Так что именно Афины, несмотря на бедность и зависимость от царей Македонии, оставались и в III–II вв. до н. э. мозгом круга земель, и зародившиеся там мысли, подобно пчелиным роям, перелетали горы и моря и кормили медом своих размышлений запутавшееся и потрясенное войнами человечество. Философская мысль эпохи эллинизма носит отпечаток новой общественной и политической ситуации, сложившейся в результате крушения полиса и возникновения системы монархий.
В 306 г. до н. э. в Афины прибыл со своими учениками Эпикур, до того обучавший философии в Колофоне, Митилене и Лампсаке, греческих городах Малой Азии. Он основал школу, которая стала вскоре известна как «сад Эпикура». Возможно, ученики философа и впрямь собирались в саду, в тени деревьев и осенью утоляли жажду его плодами, но «сад» вскоре приобрел смысл маленького зеленого островка разума и спокойствия в пустыне окружающего мира с дующими в ней ветрами, имя которым вражда, ненависть, расточительность, неразумие, суеверия. Сад объединил вокруг Эпикура всех, кто жил вместе с Эпикуром и кто воспринял из уст умирающего философа удивительные слова: «Дружба обходит с пляской Вселенную, объявляя нам всем, чтобы мы пробуждались к прославлению счастливой жизни».
В чем же Счастье в метущемся, объятом войнами мире? В единении тех, кто понимает законы Космоса, осознает свое место в нем и не тешит себя бреднями и иллюзиями, кто не боится смерти, принимая ее неизбежность, и поэтому пребывает в душевном равновесии и спокойствии и разумно наслаждается жизнью. В математически строгую со времен Аристотеля систему философских терминов, с легкой руки Эпикура, вошло это легкомысленное слово «наслаждение», давшее повод противникам философа видеть в его учении проповедь пьянства, разврата, эгоизма, пира во время чумы. Однако «наслаждение» в понимании Эпикура означало пиршество разума, открытое для всех, кто в состоянии понять и принять его законы. Упрек в эгоизме был, однако, справедлив. Эпикур не скрывал того, что ищет уединения. В «сад» вела узкая и малоприметная калитка, в которую могли пройти только достойные – аристократы духа.
Эпикур редко выходил за пределы своего «сада», предпочитая не вмешиваться в жизнь тех, чьи поведение и чаяния он не мог одобрить и направить по правильному руслу. Именно в этом смысле следует понимать его наставление: «Живи незаметно».
Иным человеком по образу мыслей и темпераменту был Зенон – выходец из финикийского города Китиона, обосновавшийся в Афинах и учивший в самом людном месте города, на агоре, в портике (греч. «стоя»), украшенном картинами художников. Отсюда название последователей Зенона – стоики.
Две философские школы – эпикурейская и стоическая – имели немало общего. Они исходили из того, что человек в мире, созданном завоеваниями Александра Македонского, – уже не частица полиса, а личность, которой приходится выбирать самостоятельно путь. Они склонялись не к Платону и Аристотелю, а к Сократу, считая, что целью философии является счастье человека. Но во всем остальном эти школы были резко противоположны.
Эпикур удалился в свой «сад», чтобы в тени и тиши понять мир и, объяснив его законы, помочь людям в решении вечных проблем существования. Зенон погрузился в шум и пестроту жизни, чтобы увидеть страдания людей и по возможности их облегчить. Для Эпикура мир был механизмом, однажды заведенным и действующим независимо от злых или добрых богов, миром, состоящим из атомов, в отличие от атомов Демокрита, имеющих волю. Зенону мир представлялся божественным огнем, то потухающим, то разгорающимся и поглощающим все окружающее. Душа человека – не что иное, как зароненная в смертное тело частичка этого вечного огня. Эпикур учил, что человеку нечего бояться смерти, ибо после смерти нет ничего, кроме распада тела на атомы. Зенон наставлял, что человеку нечего бояться смерти, ибо душа его не погаснет, но, как искра, попадет в другое тело и в новых Афинах появится новый Зенон и новый Эпикур, так как нет ничего нового под солнцем и все, что было, повторится.
Философия Зенона глубже, чем философия Эпикура, удовлетворяла чаяния людей того времени. Зенон видел мир огромным полисом, огромным братством, в котором все люди по сути равны, хотя и занимают разное общественное положение. Искра в теле раба может быть ярче той, что в теле царя, и сознание этого может дать рабу удовлетворение, ибо тело – это только бренный сосуд, вмещающий вечную искру.
Зенон был близким другом и советчиком македонского царя Антигона. Его обожали афиняне – и богатые и бедные. Ему вручили ключ от городских ворот и золотой венок. А когда он умер, ему устроили общественные похороны, во время которых было выражено восхищение его мудростью и трудами. Смерть Эпикура в кругу друзей, в саду, прошла для афинян незамеченной. Эпикур жил и умер незаметно.
