Грек, современник этого сражения, видевший в Филиппе V врага, а в римлянах – освободителей, написал язвительную эпиграмму от имени павших македонян:
Здесь без могильных холмов, без надгробных рыданий, о, путник,
Тридцать нас тысяч лежит на фессалийской земле.
Нас этолийская доблесть повергла и храбрость латинян,
С Титом пришедших сюда от италийских равнин.
Горе стране македонской! Сломилась надменность Филиппа,
С битвы, оленя быстрей, он, задыхаясь, бежал.
Неизвестно, прожил ли поэт до середины II в. до н. э. Но если прожил, то должен был понять, что поражение при Киноскефалах было горем не для одних македонцев, но и для всех эллинов, в том числе и этолян, союзников римлян в войне с Филиппом V.
Потерпевший поражение Филипп вынужден был принять предложенные ему условия мира. Он обязывался уплатить контрибуцию, отдать флот, не иметь более пяти тысяч вооруженных воинов. Подчиненные ему греки объявлялись свободными. Рассказывали, что, когда во время Истмийских игр Тит Фламинин провозгласил эту свободу, его чуть не разорвали на части, ибо каждый рвался пожать благородную руку римлянина.
Что дало прекрасное слово «свобода» эллинам? Освобождение от власти ненавистной Македонии? Но не только это! Возможность каждого из эллинских городов жить по своим законам, никому не подчиняясь? Такую свободу ранее других вкусила Спарта, отделившаяся от Ахейского союза городов. Захвативший там власть представитель низов Набис устроил богатым гражданам кровавую баню, а их жен сделал наложницами своих сообщников. «Свобода» в переводе на язык реальности означала распад всего того, что хоть как-то связывало эллинов Балканского полуострова, что давало им возможность нормально жить и сопротивляться силам хаоса. Такая свобода была для большинства граждан полисов хуже прежнего рабства. Поэтому неудивительно, что получившие из рук римлян «свободу» вскоре сами к ним обратились: «Владейте нами и правьте!» Но знал ли Фламинин, даровавший эллинам «свободу», на что он их обрекает? Кажется, нет.
Полководец без войска. Пять лет после заключения мира с Римом Ганнибал провел в Карфагене. Аристократической верхушке пришлось, скрепя сердце, допустить авторитетного полководца в Большой Совет. Но он оставался там в одиночестве. Советники, для которых казна республики и государственные должности служили кормушкой, были неуязвимы, поскольку обладали пожизненной властью. И когда Ганнибал, избранный суффетом, провел закон о ежегодном обновлении совета, отцы города нанесли ему удар в спину. В Рим последовал донос о тайных сношениях Ганнибала с сирийским царем. В Карфаген прибыло римское посольство. Ганнибал слишком хорошо знал римлян и своих соотечественников, чтобы медлить. Пока собирался совет для вынесения суждения о Ганнибале, пока принималось постановление об объявлении его вне закона о конфискации его имущества и срытии до основания его дома, Ганнибал был уже недосягаем. Он держал путь к Антиоху, единственному из царей, кто мог бы возглавить сопротивление Риму.
Война с Антиохом III Великим. Государство Селевкидов после долгой серии неудач и отпадения большей части территорий, объединенных когда-то Селевком, переживало явное возрождение. За два года до того как карфагенские наемники в Иберии объявили своим полководцем Ганнибала, сирийскими воинами был провозглашен царем после гибели брата еще более юный Антиох III, которому в 223 г. до н. э. не исполнилось и двадцати лет.
Честолюбивый и энергичный, не лишенный полководческих способностей и дипломатического дара, он начинал с неудачи в столкновении с Египтом – в тот год, когда Ганнибал торжествовал победу при Тразименском озере. Но в течение следующего десятилетия Антиох III не только возвратил под власть Селевкидов значительную часть земель, утраченных бездарными преемниками его прадеда Селевка, но и повторил путь Александра в Индию. Одиннадцать лет спустя после перехода Ганнибалом Альп он проводит свое войско через снежные перевалы Гиндикуша. Получив от индийских правителей заверения в дружбе и в знак этой дружбы боевых слонов, к 205–204 гг. до н. э. Антиох III прибывает в Вавилон. Теперь это уже не юнец, чьи успехи приписывают уму его советников, а опытный полководец, достигший возраста, который, по греческим представлениям, является акме – вершиной творческих и физических возможностей человека. Именно тогда он объявляет себя царем царей, принимая тот титул, который носили покоренные в свое время Александром персидские Ахемениды.
В 196 г. до н. э., через год после битвы при Киноскефалах, Антиох III переходит через Геллеспонт и на руинах разрушенной фракийцами Лисимахии основывает город, который мыслит столицей всего эллинистического мира, от Балкан до Египта. Он мечтает воссоздать империю Александра и оставить ее своему сыну Селевку.
Ложная весть о кончине юного Птолемея V заставляет Антиоха покинуть Лисимахию в надежде осуществить свою мечту. Но на границах Египта его встречают римские послы, которые дают понять царю, что в Египте ему делать нечего. И возвращается Антиох III в Лисимахию, чтобы продолжить попытку объединения эллинов против Рима.
