Заботясь о преемственности императорской власти, Веспасиан настоял на провозглашении императором своего сына Тита, который объявлялся его преемником.
Летом 70 г. и сам император, наконец, пожаловал в разоренный Рим. Свое прибытие он предварил отправкой в Вечный город из Египта кораблей с зерном, чтобы предотвратить голод, угрожавший столице империи. Это сразу обратило к нему симпатии жителей Рима. Веспасиан с большой энергией принялся за восстановление столицы. Он позволил всем, кто пожелает, занимать и застраивать пустующие участки, если этого не делали владельцы. Восстанавливать здания на Капитолии он взялся буквально «собственными руками» – сам расчищал обломки и выносил их на своих плечах.
По общему признанию, Веспасиан, став императором, изменился не в худшую, а в лучшую сторону, что бывает чрезвычайно редко. Он заботился о делах государства, обладал большой терпимостью, поощрял правду, оставался простым в быту, решительным и справедливым в действиях. Ему были чужды злопамятность и мстительность. Историк Светоний отмечал: «Ни разу не оказалось, что казнен невинный, разве что в его отсутствие, без его ведома или даже против его воли». Император был большим насмешником и, даже умирая, нашел в себе силы пошутить: «Увы, кажется, я становлюсь богом».
Римляне считали Веспасиана «добрым» императором, ибо щедр он был ко всем сословиям: сенаторам пополнил их состояния, нуждавшимся консулярам назначил по пятьсот тысяч сестерциев в год, многие города по всей земле отстроил после землетрясений и пожаров, о талантах и искусствах обнаруживал постоянную заботу». Армии, однако, он платил умеренно, но требовал соблюдения дисциплины, и ему удалось навести порядок в войсках.
Свое незнатное происхождение принцепс никогда не скрывал. Когда услужливые льстецы попытались возвести его род к одному из товарищей Геркулеса, он высмеял эти потуги и запретил впредь предпринимать что-либо подобное. Не любил он и пышных церемоний, внешнего блеска. Когда после победы в Иудейской войне в Риме проводился триумф ему и Титу, Веспасиан был сильно утомлен происходящим и даже заметил: «Поделом мне, старику; как дурак, захотел триумфа, словно мои предки его заслужили или я сам мог о нем мечтать».
Веспасиан мог бы показаться почти неправдоподобно хорошим императором, если бы не его сребролюбие и жадность до скаредности, находившиеся в странном на первый взгляд противоречии с общественной щедростью. Как сообщал его биограф, «он открыто занимался такими делами, которых стыдился бы и частный человек. Он скупал вещи только затем, чтобы потом продать их с выгодой; он без колебаний продавал должности соискателям и оправдания подсудимым, невинным и виновным, без разбора; самых хищных чиновников, как полагают, он нарочно продвигал на все более высокие места, чтобы дать им нажиться, а потом засудить, – говорили, что он пользуется ими, как губками, сухим дает намокнуть, а мокрые выжимает». Скупость и умение изобретать налоги пошли, однако, на пользу не только лично Веспасиану, но всему римскому государству. При нем удалось привести в порядок финансы империи и пополнить казну, разоренную его предшественниками. Одним из источников дохода стал налог на отхожие места. Когда сын его Тит выразил недоумение по поводу столь непристойного налога, ответ Веспасиана был категоричен и впечатляющ: «Деньги не пахнут».
Преемники Веспасиана. Веспасиан умер в июне 79 г., ему наследовал Тит. А через два месяца произошло огромное стихийное бедствие – извержение вулкана Везувий, в результате которого погибли прекрасные цветущие города Помпеи и Геркуланум.
Беспечные помпейцы не обратили внимания на грозное предупреждение Везувия, последовавшее за несколько лет до этого – 5 февраля 62 г. Гигантский толчок разрушил храм Изиды, опрокинул водонапорную башню, уничтожил несколько общественных зданий, смел окрестные виллы, сокрушил статуи. В некоторых местах земля треснула, и в образовавшихся провалах исчезли стада вместе с пастухами. Однако, пережив первый прилив страха, помпейцы снова начали строить, Помпеи стали еще прекраснее. Какой-то посетитель города, не удержавшись от восхищения перед красотой его форума и улиц, написал на стене: «Слава помпейцам!» Однако в 79 г. вулкан Везувий снова обрушил свой гнев на город. Потоки лавы устремились вниз по его склонам. Люди в ужасе бежали по рушащимся и горящим улицам к гавани, надеясь обрести там спасение. Однако лишь немногим удалось достичь 56 желанной цели, несчастные погибали под обломками зданий, задыхались в серных парах, были засыпаны вулканическим пеплом.