Различна была и судьба их учений. Учение Зенона и в последующих поколениях имело неизмеримо большее влияние, чем эпикурейское. Из него можно было сделать самые различные выводы. Идея равенства людей вдохновляла тех, кто стремился к установлению справедливых порядков. Последователями Зенона оказались многие сильные и мужественные люди. Стоицизм давал им в руки оружие, ибо он исходил из идеи могущества Судьбы, воля которой неведома никому. Но стоицизм давал утешение и слабым, поскольку подчеркивал противоположность души и тела, ведущую роль духовной жизни и делал нищего блаженным. Отсюда тропа вела к христианству – религии слабых и нищих. Последователями Эпикура были выдающиеся мыслители. В древности самым знаменитым из них был римский поэт Лукреций, изложивший в своих стихах учение философа, которого считал богом.
Кроме эпикурейского и стоического, в Афинах времен эллинизма существовали и другие философские течения. Основатель скептицизма Пиррон (365–275 гг. до н. э.), один из участников похода Александра на Восток, так же как Эпикур и Зенон, считал, что цель философии – счастье. Но, поскольку никто не может ответить, что такое счастье и как его достигнуть, то лучше воздержаться от всяческих суждений о неведомом, не волновать свою душу, ибо единственное доступное человеку счастье – невозмутимость. Ученик Пиррона Тимон (320–230 гг. до н. э.) слагал сатирические стихотворения, в которых высмеивал всех философов, кроме своего учителя, Ксенофана и Демокрита. Благодаря Тимону стало известно учение Пиррона. Как и Сократ, Пиррон мыслей своих не записывал.
Возобновила свое существование в Афинах и школа Аристотеля, которую возглавил его ученик, метек Феофраст. Еще при Аристотеле его учеников называли «перепатетиками» (прогуливающимися). Землю для прогулок и здания школы, где и возродился Ликей, даровал Феофрасту правитель Афин Деметрий Фалерский. В отличие от своего наставника, положившего начало изучению животного мира, Феофраст исследовал мир растений и обогатил малоразработанную отрасль философии – психологию. Сменивший Феофраста на посту главы Ликея Стратон из Лампсака выступил против учения Аристотеля о божестве и дал чисто физическое объяснение явлениям природы.
Таковы школы, бок о бок действовавшие в Афинах в эпоху эллинизма и создавшие им славу города философов.
Историческая мысль. Крушение полисной системы и образование эллинистических государств оказало влияние на культуру и идеологию народов Средиземноморья и Переднего Востока. Эволюционирует и историческая мысль, во все времена античного мира тесно связанная с современностью и остро реагирующая на новые веяния в социально-экономическом и культурном развитии.
Созданная Александром Македонским держава, несмотря на свою недолговечность, сумела разрушить не только границы старых государств, но и рамки полисного мышления. С народами передневосточной цивилизации греки и ранее сталкивались в качестве воинов-наемников, колонистов или путешественников. Теперь они наследовали высокую культуру Востока и в известной мере стали ее продолжателями. Освоение духовных богатств Египта, Двуречья, Сирии было совершенно естественным результатом новых условий существования. С другой стороны, греческий язык не только становился языком государственных канцелярий, но постепенно завоевывал господствующее положение во всех сферах жизни.
Взаимному ознакомлению народов Востока и Запада способствовала грекоязычная историография, создаваемая людьми восточного происхождения. Вавилонянин Берос в начале III в. до н. э. написал «Историю Вавилонии», в которой не ограничился изложением событий со времен всемирного потопа до завоеваний Александра Македонского, а дал концепцию истории в духе исторических трудов греков. Египетский жрец Манефон переложил на греческий язык свидетельства египетских священных книг. Современные исследователи, сопоставляя сохранившиеся отрывки «Египетской истории» Манефона с иероглифическими текстами, пришли к выводу, что в распоряжении египетского историка были выписки из египетских анналов, списки царей, литературно обработанные храмовые легенды и народные предания. В том же III в. до н. э. по приказу одного из Птолемеев был осуществлен перевод на греческий важнейшей части Библии – Пятикнижия.
О расширении исторического кругозора людей эллинистической эпохи свидетельствует появление «Истории Индии». Ее автором был Мегасфен, посол одного из Селевков при дворе индийского царя Чандрагупты, того самого, которому удалось изгнать из долины Инда оставленные там Александром греко-македонские гарнизоны. Мегасфен красочно описал удивительную природу страны, ее животный и растительный мир, города, обычаи населения, общественный и политический строй. В его распоряжении, помимо собственных наблюдений, была, очевидно, информация брахманов. Они могли пересказать ему индийские легенды, разъяснить непонятные обычаи. Возможно, именно им частично можно приписать ту идеализацию индийской жизни, которую мы встречаем у Мегасфена.
Наряду с Востоком в поле зрения эллинистических историков находится и Средиземноморский Запад. Ни Геродоту, проведшему конец жизни в южноиталийской колонии греков, ни Фукидиду даже не было известно о существовании Рима, ставшего в V в. до н. э. уже значительным городом. А эллинистический историк Тимей, напротив, знает не только прошлое его родины Сицилии, но и Рим, Карфаген, греческие колонии Южной Италии, Испании, Южной Галлии. «Сицилийская история» Тимея, которую он писал в Афинах, где в изгнании провел большую часть жизни, была, по существу, первой всеобщей историей. Отказавшись от введенных его предшественниками датировок по правлению должностных лиц, ис