Но последуем за Платоном. Если, допустим, плотник принимается за создание стола, то он уже в какой-то мере обладает его идеей, которая первична, ибо без этой идеи ему бы не удалось сколотить стол. Но откуда у плотника эта идея, если он и в мыслях не поднимался на небо? Отвечая на этот вопрос, Платон исходит из принадлежности бессмертной души человека к миру идей, а смертного тела – к миру вещей. Душа человека до того, как войти в (тело) будущего плотника, побывала в небесных сферах и сохранила смутное воспоминание («припоминание») о столе и обо всем том, что составляет мир идей. Углубляя понятие идеи, Платон рассматривает ее как своего рода модель, имеющую свое собственное бытие, свое реальное тело.
Таково в самых общих чертах учение Платона об объективно, независимо от человека существующем мире идей – объективный идеализм.
Не меньшее значение, чем сама философия, имеет форма, в которую Платон облекал свои философские труды. Это диалог (как бы продолжение тех бесед, которые вел на улицах Афин Сократ), но насыщенный драматическими сценами, а также мифами, по-новому переосмысленными Платоном или им сочиненными наподобие рассмотренного выше мифа об Атлантиде. Отношение Платона к мифам отражает его отношение к факту и истине – важнейшим категориям любой науки. Платон учил, что, подобно тому, как искусство создает предметы, в реальной природе не существующие, философия из мелких и приземленных фактов должна лепить высокую и великую правду, преобразовывать факты, а не рабски их воспроизводить. С точки зрения содержания, творения Платона, связанные с современностью и прошлым Эллады, соотносятся с реальностью в той же мере, в какой кентавр с животным миром.
Платон был не только философом, но и поэтом. Его конструктивная логика пронизана воображением, и в целом это оставляет неизгладимо чарующее впечатление, держит читателя в постоянном напряжении, будит мысль и фантазию.
По образцу пифагорейского братства, с которым он познакомился в Южной Италии, Платон в 388 г. до н. э. создал свою школу. По месту ее нахождения, в роще героя Академа за городской чертой Афин, она получила название «Академия» и имела статут культового союза. Члены Академии Платона жили общежитием, здесь же, в домах за городской стеной, ежемесячно вносили на общие нужды членские взносы и собирались на ежедневные занятия, которые вел Платон или его помощники. Подобно тому как Дельфийское святилище украшали изречения семи мудрецов, приближающегося к этому храму Науки встречала надпись: «Да не войдет сюда никто, не знающий геометрии». Но желая присоединиться к членам сообщества, новичок узнавал, что, кроме этого, он должен ограничить время сна, отказаться от мясной пищи и связи с женщинами. Главным праздником Академии был день рождения Платона, отмечавшийся по афинскому календарю 7 таргелиона жертвоприношением, праздничным пиром и общей дискуссией.
Платон прожил долгую жизнь и умер за девять лет до битвы при Херонее, похоронившей греческую свободу. Детище Платона пережило его создателя на 900 лет и было распущено только в 529 г. н. э. византийским императором Юстинианом.
Кинизм. Преданнейший из учеников Сократа Антисфен, один из тех, кто присутствовал при его кончине, был ближе к учителю, чем Платон, – и по происхождению и по духу. Сын афинского гражданина и фракийской рабыни, он нередко выслушивал насмешки чистокровных афинян. Им он отвечал: «Матерь богов тоже была фригиянкой». Сократ же, наблюдавший, сколь отважен был Антисфен в бою, сказал: «От чистокровных афинян никогда бы не родился столь доблестный муж».
Сразу после казни Сократа Антисфен начал вести свои беседы в гимнасии на холме Киносарг («зоркий пес») и стал именовать себя «истинным псом». Отсюда и название одной из сократических философских школ древности – кинизм, выражающий мысли и чувства городских низов. Главные ценности жизни, согласно учению Антисфена, – труд, добродетель, безвестность. Не законами полиса должен руководствоваться мудрец, а законами добродетели, которая проявляется в поступках и не нуждается ни в обилии слов, ни в славе. Демократия в той форме, какая существовала в Афинах, была Антисфену чужда. Однажды на экклесии он попросил проголосовать за предложение признать ослов конями. Когда его оборвали, сказав, что это нелепость, Антисфен сказал: «А ведь вы простым голосованием делаете из невежд стратегов». Всем своим поведением и образом жизни Антисфен подчеркивал презрение к богатству: ходил в одном хитоне, без гиматия, как нищий, носил посох и суму. Он говорил, что человеку достаточно в жизни всего того, что нельзя потерять при кораблекрушении. Антисфен превосходил всех учеников Сократа красноречием, и даже историк Феопомп, прослывший злоречивейшим из смертных, называл речь основателя кинической школы сладостной, могущей заворожить кого угодно.