Несмотря на столь печальное начало его правления, Тит вошел в римскую историю как «идеальный император», «любовь и отрада рода человеческого». Он был хорош собой, прекрасно образован, даже играл «на кифаре искусно и красиво». В молодости, однако, он вел довольно веселый образ жизни, и боялись, что из него получится новый Нерон. Но когда он стал императором, «ни одного порока в нем не нашлось, напротив, обнаружились великие добродетели». Тит стремился каждый свой день ознаменовать добрым делом, а когда ему это не удавалось, огорчался: «Друзья, я потерял день». Все убытки, вызванные пожаром в столице, он принял на свой счет и возместил их. Но особую любовь народа снискало ему то, что он расправился с застарелым злом Рима – наказывал на форуме палками доносчиков и их подстрекателей, а затем приказывал одних продать в рабство, а других – сослать на самые далекие острова.
Кратковременное правление Тита отмечено многими несчастьями. Кроме гибели Помпей и других городов Кампании, вызванной извержением Везувия, на Италию обрушилась чума, вспыхивали многочисленные пожары. Умер Тит в 81 г. н. э. сорока двух лет от роду и был наречен Божественным.
Последний император династии Флавиев Домициан был полной противоположностью своему старшему брату Титу. Трусливый и коварный, он развязал в государстве террор, сравнимый со страшными временами Калигулы и Нерона. Император несправедливо осудил на смерть многих сенаторов и знатных людей, а простых римлян приказывал подвергать чудовищным пыткам по малейшему подозрению в неповиновении власти, хотя бы и тайном.
Домициан отличался чудовищной распущенностью. Тщеславен он был безмерно: 17 раз заставлял он избирать себя консулом, а затем стал пожизненным цензором. Он бездумно расточал богатства государства, накопленные его отцом и братом. Всеобщая ненависть к Домициану была такова, что, когда его убили в 96 г. заговорщики, «к его убийству, как сообщает историк, народ остался безучастным», а сенаторы «постановили стереть надписи с его именем и уничтожить всякую память о нем». А саркастичный поэт Марциал воскликнул:
Флавиев род, как тебя обесчестил твой третий наследник,
Из-за него не бывать лучше б и первым двоим.
Рим и провинции. Тем не менее Флавии расширили территорию империи и укрепили ее границы. После подавления восстания Цивилиса в 68–69 гг. римское влияние в Галлии упрочилось. Галльская знать поддерживала римлян. Мечты восставших о независимости от Рима оказались преждевременными. Галлия стала одной из самых «покладистых» римских провинций.
Веспасиан в свое время беспокоился даже о далеких союзниках Рима: для обеспечения безопасности иберийского (грузинского) царя, например, он повелел отстроить крепость возле Мцхеты, древней столицы Грузии. При Домициане римские войска впервые ступили на берега Каспийского моря, о чем сохранилась надпись у подножия горы Беюк-Таш. К империи были присоединены Малая Армения и ряд других небольших княжеств.
Заботой Флавиев стало укрепление границ в прирейнских областях, вдоль них были поставлены военные гарнизоны, которые сдерживали воинственную активность германских племен. Началась довольно интенсивная романизация Британии.
При Домициане началась война с Дакийским царством, укрепившимся на Нижнем Дунае, которая продолжалась и после ухода с исторической арены династии Флавиев.
Расширение территории империи повлекло за собой и изменение в провинциальной политике Рима. Доходы с провинций в течение нескольких веков были главными источниками его богатства. Провинции существовали для центра и в самой прямой от него зависимости. При Веспасиане начинается провинциализация империи. Провинции получают большую самостоятельность в вопросах управления, налогообложения и судопроизводства. Создаются специальные уставы, регламентирующие жизнь провинциальных городов и призванные препятствовать произволу центральной власти на местах. Провинциалы получают латинское гражданство, а магистраты провинциальных муниципиев, особенно западных, становятся римскими гражданами. Стирание различий между римлянами и провинциалами вело к укреплению единства империи и унификации управления. Провинциалы все решительней претендовали и на места в сенате.
Для улучшения управления провинциями был усовершенствован институт прокураторства. Чтобы занять должность прокуратора провинции или прокуратора фиска, человек должен был принадлежать к всадническому сословию и пройти определенную лестницу должностей. Прокураторы являлись административными управителями провинций, но также имели право военного командования и суда. Вокруг принцепса в центре и на местах складывался особый государственный аппарат. Империя набирала «бюрократическую мощь».
Сенат и «новые политики». При Флавиях сенат становится отчасти «декоративным» органом, утрачивает свое политическое влияние. Однако чем меньше оставалось власти у сената, тем больше он превращался, как писал современник, в «арену взаимных нападок и раздоров». В сенате споры переходили в крик, оскорбления и рукоприкладство, а в конце концов побежденного могли предать политической или даже физической смерти. В этой непримиримой борьбе, свидетельствовал Тацит, «на одной стороне было состоявшее из честных людей большинство, на другой – располагающее властью меньшинство». Представители этого меньшинства не гнушались никакими методами борьбы – от доносительства и клеветы до физической расправы. Характеризуя одного из наиболее заметных членов сенаторского меньшинства, Тацит назвал его «наглым, неразборчивым в средствах, бешеным».