рудовой и даже военной, правда, это касалось лишь лиц высшего ранга в данной категории.
Налоги всегда были важнейшей питающей средой хозяйственной жизни Римской империи, с их помощью обеспечивалось действие ее государственного и военного устройства. Однако провинция не желала полностью уплачивать налоги центру. К тому же казна страдала от злоупотреблений сборщиков налогов. Септимий Север установил жесткий контроль в этой области, возложив главную ответственность на высших представителей городского самоуправления – децемвиров. Был увеличен объем как денежных, так и натуральных повинностей городов и провинций. Но несмотря на принятые Септимием Севером меры, империя все больше ощущала недостаток финансов, и это в то время, когда личное богатство императора увеличивалось. Деньги становились все более «дешевыми», нарастала инфляция, повышались цены на все, процветала спекуляция. Все это предвещало грядущий кризис.
От Парфии до Британии. На протяжении нескольких веков Парфия была противником Рима. При Септимии Севере это противостояние обострилось, и началась новая война с парфянами (197–199 гг.). Римские легионы, пройдя Сирию, снова достигли Армении. Были захвачены обе парфянские столицы – Селевкия и Ктесифон. По мирному договору победители получили Месопотамию, которой стал управлять римский наместник. Септимий Север победил и персидского царя Агбара, принял под свою власть арабов, утвердил много прав за жителями Палестины, однако под страхом тяжелых наказаний запретил обращение в иудаизм и христианство.
Укрепив свою власть на юге империи, Септимий Север отправился в военный поход на север, в Британию. Здесь он нанес поражение британским племенам, нападавшим на римские военные лагеря, и восстановил Адрианов вал, перегораживавший остров. За это Септимий Север получил титул Британского. Это было его последнее деяние. Здесь же, в Британии, в 211 г. закончились его дни.
Последние слова его были: «Я принял государство, со всех сторон раздираемое восстаниями, а оставил умиротворенным, даже в Британии. Старый, с больными ногами, я оставляю моим сыновьям крепкую власть, если они сами окажутся хорошими, но бессильную, если они окажутся плохими». Опасения Септимия Севера оправдались: он не обрел достойных преемников. Как считали римляне, после его смерти «все главным образом оценили его потому, что впоследствии государство в течение долгого времени не видело ничего хорошего ни от его сыновей, ни после них, когда многие устремились к власти и Римская империя сделалась добычей для грабителей».
Перед смертью Септимий Север дал трибуну пароль: «Будем трудиться», однако следовать ему менее всего намеревался сын и преемник императора Марк Аврелий Антонин, правивший в 211–217 гг. Его прозвали Каракаллой за пристрастие носить и жаловать другим длинный солдатский плащ – каракаллу. По приказу Каракаллы был убит его брат Гета, и он стал единовластным правителем империи.
Правитель в солдатском плаще. В детстве Каракалла отличался мягкостью нрава и приветливостью, ничто не предвещало в нем будущей жестокости. Когда же он вышел из детского возраста, его угрюмая жестокость и коварная мстительность заставили содрогнуться современников. После убийства брата он казнил всех, кто помог ему свершить злодеяние. Каракалла предал смерти немало своих родственников, в том числе жену, и многих знатных римлян. По его приказу топором был зарублен юрист Папиниан, друг его отца и префект претория. Затем был умерщвлен и сын Папиниана. Правление Каракаллы превратилось в кровавый хоровод. Воины повсюду хватали и убивали людей по обвинению в причастности к мятежам или по подозрению в оскорблении величества.
Свирепость Каракаллы с годами усиливалась. Он нигде не мог находить себе покоя, лишь на время забываясь в грубых солдатских попойках. Император привык считаться только с армией, часто с высокомерием поносил сенат и безжалостно расправлялся с сенаторами. Презирал он и народ. Нарушал права подданных и городов. Каракалла, как казалось, испытывал неприязнь ко всем римлянам. Не случайно они считали его «варваром на троне».
Да и сам он ощущал себя ближе к варварам, чем к гордым квиритам. Он предпочитал носить германскую одежду, светлый парик, причесанный на германский манер. Германцы, в отличие от римлян, вступали с ним в дружбу. Подобно своим воинам, среди которых становилось все больше варваров, он «первый копал, если нужно было копать рвы, навести мост через реку или насыпать вал, – сообщает историк, – и вообще брался за всякое дело, требующее рук и физической силы». Но для правителя важнее другие качества. По внешности, образу жизни, по своим настроениям Каракалла был настоящий варвар. Он выказывал пренебрежение даже к традиционным римским религиозным культам, пренебрегал своими жреческими обязанностями и был суеверен сверх всякой меры.
Чем хуже идут дела в государстве, тем чаще правители прибегают к выработке «хороших законов». На второй год после восшествия на престол, в 212 г. Каракалла издал эдикт, вошедший в историю под названием «Антонианская конституция». Этим эдиктом всему свободному населению империи мужского пола даровалось право римского гражданства. Закон констатировал окончательное превращение римских граждан в имперских подданных. Эдикт Каракаллы преследовал и фискальные цели и способствовал совершенствованию системы сбора налогов.