Впрочем, учеников у Антисфена было немного. Среди них наиболее прославился Диоген из Синопы. Уже Антисфен посмеивался над спесью Платона и аристократической страстью к коням. Диоген пошел дальше: сочтя все, чем занимался Платон, пустым времяпрепровождением, он всячески над ним издевался. Издевался он и над верой в богов, требовал упразднения брака, существующей системы воспитания – вообще всего, что создано обществом. Не находя приверженцев, Диоген ходил днем с факелом, восклицая: «Ищу человека!»
О вызывающем поведении Диогена ходило множество рассказов. Трудно определить, что в них правда, а что выдумка. Согласно одному, Александр, собираясь в поход, наклонился над глиняным сосудом, в котором жил Диоген, и обещал исполнить любую просьбу чудака. «Не заслоняй солнца», – отозвался философ. Если это выдумка, то очень меткая, характеризующая антиподов эпохи. Видимо, поэтому считали, что Диоген умер в Коринфе в том же году и в тот же день, что Александр в Вавилоне.
Аристотель. В 367 г. до н. э., когда глава Академии Платон находился с Сиракузах по делам задуманного им государства, в Афинах появился юноша неприметной наружности, с деревенским румянцем на щеках. Ему показали, где находится Академия. Вскоре все узнали, что новичок родом из городка Стагира, находящегося неподалеку от македонской столицы, и что отец его врач, пользующий среди прочих македонского царя Аминту. Никто из тех, кого Платон оставил вместо себя, не мог и подумать, что перед ними будущий величайший философ. Восемнадцать лет проведет Аристотель в Академии, впитывая уроки престарелого учителя и вступая с ним в споры («Платон мне друг, но истина дороже»). После смерти Платона Аристотель начнет странствия в поисках собственных учеников (одним из них станет Александр), а затем вернется в Афины и на горе Ликабетт в 335 г. до н. э. создаст свою школу – Ликей (Лицей).
Через год после этого Александр начнет завоевание мира, а его учитель приступит к последовательному объяснению природы мира и изложению всех знаний о нем. И если Александр оставлял за собою разрушенные города и горы трупов, то следом деятельности Аристотеля окажутся освоенные им науки и оригинальные труды о них: логика, физика, биология, риторика, поэтика, политика, история, психология… И так же, как города состоят из районов и кварталов, сочинения Аристотеля по каждой из наук делятся на части. Так, «полису» Биология посвящены трактаты «История животных», «О движении животных», а «полис» Политика состоит из трактата «Политика» и 158 описаний конкретных государств (политий). Такова империя Аристотеля, при завоевании которой не было пролито ни капли крови, его поистине вечная империя. Единству и могуществу ее не была страшна ни одна природная или общественная катастрофа. Перед ней верноподданнически склонилось само Время.
Держава Александра рассыпалась, едва успев родиться, и ученики Александра начали кровавую борьбу за корону. Держава Аристотеля после его изгнания из Афин и кончины (на следующий год после смерти Александра) сразу же начала расти и крепнуть. Ученики Аристотеля не растаскивали его наследие, а, напротив, стали его собирать и умножать. И к тому времени, когда римляне, разгромив преемников Александра, создали свою великую империю, невидимая держава Аристотеля была прочнее, чем в год его смерти.
В 88 г. до н. э. Афины, город, в котором Аристотель создал Ликей и большинство своих трудов, восстал против ненавистных римлян. Окруженный римским войском город ожидала судьба других непокорных городов – разрушение, а его жителей – рабство. Но римский полководец Сулла, ворвавшись в город, остановил начавших разграбление солдат. Он заявил потрясенным афинянам: «Я щажу живых ради мертвых». Так Афины были спасены не храбростью своих защитников, а гением своих мудрецов и поэтов. Главным трофеем Суллы стали сочинения Аристотеля – сотни свитков, уже изъеденных червями и покрытых плесенью. В Италии они нашли своих ценителей и почитателей.
И не в одной Италии. В Египте, завоеванном Александром, Аристотеля знали не только в городах, населенных греками, но и в деревнях с чисто египетским населением. Есть что-то символическое в том, что в одной из таких деревень в конце XIX в. нашли папирус с сочинением Аристотеля «Афинская полития», но до сих пор не могут отыскать даже места, где находился мавзолей Александра. Древняя земля Египта сохранила память о просветителе, а не о завоевателе.
Необыкновенно прочной была память об Аристотеле и в других странах Востока, завоеванных фалангами Александра. Образ Александра исказился почти до неузнаваемости, превратившись в какого-то сказочного демона – Искандера двурогого. Аристотель же оставался в памяти людей Востока, ибо вел там сражение нетленным оружием слова. Сочинения Аристотеля переписывались и изучались, и даже после арабского завоевания и распространения ислама авторитет Аристотеля был так же велик, как в годы после его смерти.
Время для понимания и восхищения Аристотелем на Западе пришлось на Средние века. Но и в эпоху Возрождения, когда передовые люди в борьбе с обветшалыми взглядами на мир искали себе союзников среди великих мыслителей античного мира. Аристотель оставался среди самых почитаемых авторитетов. В представлении гуманистов он был не чел