Будущий император Марк Аврелий получил образование под руководством прекрасных учителей – Герода Аттика, введшего юношу в мир греческой литературы, Корнелия Фронтона, знатока латинской литературы, юриста Волузия Мэциана. Но наибольшее влияние на него оказал префект Рима философ-стоик Юний Рустик. Идеалом Марка Аврелия стал мудрец-стоик, не склоняющийся перед превратностями судьбы, знающий истинную цену преходящим земным благам, верящий в торжество Логоса – мирового закона. Невозмутимость, спокойствие и стойкость перед любыми несчастьями составляли основу этических установлений стоиков. И Марк Аврелий с отрочества выработал в себе такое поразительное владение собой, что ни радость, ни горе не отражались на выражении его лица.
Он поставил себе целью «всегда ревностно заботиться о том, чтобы дело, которым ты в данный момент занят, исполнять так, как это достойно римлянина и мужа, с полной и искренней сердечностью, с любовью к людям, со свободой и справедливостью; и о том также, чтобы отстранить от себя все другие представления. Это удастся тебе, если ты каждое дело будешь исполнять, как последнее в своей жизни, свободный от всякого безрассудства, от обусловленного страстями пренебрежения к велениям разума, от лицемерия и недовольства своей судьбой. Ты видишь, как немногочисленны требования, исполнив которые всякий может жить блаженной и божественной жизнью. Да и сами боги от того, кто исполняет эти требования, ничего больше не потребуют».
Цветущее состояние государства, власть над которым получил Марк Аврелий, и достоинства философа-правителя обещали безоблачное правление, но реальность оказалась иной. Первые восемь лет Марк Аврелий имел соправителя Луция Вера, однако в этом дуэте решающее слово всегда принадлежало императору-философу. (См. главу «Римские интеллектуалы в мире власти: от Плиния до Плотина». См. параграф «Философ и раб».)
Марк Аврелий всегда обращался к римлянам как к свободным согражданам, не ущемлял их прав и личного достоинства. Он стремился поступать по совести, но не опускался до беспринципной мягкотелости, хотя окружавшие его не всегда могли понять и оценить его благородство, усматривая в нем признаки слабости. Так, когда узурпатор Кассий восстал с целью захватить императорский венец, Марку Аврелию была доставлена связка писем, которые полностью изобличали заговорщика. Император бросил эту связку в огонь, не распечатав ни одного письма. Он не хотел знать имена заговорщиков, чтобы в нем случайно не пробудилась ненависть к ним. Это, однако, не помешало ему подавить мятеж Кассия.
Симптомы кризиса. Восхваляя результаты политики Антонинов, историк восклицал: «При вас все для всех открыто. Всякий, кто достоин государственной должности или общественного доверия, перестает считаться чужеземцем. Имя римлянина перестало быть принадлежностью только города Рима, но стало достоянием всего просвещенного человечества. Вы установили такое управление миром, как будто он является единой семьей». Реальная история времени Марка Аврелия имеет мало точек соприкосновения с этим панегириком. При нем был усилен контроль над муниципиями и осуществлялась активная бюрократизация империи. О какой «единой семье» можно говорить, когда Марк Аврелий ввел запрет на брак между дочерьми сенаторов и вольноотпущенниками и распорядился, чтобы сенаторы четверть своих денежных средств оставляли в Италии. Подобного рода запреты и распоряжения свидетельствуют о развитии кризисных явлений.
Одновременно усиливается натиск на империю извне. Оправилась от нанесенного Траяном удара. Парфянский царь Вологез III в 162 г. перешел со своими конными отрядами римскую границу и сразу же захватил Армению. Были разгромлены римские каппадокийские легионы, и наместник Каппадокии пал в битве.
С позором оставили римляне и процветавшие города Сирии. Для спасения положения были сняты легионы из Дакии, Иллирии, Германии и во главе с соправителем Марка Аврелия Луцием Вером направлены на Восток. В 163 г. удалось взять и разрушить столицу Армении Артаксату (близ Еревана). Решающая битва произошла в 165 г. за Евфратом, близ города Дура-Европос. Парфяне были разгромлены, но на этот раз о походе на Индию уже никто не мечтал. Ограничились захватом и разрушением двух парфянских столиц – Селевкии на Тигре и Ктесифона. Марк Аврелий и Луций Вер получили почетные титулы «Армянский, Парфянский, Мидийский».
Торжества по случаю побед омрачились обрушившейся на войска чумой, которая затем перекинулась и на провинции империи. Одновременно в Италии из-за неурожая опять возник голод. Марк Аврелий предпринял поистине героические усилия, чтобы избежать катастрофы. Были мобилизованы продовольственные запасы империи для помощи римскому и италийскому населению.
Но на пороге была уже новая страшная опасность. В 167 г. придунайские провинции превратились в арену войны с многочисленными варварами, угрожавшими Италии и даже Риму. На пограничные римские войска напали германские племена квадов и маркоманов, к ним присоединились сарматы и другие варвары. Марк Аврелий и его соправитель Луций Вер выступили в поход, но Вер неожиданно умер.