С юности Каракалла мечтал сравняться в своих деяниях с Александром Македонским. В 213 г. он выступил в поход против германских племен хаттов и алеманнов, но ему не удалось хоть сколько-нибудь приблизиться к идеалу: победа была куплена деньгами, а не военными подвигами.
На Дунае император сражался с племенами карпов и языгов, пришедших в Европу с Северного Кавказа. В 215 г. Каракалла двинул свои войска на восток. В Месопотамии произошли решающие сражения римлянс парфянами. Легионы Каракаллы одержали победу. Однако в войне с Парфией ряды римских легионов сильно поредели, и император отправился в Египет, ще надеялся их пополнить. Но там не встретил поддержки, а в Александрии был даже публично осмеян. За это Каракалла жестоко расправился с жителями Александрии, многие из них были убиты. Разъяренный Каракалла в 216 г. вдруг снова ринулся в поход против парфян. Он вступил в беспорядочное сражение с парфянскими сатрапами, напустив на них диких зверей.
Необузданная жестокость Каракаллы вызвала ненависть к нему даже у его собственного войска. Его убил конюший ударом ножа в бок на пути между Каррами и Эдесой. Узнав о смерти тирана, в Риме все ликовали, радуясь избавлению от произвола.
Знаменитые термы. Памятником жестокому императору стали построенные им грандиозные термы. Их задумал построить еще отец Каракаллы Септимий Север, желавший последовать традиции своих предшественников. Напомним, что первые термы – бани для всех воздвиг в 33 г. до н. э. на собственные средства, занимая должность эдила, сподвижник Октавиана (будущего императора Августа) Марк Випсаний Агриппа. Открытие их за два года до битвы при Акции, в самый разгар гражданских войн, было монументом победившего императорского режима, своего рода авансом будущей императорской политики хлеба и зрелищ. Плебсу, не только мужчинам, но и женщинам, раздавались бесплатно разрешения на посещения бань, а вместе с ними и банные принадлежности.
Из императоров первым соорудил бани Нерон. Вход в бани при нем и впоследствии был платным, но входная плата в один квадрант (четверть асса) была чисто символической, не окупавшей расходы на содержание бань, не говоря уже об их постройке.
Римляне не скупились на похвалы баням Нерона, равно как и на брань по его адресу. Сатирик Марциал писал: «Что Нерона хуже? А нероновских терм, скажи, что лучше?»
Термы строили и другие императоры. Завоеватель Иерусалима Веспасиан воздвиг термы, получившие его имя, в районе Золотого дома Нерона. Выбор места для постройки имел определенный пропагандистский смысл: там, где предавался неге один, могли наслаждаться теперь многие. Поколение современников дакийских войн получило возможность мыться в огромных термах Траяна, тех самых, что были украшены скульптурной группой «Лаокоон». Но грандиознее всех были бани Каракаллы, словно бы их создатель рассчитывал не только на римлян, но на всех жителей Римской империи. Термы Каракаллы с их размерами (они занимали площадь в 11 га) и великолепием остались непревзойденными.
Метеорит из Эмесы на Палатине. В 218 г. на трон римских цезарей поднялся четырнадцатилетний жрец финикийского бога Солнца Элагабала Марк Аврелий Антонин, вошедший в историю под именем своего бога. «Был он в цветущем возрасте и красивейшим юношей своего времени, – сообщал автор его жизнеописания, – когда он священнодействовал и по обычаю варваров плясал у алтарей под звуки флейт и свирелей, люди взирали на него, пораженные любопытством, а особенно воины, знавшие, что он из царского рода, да и к тому же красота его притягивала к себе все взоры».
Элагабал привез с собой в Рим священный метеорит бога Солнца из Эмесы и велел построить для него специальный храм на Палатине. Вместе с метеоритом в Рим вторглись варварские нравы и варварские обычаи. Юный император презирал римские законы, римскую одежду, римские нравы. Он хотел ввести в Рим восточный культ бога Солнца. Его стремления были сосредоточены на том, чтобы уподобить Рим Востоку, перенести сюда обряды финикиян, иудеев и самаритян. Смысл жизни для него состоял в придумывании новых и новых наслаждений.
Пренебрежение всем римским, его глупость, жестокость и чудовищный разврат сделали Элагабала ненавистным для римлян. В 222 г. император был убит, труп его протащили по улицам Рима и утопили в Тибре, память о нем была предана осуждению.
Император при «женском совете». На императорский трон был возведен двоюродный брат Элагабала Александр Север. Он с раннего детства усвоил полезные для гражданина и воина навыки, не пропускал ни одного дня, чтобы не поупражняться в науках или военном искусстве. Словом, Александр Север был полной противоположностью Элагабалу.