Никакими усилиями не удавалось Ганнибалу вызвать противника на настоящий бой. Карфагенянин метался в нетерпении по Италии, то ища решающей встречи с римскими легионами, постоянно от него ускользавшими, то добиваясь союза от городов, не спешивших встать на его сторону. Апулия, Самний, Кампания с ее цветущими городами… Бесцельно. В ярости Ганнибал приказал опустошить не защищенные стенами поселения плодородной Кампании. Фабий Максим не отреагировал и на это. Его терпение казалось неистощимым.
Но начало иссякать терпение земледельцев, чьи поля разоряли карфагенские отряды. На Фабия Максима посыпались обвинения в медлительности и даже трусости. По окончании срока его диктатуры были избраны два консула – осторожный Луций Эмилий Павел и запальчивый Гай Теренций Варрон, сторонник решительных военных действий.
Канны. Весной 216 г. до н. э. стало известно, что Ганнибал приближается к небольшому апулийскому городку Канны, близ которого были сосредоточены хлебные запасы римлян. Во главе с обоими консулами в Апулию двинулась огромная римская армия, насчитывавшая вместе со вспомогательными отрядами союзников более 80 000 человек.
Зная, что у Ганнибала вдвое меньше пехотинцев и всего 14 000 всадников, Теренций Варрон рвался к решающему сражению. Эмилий Павел, напротив, советовал не торопиться: его беспокоила открытая равнина перед карфагенским лагерем, удобная для конницы Ганнибала. Консулы командовали армией поочередно, и в один из дней своего командования Варрон отдал приказ к выступлению.
Ганнибал построил свою пехоту полумесяцем, выгнутым в сторону противника. На флангах стояли часть конницы и лучшие отряды пехотинцев. Масса римских воинов, построенная в виде четырехугольника, атаковала центр карфагенян и глубоко врезалась в их расположение. Отборные карфагенские отряды оказались на флангах римского четырехугольника. Конница карфагенян ударила римлянам в тыл и завершила окружение вдвое большего римского войска. Это сражение вошло в историю как образец боя на окружение и уничтожение противника.
По меньшей мере 40 000 римских граждан остались на поле боя. В их числе – консул Эмилий Павел, проконсулы, квесторы, 21 военный трибун, 80 сенаторов. Многие попали в плен. Лишь 14 000 воинов, в том числе виновнику катастрофы Теренцию Варрону, удалось спастись бегством. Ганнибал же потерял 6 000 убитыми. «Четвертой раной» назвал Канны Флор. Но это была не четвертая, а вечная, незаживающая рана, о которой римляне помнили вплоть до времен падения империи.
«Ты умеешь побеждать, Ганнибал, но не умеешь пользоваться победой» – так, говорят, с горечью воскликнул начальник карфагенской конницы, когда вновь, как и после Тразименского озера, Ганнибал не рискнул двинуться к Риму.
Полководец видел, что силы римлян не истощены, что верность Риму сохраняет вся Северная Италия. И он предпочел пока воспользоваться плодами победы на юге полуострова, где после Канн рассеялся страх перед римским оружием и римской местью.
Крупнейшие города Италии и Сицилии, Капуя и Сиракузы, заключили союз с победителем. Правда, такие значительные города, как Неаполь и Нолы, не открыли перед ним своих ворот. Зато прибыл посол Македонии с полномочиями от ее царя Филиппа на заключение союзного договора. И договор этот был подписан в 215 г. до н. э. Карфагеняне и македоняне клялись отеческими богами, что не сложат оружия, пока не повергнут Рим. Прибыли послы и из Карфагена, направленные Большим советом, после получения от Ганнибала победных трофеев из Канн. Полководцу были обещаны подкрепления, которых он, впрочем, так и не дождался. Да и союзный договор с Македонией ничего ему не дал: римляне сумели натравить на Филиппа этолийский союз и, таким образом, I римско-македонская война не вышла за пределы Балкан.
Предложенный Ганнибалом после победы при Каннах мир Римом принят не был. Римляне быстро оправились после сокрушительного разгрома. Сенат запретил носить траур по павшим. Словно и не было трагедии. Виновника катастрофы, приведшего в Рим жалкие остатки войска, вместо наказания ожидала благодарность сената за спасение оставшихся в живых.
Ганнибал у ворот. Шел восьмой год войны, когда Ганнибал придвинул свою армию вплотную к Риму. «Ганнибал у ворот!» – в ужасе вопили римляне, заполняя площади и улицы города. Женщины, как в дни самых страшных бедствий, вытирали распущенными волосами ступени храмов и камни алтарей.
Ни после Тразименского озера, ни после Канн Ганнибал не решался на этот шаг. Что же заставило его подойти к стенам Рима в 211 г. до н. э.? Не силой, а слабостью, даже отчаянием был продиктован поход на Рим: таким образом полководец надеялся снять римскую осаду Капуи. Но римляне осады не сняли. Так и не решившись на штурм, Ганнибал, опустошив окрестности Рима и разрушив загородные дома, отвел войско на юг.
Неудавшийся поход на Рим вскоре открыл римлянам ворота Капуи. Страшна была месть горожанам. Та же участь нависла над Сиракузами.
Меч и циркуль. Осажденные римлянами Сиракузы защищали не только воины гарнизона. Долгим сопротивлением город был обязан не полководцу, а великому ученому – Архимеду.
В VI в. до н. э. Ксенофан сетовал на то, что все почести и блага в полисе отдаются не мудрецам, а атлетам, победителям в играх: «Напрасный и несправедливый обычай – давать предпочтение силе перед благой мудростью». Современники могли возразить философу: «Но ведь на силе атлетов покоится благополучие государства!» Мудрец Архимед на все века разрешил этот спор, показав, на какие чудеса способна человеческая мысль, направленная на благородную цель защиты своего отечества.