К этому времени часть эллинов уже оценила, что такое «свобода». Но на пути объединения стоит их взаимная вражда, которой умело пользуются римляне. Антиох III в отчаянии. И тут он встречается в Эфесе с беглецом Ганнибалом, о котором много слышал. Ганнибал был опытным политиком и понимал, что объединять столь враждебные друг другу силы в сопротивлении Риму бесполезно, что Рим может задержать и обернуть вспять лишь сила собственного оружия. Антиох III был готов прислушаться к советам карфагенянина, но, как почти все цари, не был самостоятелен в своих решениях. Окружавшие Антиоха III советники и придворные, немедленно возненавидевшие «Одноглазого», уверяли его, что Ганнибал погубит державу, как довел до гибели свой Карфаген.
И Антиох III попытался задержать Рим, не имея четкого плана противоборства, не обладая армией. В его распоряжении были лишь огромные денежные средства и неисчерпаемые человеческие ресурсы. У него было то, чем обладал за триста лет до него царь Ксеркс, но опыт Ксеркса ничему не научил Антиоха III, в битве при Магнезии (190 г. до н. э.) его огромная пестрая армия была наголову разбита римским войском. Битва у города, металл, выплавленный из руды которого не только убивал, но и притягивал (отсюда современное «магнит»), привлекла к себе взоры всех обитателей круга земель и народов, живущих за его пределами. И имя города «Рома», сумевшего с меньшим войском победить в пять, если не в десять раз большее, прогремело как гром, заставив забыть о молниях Ганнибала. Удивительнее всего было то, что победу над Антиохом III одержал не прославленный Сципион (в день битвы при Магнезии он был болен), а неведомый Гней Домиций Агенобарб, ни ранее, ни позднее ничем не прославившийся.
Можно было думать, что величайшая в тогдашнем мире держава была разгромлена не людьми, а какой-то богиней по имени Рома (римляне позднее введут ее почитание). Греки немедленно стали производить «Рома» от своего слова «роме» – сила. А евреи Иерусалима, для которых весть о разгроме ненавистного им Антиоха III была слаще манны небесной, вознесли хвалу творцу небесному за то, что он в мудрости своей сотворил народ, наказавший «царя северного, нечестивого». Имя «Рома» еврейским книжникам ничего не говорило, но они отыскали в священном писании, что нечестивец был наказан как раз в том месте, где обитал народ киттим. Книжник, принявший имя древнего пророка Даниила, изложив недавние события как пророчество, написал: «И придут против него корабли Киттимские, и он падет духом, и опять озлобится на святой завет». Так и было: разгромленный римлянами Антиох III обратил ярость против своих подданных (в числе их были и евреи). Евреи же именно в то время отправляют в Рим послов и рассматриваются сенатом не как подданные Антиоха III, а как союзники. Такова была римская дипломатия, умевшая закреплять и расширять победы римского гладиуса, завоевывать союзников словом, чтобы затем превращать их в рабов.
Третья Македонская война. Победа римлян над Антиохом III показала военное превосходство Рима над армиями эллинистических государств. Но сопротивление римской экспансии не прекратилось. Главным его очагом стал Балканский полуостров, народы которого не могли примириться с постоянным вмешательством римлян, с их поборами и унизительным обращением. К новой войне с Римом готовился Филипп V, собирая для этого средства и исподволь готовя армию. После смерти Филиппа не менее энергично осуществлял планы отца его сын Персей. Взяв в жены дочь Антиоха III, он надеялся получить поддержку Сирии, вступил в сношения с кельтами и иллирийцами, давними врагами македонян, объявил себя защитником всех эллинов, осужденных за долги или государственные преступления. В результате всего этого эллины отнеслись к македонскому царю как к своему будущему освободителю и обещали ему помощь.
Воина с Римом стала неизбежной. На первых порах Персею удалось одержать крупную победу над римскими легионами, стоявшими в Средней Греции, разгромить римский флот. Но римляне перебросили в Грецию мощные подкрепления и через Фессалию начали несколькими колоннами наступление на Македонию. Одновременно римской дипломатии удалось – где угрозами, где посулами – расколоть намечавшуюся греко-македонскую коалицию.
Командование римскими силами в 168 г. до н. э. перешло к Эмилию Павлу, сыну римского консула, павшего в битве при Каннах. Персей со своей армией занял обширную долину к югу от Пидны (22 июня 168 г. до н. э.). И вновь в ожесточенной битве римские легионеры потеснили считавшуюся некогда непобедимой македонскую фалангу. В ходе сражения пало до 20 000 македонян. Македония как государство прекратила существование. Одновременно были наказаны и греки – и те, кто успел оказать помощь Персею, и те, кто ее только обещал. Подверглись разрушению многие десятки греческих городов. Эпир, родина давнего противника римлян Пирра, был отдан на разграбление войску и превращен в пустыню. В рабство были обращены 150 000 эпирцев. На Балканском полуострове сохранились лишь Этолийский и Ахейский союзы городов. При этом т