторой задержкой ответил Романов, — со своей стороны тоже могу заметить, что Соединенные Штаты занимают немаловажную роль в нашей внешней политике. Рискнул бы даже добавить, что роль эта главная…
— Предлагаю встречу на высшем уровне, — без дальнейших рассусоливаний заявил Буш, — там мы сможем обсудить все интересующие вопросы лицом, так сказать, к лицу. Без посредников.
— Не возражаю, — быстро откликнулся генсек, — дату согласуют наши внешнеполитические ведомства, а что касается места… давайте на нейтральной территории, например, на борту какого-нибудь боевого корабля, нашего или вашего.
— Очень интересная мысль, — оживился Буш, — медиасфера будет в восторге от такого информационного повода… я думаю, что это можно будет устроить до конца февраля.
На этом, собственно, разговор закончился, а Романов вызвал к себе Примакова и Воронцова, министра иностранных дел, для обсуждения наболевших проблем.
— Приветствую, вас, товрищи — бросил он им, — только что позвонил Буш.
— Правда? — Примаков устроился поудобнее в кресле для посетителей и устремил на руководителя внимательный взгляд, а Воронцов пристроился на соседнем стуле, — ну и как пообщались?
— Вполне уважительно, — ответил Романов, — не хуже, по крайней мере, чем с Рейганом. К тому же он из той же партии, из республиканцев, так что серьезных изменений в их политике я лично не ожидаю… да, если убрать из разговора обороты вежливости, то единственным содержательным пунктом было его предложение встретиться на высшем уровне… в течение месяца где-то…
— Очень интересно, — ответил Воронцов, — встреча это хорошо, но обычно в ходе нее подписываются какие-то важные документы, а я тут что-то не вижу, что мы можем подписать.
— Так поработайте, — предложил ему Романов, — целый месяц впереди же — что-нибудь можно сочинить, наверно…
— Задачу понял, Григорий Васильевич, — что-нибудь придумаем.
— А относительно места встречи вы договорились? — спросил Примаков.
— Да, Евгений Максимович, договорились в общих чертах.
— И где же?
— Вы будет смеяться, но на борту авианосца…
— Нашего или американского? — не повел бровью Максимович.
— А вот юрисдикция авианосца подлежит дальнейшему обсуждению.
— Смело, — наморщил лоб Примаков, — для прессы это будет идеальный информационный повод.
— Буш то же самое сказал…
— Предчувствую, что будет масса проблем с обеспечением безопасности, — продолжил Примаков, — но наши спецслужбы должны справиться… а какие документы мы могли бы подписать через месяц? — неожиданно обратился он к Воронцову.
— Хм… — чуть не поперхнулся тот, — вот так сразу… хорошо, попробую обозначить… у нас три года уже висят в расписании ракеты малой и средней дальности — вот по ним реально договориться за месяц. И ОСВ-3 в принципе мог бы быть согласован, но это уже сложнее. Ну и что-либо в культурной области, это самое простое.
— Только железнодорожные ракеты в РСМД не включайте, — попросил Романов, — это межконтинентальный вид, во-первых, а во-вторых — это наше естественное преимущество, у них ничего подобного нет и не предвидится в обозримом будущем.
— Как проехались на БЖРК, Григорий Васильевич? — спросил Примаков.
— Все было отлично, Евгений Максимович, — откликнулся генсек, — познакомился там, кстати, с наследницей старинного рода графов Апраксиных.
— Графиня Апраксина запускает боевую межконтинентальную ракету в сторону вероятного противника? — улыбнулся Примаков, — это тема для остросюжетного романа. Но я между делом слышал, что у вас в пути была одна непредвиденная задержка, это так?
— Была, — поморщился Романов, — ерунда на постном масле — охрана разобралась за пять минут.
— Ну и хорошо, что разобралась… а графиню неплохо бы проверить, как она там оказалась…
— Не надо ее проверять, — строго указал ему Романов, — пусть работает — у нас в стране сейчас все равны… к тому же сын за отца не отвечает, как заметил один наш предшественник.
Глава 13
— А конкретный корабль можно согласовать в рабочем порядке, — вернулся Романов на одну ступеньку назад, — причем сильно упираться и требовать, чтобы это был советский авианосец, я бы не советовал. Иногда можно и уступить в мелочах — пусть будет какой-нибудь Эйзенхауэр или Китти Хок. Американцы потом будут должны уступить нам в чем-то другом… более существенном.
