По империи учинялся тотальный «розыск» христиан. Повсюду создавались специальные комиссии, перед которыми жители империи должны были давать отчет в своих религиозных убеждениях. Главы семейств в специально установленные дни в обязательном порядке приносили жертвы языческим богам и изображениям императора. В случае исполнения этих обрядов им выдавался документ о благонадежности, если же кто-то отказывался принести жертвы, его арестовывали и пытали. Арестованного, подтвердившего, что он христианин, казнили. Наиболее мужественные христиане – а их было немало – сами представали перед властями, гордо произнося: «Я христианин», и принимали мученическую смерть. Но были и такие, которые отрекались от веры, – отступники, «жертвы». Мучеников, принявших смерть за веру, почитали особо, считая «свидетелями Господа», его избранниками. Мощам мучеников, местам их погребения приписывалась способность совершать чудеса, исцелять больных. Последние гонения на христиан в 303–311 гг. церковь назвала «эрой мучеников».
Скрываясь от преследований, христиане собирались в катакомбах – подземных помещениях, природных или искусственно сооруженных. В Риме до наших дней сохранилась целая система катакомб. Наиболее широко известны катакомбы святого Себастьяна – военного командира, христианина, казненного при императоре Диоклетиане. Такие подземные «города» были в Александрии, Неаполе, Сиракузах и других городах империи. В катакомбах происходили богослужения, здесь же, в стенных нишах, находились и захоронения христиан.
Стены катакомб иногда украшали фресковыми росписями – первыми свидетельствами христианского искусства. Очень часто росписи носили символический характер. Например, изображение пророка Даниила во рву символизировало Христа, его воскрешение и спасение души. Рыба тоже была символом Христа, так как в греческом прочтении это слово содержало начальные буквы слов «Иисус Христос Божий Спаситель». Символика христианского искусства основывалась на том, что христианство – религия экзегетическая, т. е. религия толкования. Каждое слово, каждое явление, каждая вещь, каждое изображение помимо явного смысла имеют и сокрытые смыслы, отражающие множество божественных значений. Эти смыслы могут быть раскрыты с помощью толкования, снимающего «покров за покровом».
В то время очень распространенным было изображение Доброго пастыря – юноши с овцой на плечах, – известное еще в классическом греческом искусстве, но переосмысленное в христианстве. Добрый пастырь – символ божественной любви Бога к человеку, символ Христа, заботящегося о своей пастве. В то же время овца – символ искупительной жертвы Христа и в то же время христианин, находящийся в надежных руках Спасителя.
Во втором десятилетии IV в. эра мучеников закончилась, для христианства наступила эпоха соборов и ересей, борьбы за «церковь торжествующую».
1. СВИДЕТЕЛЬСТВА РЕЛИГИОЗНОЙ БЛАГОНАДЕЖНОСТИ
Греко-римские папирусы времени императора Деция
Городским уполномоченным по пожертвованиям и жертвоприношениям от Аврелия Л…циона, сына Феодора и Пантоминиды из того же города.
Я всегда приносил жертвы и совершал жертвенные возлияния богам: так же и теперь, перед вами, во исполнение повелений совершаю возлияние, курю фимиам перед алтарем и ем освященное мясо вместе с моим сыном Аврелием Диокором и моей дочерью Аврелией Лайдой.
Прошу подтвердить это вашей подписью.
В год первый императора Гая Мессия Квинта Траяна Деция, благочестивого, счастливого, божественного, 20-го числа месяца пауни [14 июня 250 г.].
Комиссии по жертвоприношениям селения Неса от Аврелия Диогена, сына Сатаба из деревни Александра Неса, 72 лет, с рубцом над правой бровью.
Как всегда я приносил жертвы богам, так и сегодня, в вашем присутствии, согласно эдикту я окурил алтарь фимиамом, совершил возлияния и съел священное мясо; и я прошу вас подтвердить это вашей подписью. Будьте всегда счастливы.
Аврелий Диоген представил настоятельное прошение.
Я, Аврелий Сир, подтверждаю, что Диоген принес жертвы вместе со мной.
В год первый императора Гая Мессия Квинта Траяна Деция, благочестивого, счастливого, божественного, во 2-й день месяца епифи [26 июня 250 г.].
2. МИСТЕРИАЛЬНЫЕ КУЛЬТЫ
Апулей. Метаморфозы, или Золотой осел, XI, 10–11
Тут движется толпа посвященных в таинства – мужчины и женщины всякого положения и возраста, одетые в сверкающие льняные одежды белого цвета; у женщин умащенные волосы покрыты прозрачными покрывалами, у мужчин блестят гладко выбритые головы; земные светила великой религии, они потрясают медными, серебряными и даже золотыми систрами, извлекая из них пронзительный звон. Наконец высшие служители таинств; в своих узких белых льняных одеждах, подпоясанных у груди и ниспадающих до самых пят, несут они знаки достоинства могущественнейших богов <…>
Вскоре показалась и процессия богов, соблаговоливших воспользоваться человеческими ногами для передвижения. Вот наводящий ужас посредник между небесным и подземным мирами, с величественным ликом, то темным, то золотым, высоко возносит свою песью голову Анубис, в левой руке держа кадуцей, правою потрясая зеленой пальмовой ветвью. Сразу же вслед за ним – корова, ставшая на дыбы, воплощенное плодородие всеродительницы богини; неся ее на плечах, один из священнослужителей легко и красиво выступал под блаженной ношей. Другой нес закрытый ларец, заключающий в себе нерушимую тайну великого учения. Третий на счастливое лоно свое принял почитаемое изображение верховного божества; не было оно похоже ни на домашнее животное, ни на птицу, ни на дикого зверя, ни даже на самого человека; но, по мудрому замыслу самой необычностью своей возбуждая почтение, – лишь сущность неизреченная высочайшей веры, сокрытая в глубоком молчании. Сделано оно было из ярко блестевшего золота следующим образом: это была искусно выгнутая урна с круглым дном, снаружи украшенная дивными египетскими изображениями. <…>
И вот подходит миг свершения обещанных мне всемилостивейшей богиней благодеяний, приближается жрец, несущий мне назначенное судьбой спасение, держа в правой руке, точь-в-точь как гласило божественное обещание, прекрасный систр для богини и для меня – венок, клянусь Геркулесом, заслуженный.