Упорно стояли римляне под стенами города, не снимая осады. Несколько раз пытался командовавший флотом Марцелл прорваться со стороны моря. Но, словно сильные руки, неумолимо опускались на носы кораблей рычаги, погружая их в воду. «Архимед вычерпывает нашими кораблями море», – грустно шутил руководивший осадой Марцелл.
И все же Сиракузы пали. Пали из-за предательства. В соответствии с римскими обычаями, город был отдан на разграбление. Какой-то легионер, ворвавшись в дом Архимеда, застал его склонившимся над чертежами. «Не тронь моих кругов!» – были последние слова великого эллина перед тем, как опустившийся меч оборвал его жизнь.
Поверженный Карфаген. С каждым годом положение Ганнибала в Италии ухудшалось. Никто не решался с ним вступить в сражение, зная, чем это кончается, но его отрезали от Карфагена и Иберии, где находилось карфагенское войско. Римляне отправили в Иберию юного полководца Публия Корнелия Сципиона, которому удалось разбить карфагенян. Однако Гасдрубал, брат Ганнибала, с армией и боевыми слонами все же перешел через Альпы. Соединись братья, и положение Рима стало бы критическим. Но римляне разбили войско Гасдрубала, а его голову подбросили в лагерь Ганнибала. После этого заколебались и те города, которые оказывали в Италии поддержку Ганнибалу.
К 206 г. до н. э. Сципиону удается почти полностью изгнать карфагенян из Иберии. Его избирают консулом, и он объявляет набор войска для экспедиции в Африку – против самого Карфагена. Ганнибал же остается в Италии непобежденным.
После успешной высадки Сципиона в Африке и первых его побед карфагенское правительство срочно отзывает Ганнибала, и он с небольшим войском возвращается на родину. Там ему удается набрать еще 12 000 наспех обученных горожан. Понимая, что с такими силами не победить, полководец стремится насколько возможно оттянуть решающую схватку, даже вступает в переговоры со Сципионом о мире, но на безоговорочную капитуляцию, которую требовали римляне, не соглашается.
В 202 г. до н. э. у местечка Зама близ Карфагена произошло решающее сражение. Несмотря на численный перевес римлян, победа, казалось, склонялась к Ганнибалу. Но в последний миг в тыл карфагенянам ударила нумидийская конница союзника Сципиона Массинисы, что и решило исход сражения. С горсткой друзей Ганнибалу удалось бежать, бежать впервые в жизни.
В тот же день, когда Ганнибал появился в Большом Совете Карфагена, Сципион передал условия мира. Карфагенянам дозволялось жить по своим законам, но они должны были выдать оружие, уничтожить свой флот (оставив лишь десять торговых судов) и всех боевых слонов. К тому же им запрещалось вести войны за пределами Ливии, а в Ливии – лишь с согласия Рима. На них налагалась огромная контрибуция в 10 000 талантов (около 260 тонн) серебра, которую предстояло выплачивать на протяжении пятидесяти лет. Кроме того, к Риму переходили все захваченные Карфагеном земли Иберии.
Поверженный город принял эти условия. 500 кораблей были выведены в море. Карфагеняне устремились к стенам и в гавань, чтобы бросить прощальный взгляд на флот, с которым было связано столько несбывшихся надежд. И вот уже пламя охватило мачты, реи и паруса. И над морем поднялось зарево, видимое не только в Карфагене, но и в Сицилии.
Восточный узел. Еще до окончания Ганнибаловой войны сплелись в тесный узел противоречия между Римом и эллинистическими державами. В 205 г. до н. э. римляне заключили мир с Филиппом V, так и не оказавшим серьезной поддержки Карфагену, ибо римлянам удалось натравить на него Этолийский союз. И тогда же умер царь Египта Птолемей Филопатор. Власть перешла к его пятилетнему сыну, от имени которого правили опекуны. В Александрии вспыхнуло восстание, и опека была передана Риму в надежде на защиту владений Египта от посягательств непрошеных наследников Филиппа V и царя Сирии Антиоха III, уже приступивших к дележу египетского наследства: Филипп захватил ряд принадлежавших Птолемею островов в Эгейском море, Антиох – египетские владения в Малой Азии.
Одновременно обострились отношения между Македонией и Этолийским союзом городов, с которым всего несколько лет назад кончилась война, в которую втравили этолийцев римляне. Римляне предложили Филиппу V посредничество. Тот отказался, после чего римляне благородно обнажили меч «в защиту» слабых и угнетенных.
Война Рима с Македонией, начавшаяся в 200 г. до н. э. через год после завершения воины с Карфагеном, велась в благоприятной для Рима обстановке: общественное мнение было на его стороне. При Киноскефалах в 197 г. до н. э. произошло первое столкновение македонской фаланги и римского легиона. Сила фаланги была в ее неуязвимости для ударов с фронта. На противника двигалась лавина закованных в железо воинов, ощетинившихся копьями, которыми протыкали всех, кто пытался оказать сопротивление. Медленное и неудержимое движение фаланги вызывало, как сообщают очевидцы, ужас. Легионы, состоящие из отдельных подразделений (манипул), были подвижны. Легионеры поражали противника еще на расстоянии ударами дротиков. Дротики македонской фаланге обычно не были опасны. Однако местность, по которой шла фаланга Филиппа V, была холмистой: в то время как правое крыло фаланги угрожающе двигалось вперед, левое несколько задержалось. И тогда римские дротики обрушились во фланг фаланге. Македонские ряды были расстроены окончательно римскими боевыми слонами.