— Задачу понял, Григорий Васильевич, — улыбнулся Воронцов, — упираться не будем… а вот что касается РСМД — хотелось бы уточнить один момент…
— Уточняйте, Юлий Михайлович.
— Относительно комплексов Ока… они же Спайдеры по натовской классификации. Заявленная дальность у них строго до 500 километров, формально под ограничения будущего договора они не попадают. Однако американцы стоят насмерть и требуют распилить все эти комплексы…
— А сколько мы их произвели, напомните? — попросил Романов.
— На данный момент… — Воронцов заглянул в свою записную книжку, — на данный момент 208 ракет на 106 самоходных пусковых установках.
— Это они мобильного базирования получается? Как Тополя?
— Да, похоже.
— И сколько стоила нам каждая ракета?
— Точных сведений у меня нет, — ответил Воронцов, но за него это сделал Примаков, — 870 тысяч рублей.
— И пусковые установки, наверно, столько же, — призадумался Романов, — итого мы должны выбросить на ветер около 300 миллионов рублей, немало… я думаю, тут вот как можно поступить — у американцев есть что-либо подобное нашей Оке?
— Если только Першинг-1А, — дал справку Примаков, — дальность до 750 км, мобильное базирование, в Европе их сейчас развернуто около 200 единиц. Но у нас в категорию малой дальности еще занесены Темпы… это аналог Оки, но бьющий на 800 километров. Их произведено больше тысячи единиц.
— Итого суммарно мы должны уничтожить примерно в шесть раз больше ракет, чем наши противники, — Романов не выдержал и закурил. — Несимметрично получается, не находите?
С минуту все молчали, наблюдая, как романовская сигарета уменьшается в размерах, потом решился выступить Примаков.
— Тут самое время вспомнить Лиделл-Гарта и его заветы относительно непрямых действий, — осторожно начал он.
— Хорошо, вспоминайте, — затушил сигарету Романов, — собрание не возражает.
— Насколько я в курсе, — продолжил свои мысли Примаков, — договор РСМД касается только носителей наземного базирования, так?
Вопрос был риторический, поэтому отвечать на него никто не стал.
— В стороне остаются вода и воздух, правильно? А ни для кого не секрет, что это две самые мощные составляющие ядерной триады Штатов. Например, на 10 подводных лодках класса Огайо у них стоит около 250 баллистических ракет типа Трайдент… и еще четыре, если не ошибаюсь, подлодки этого класса несут 500 Томагавков. Так вот, у Томагавков предельный радиус действия тысяча километров, поэтому они идеально подпадают под ограничения РСМД. Кроме того, Томагавки прекрасно запускаются и с бомбардировщиков Б-52, там их больше тысячи в запасе. Вот этот вид вооружения мы и можем включить в список ограничений по нашему договору…
— Это будет непросто, — возразил Воронцов, — с самого начала же оговаривались только наземные виды ракет.
— Однако, — ответил ему Романов, — никто ничего не знает, пока сам не попробует. И еще говорят, что тот, кто хочет сделать, ищет возможности, а кто не хочет — отговорки.
— Мы попробуем, — после секундной паузы отозвался Воронцов, — но это будет довольно сложно… сегодня же дам указания нашей группе на переговорах.
— Отлично… — сказал Романов, — а что там насчет ОСВ-3?
— Там только самое начало переговоров, — ответил Воронцов, — планируется сокращение боеголовок и носителей примерно вдвое по сравнению с предыдущим договором. Плюс меры доверия, конечно.
— Проблемы какие-то возникают?
— Да, конечно, Григорий Васильевич, — тяжело вздохнул Воронцов, — как же без проблем. Мы хотим увязать этот договор с противоракетными системами, а американцы упираются, что есть сил и увязывать не хотят.
— По ПРО же есть отдельный договор? — удивился Романов.
— Все так, все так… однако в том договоре 72 года имеются некоторые лазейки — в частности никак не оговорены системы ПРО вне территорий стран-подписантов. То есть в Европе они могут ставить эти системы без ограничений. А нам это не нравится.
— Понятно… а с культурой у нас что?
— В этой части, я так думаю, никаких сложностей возникнуть не сможет, — ответил Воронцов, — там общие слова, разбавленные водой — за все хорошее против всего плохого.