3. ОБРЯД КРЕЩЕНИЯ В РИМЕ В НАЧАЛЕ III в.
Апостольская традиция, XX–XXI
Когда намечены те, кто должны получать крещение, изучается их жизнь <…> После чего, когда они отобраны и отделены, каждый день возлагается на них рука, чтобы благословлять их.
С приближением дня крещения епископ благословляет одного за другим, убедившись, что они чисты <…> Тем, кто должны получить крещение, предписывается вымыться в пятый день недели <…>
Те, кто должны креститься, постятся в пятницу и в субботу собираются в одном месте согласно воле епископа. Им приказывают молиться и преклонять колена. Бпископ возлагает на них руку и повелевает всякому чужому духу удалиться от них и больше никогда не возвращаться. После молитвы он дует им в лицо, крестит им лоб, лицо и, наконец, велит им встать.
Они бодрствуют всю ночь, слушая чтение и наставления <…> При крике петуха первый раз молятся над водой. Пусть то будет вода в источнике или падающая сверху. Да будет так, если только нет тому никакой помехи. Если есть срочная и непременная необходимость, пусть приносят воду, какую найдут. Пусть разденутся. Первыми крестите детей. Все, кто в состоянии отвечать за себя, пусть отвечают. За всех, кто не в состоянии, отвечают родители или кто-нибудь из семьи. Крестите затем мужчин и, наконец, женщин, которые распустили волосы и сняли свои украшения из золота и серебра: никто да не сойдет в воду, неся на теле что-нибудь чуждое.
Глава XXXIРимские интеллектуалы в мире власти: от Плиниев до Плотина
Дядя и племянник. Эпоха империи в сфере литературы, искусств и наук – время подведения итогов, своего рода каталогизации взлетов человеческой мысли, поисков и открытий за целое тысячелетие. Власть, стремясь отгородиться от некомпетентности, дилетантизма и хищничества времени республики и создания великой Средиземноморской державы, нуждалась во всесторонне образованных людях. И интеллектуалы шли навстречу власти, обретая с ее помощью высокое общественное положение и досуг, необходимый для литературных и научных занятий.
Уже Цезарь выдвигал и поддерживал талантливых людей, не считаясь с их происхождением. При нем начали свою разностороннюю деятельность Витрувий и Страбон. При Августе выдвинулись Ливий, Вергилий, Гораций и Овидий. При его ближайших преемниках Юлиях-Клавдиях были приближены к власти Веллей Патеркул и Сенека. Тогда же впервые проявил себя выходец из Северной Италии, сын римского всадника Гай Плиний. Занимавший скромную должность префекта вспомогательного фракийского отряда, он был переведен в Рим, где 30 апреля 59 г. в присутствии императрицы Агриппины участвовал в освящении канала, выведенного из Фуцинского озера. Тогда же он наблюдал солнечное затмение.
И в дальнейшем Плиний совмещает военно-административные и научные занятия. Одно назначение следует за другим. По долгу службы ему приходиться жить в Египте, Испании, в Нарбоннской и Белгийской Галлиях. И все время, свободное от службы, – на корабле, в повозке, в носилках, в бане – он посвящает чтению и диктовке рабам-скорописцам. На ходу рождаются труды «Книга о метании дротика с лошади», «О жизни Помпония Секунда в двух книгах», «Германские войны в двадцати книгах», «Изучающий красноречие в трех книгах», «История от смерти Ауфидия Басса в тридцать одной книге», «Сомнительные изречения в восьми книгах», «Естественная история [или, точнее, «Изыскание природы»] в тридцати семи книгах». До нас дошло лишь последнее из названных сочинений.
Природа во всем ее разнообразии рассматривается Плинием как данность, обусловившая человеческую жизнь и развитие культуры. Такое понимание природы исключает традиционную веру в богов, мелочно следящих за людьми и вмешивающихся в их дела. Истинными и вечными божественными структурами являются Небо, обнимающее живую и неживую природу, и всевидящее Солнце. Люди, созданные этой природой и, одновременно, ее часть, должны следовать законам природы, а не собственным пагубным страстям. Делая уступку имперской идеологии, проводником которой он был, Плиний допускает божественную природу принцепсов, следующих законам природы и действующих на благо людям. Из их числа исключены изверги рода человеческого Сулла, Тиберий, Нерон.