Марк Аврелий проявил себя в войне против варваров талантливым полководцем. Война велась на всем протяжении дунайской границы. Для победы требовались новые и новые легионы, что истощало и римское население, и имперскую казну. В империи продолжала свирепствовать чума. Война с варварами оказалась затяжной, однако в 175 г. был подписан мирный договор, по которому варварам разрешалось селиться в придунайских землях империи на правах колонов. Подчиненные народы подлежали протекторату римлян.
Ведя войну против квадов, маркоманов и их союзников, Марк Аврелий одновременно должен был заняться подавлением восстания буколов (пастухов) в Египте. Восставшие намеревались захватить Александрию, но были разбиты.
Множество государственных дел, участие в военных действиях, ни даже несчастья семейной жизни не могли отвлечь Марка Аврелия от занятий философией, которые он считал главным и самым важным делом своей жизни. Он оставил записки «К самому себе», открывающие богатый внутренний мир и мощный интеллект императора-философа. Он наставлял: «Пусть божество будет в тебе руководителем существа мужественного, зрелого, преданного интересам государства». Последние годы показали, что Марк Аврелий не только провозглашал истины стоической философии, но и был настоящим стоиком в жизни.
Передышка в войне с маркоманами и квадами была недолгой. В 177 г. военные действия возобновились. Римляне в конце концов добились победы, но Марк Аврелий уже не мог порадоваться ей: 17 марта 180 г. он умер от чумы в Виндебоне (Вене). Война была еще не завершена, финансы империи довольно расстроены, сама империя опустошена моровой язвой, косившей людей в течение двух десятилетий.
«Аврелиотавр». Впервые за время правления династии Антонинов на престол Рима (со смертью Марка Аврелия) сел родной сын прежнего правителя, Коммод. Вопреки всему, что говорят о передаваемых по наследству качествах, о кровном родстве, ни один из сменявших за все существование Римской империи друг друга императоров, чужих по крови или отдаленных родственников, не был так чужд предшественнику, как сын Коммод отцу Марку Аврелию. Не помогли ни отцовский пример, ни тщательно продуманное воспитание. Философ на троне вырастил в своем дворце чудовище, которое называли «Аврелиотавром» (Быком Аврелиев), – с бычьей шеей, с бычьими мозгами, с маленькими, пылавшими злобой глазками. С раннего детства все мысли Коммода были на арене Колизея, а единственным его увлечением – гладиаторы. Вообразив себя Геркулесом, Коммод появлялся в амфитеатрах с львиной шкурой на плечах и палицей. Под приветственный рев толпы он крушил головы людям и, не подвергая себя опасности, с галереи расстреливал из лука зверей. Культу ума, которому отдал жизнь Марк Аврелий, был противопоставлен культ грубой физической силы, пропагандируемый на аренах амфитеатров его сыном и распространяемый по всей империи с помощью указов и монет с соответствующими изображениями.
Императорский дворец с его великолепной библиотекой и собраниями памятников искусства был превращен в гладиаторскую казарму. Разогнав и перебив многих из тех, кто служил отцу верой и правдой, Коммод окружил себя подонками из числа вольноотпущенников. Многим сенаторам он разослал распоряжения кончить жизнь самоубийством. Императрицу Криспину, изгнанную и вскоре казненную, сменила наложница Марция. Но и она стала соучастницей заговора. В новогоднюю ночь 193 г. во время факельного шествия гладиаторов последний представитель династии Антонинов был заколот рабом Нарциссом.
1. ИМПЕРАТОР ТРАЯН НАКАЗЫВАЕТ ДОНОСЧИКОВ
Плиний Младший. Панегирик императору Траяну, 34
Мы видели суд над доносчиками такой же, как над бродягами и разбойниками. Но они строили свои козни не только в уединенных местах или на дорогах, но и в храмах, и на форуме. Никакие свидетельские показания не были безопасны, никакое положение не обеспечено, не помогало ни сиротство, ни обилие детей. Зло увеличивалось еще алчностью принцепсов. Но ты обратил на это свои взоры и водворил мир на форуме, как перед этим – в военных лагерях. Ты выкорчевал это внутреннее зло и предусмотрительной строгостью обеспечил, чтобы государство, построенное на законности, не оказалось совращенным с пути законов. Пусть твоя счастливая судьба и твоя щедрость представили бы нам [как на самом деле и представили] зрелища сильнейших борцов и людей с таким же мужественным духом, как и телом, и диких зверей, то неукротимых в своей ярости, то, наоборот, впервые усмиренных человеком, наконец, зрелища тайных и скрытых и только при тебе ставших общедоступными богатств; но ничего не было нам столь приятно и столь достойно твоего века, как то, что нам пришлось смотреть сверху вниз на заломленные назад лица доносчиков и шеи их, скрученные веревкой. Мы узнавали их и наслаждались, когда их вели, точно умилостивительные жертвы за пережитые гражданами тревоги, за кровь казненных, на медленную казнь и тягчайшие муки. Все они были посажены на быстро собранные корабли и отданы на волю бурь; пусть, мол, уезжают, пусть бегут от земли, опустошенной через их доносы; а если бури и грозы спасут кого-нибудь от скал, пусть поселятся на голых утесах негостеприимного берега, и пусть жизнь их будет сурова и полна страхов, и пусть скорбят об утерянной, дорогой всему человеческому роду безопасности.