Катон был человеком достаточно образованным и мог читать греческие книги. Но, видя, с каким интересом римская молодежь относится к греческой образованности, с какой жадностью она воспринимает греческую культуру и греческий образ жизни, он стал врагом всего греческого, яростным защитником римских традиций и обычаев, которым, как ему казалось, угрожало забвение. Чтобы не пользоваться услугами греков, – а они стояли в Риме во главе школ, – он сам обучал своего сына и даже написал историю древнейших времен Италии на латинском языке. До этого считалось, что латинский язык не настолько развит, чтобы на нем можно было писать что-либо, кроме донесений сенату.
В годы старости Катона, после битвы при Пидне, наблюдается сближение позиций Катона и Сципионов. Однако Катон по-прежнему недолюбливает греков и выступает против возвращения на родину ахейских заложников, среди которых был учитель и друг Сципиона Эмилиана великий историк Полибий.
Победа и триумф над иллирийцами. После разгрома Персея было решено расправиться с его союзником – иллирийским царем Гентием. Претор 168 года до н. э. Луций Аниций Галл осадил столицу иллирийцев Скорду, а потом взял ее штурмом. Война была закончена в 30 дней. Во время триумфа Гентий был с позором проведен в триумфальной процессии. Побывав в Греции, Аниций решил вместо обычных гладиаторских боев показать римлянам в цирке знаменитых греческих артистов, певцов и музыкантов. Во время их выступления зрители стали шуметь. Торжество по случаю победы могло окончиться бурным недовольством, если бы триумфатор не нашелся. Он призвал актеров и приказал им вместо пения и музицирования вступить друг с другом в драку. Видя ликторов, вооруженных пучками розог, – а порка актеров на сцене Рима была обычным делом, – артисты выполнили требование Аниция, и зрители радостными криками приветствовали невиданное до того зрелище: греки бьют греков.
Такова была римская толпа в середине II в. до н. э. Таковы были нравы города, который греки справедливо считали варварским, таковы были римские полководцы, которых они совсем недавно приветствовали как «освободителей».
Политика Рима в Африке. После победы над Ганнибалом Карфаген уже не представлял Риму угрозы в военном отношении. Однако город, освобожденный от расходов на армию, переживал экономический подъем. К тому же нумидийский царь Масинисса, тот самый, с помощью которого Корнелий Сципион одержал победу над Ганнибалом, постоянно подстрекал римлян к войне с Карфагеном. После посещения Масиниссой Рима в Карфаген было отправлено посольство во главе с Катоном. Вернувшись в Рим, Катон выступил в сенате. Потрясая захваченными в Карфагене смоквами и виноградными гроздьями, Катон говорил, что город, вырастивший такие плоды, опасен римлянам, и призвал к разрушению Карфагена. С тех пор, на какую бы тему ни выступал Катон, он заканчивал ее словами: «А все-таки я полагаю, что Карфаген должен быть разрушен». В сенате были противники такой политики, но упорство Катона одержало верх.
Найти повод для войны было не трудно: на карфагенян натравили Масиниссу, согласно договору с Римом, Карфаген не мог вести ни с кем войн без разрешения римлян. Оборона карфагенян была расценена как нарушение договора.
Падение Карфагена. Пунические войны были войною трех поколений. Дедам после двадцатилетних сражений на суше и на море удалось овладеть Сицилией и выловить во взбаламученной битвами воде Сардинию. На долю отцов досталось самое тяжелое – выдержать натиск великого Ганнибала и высадиться в Африке, сломить хребет Карфагенской державе. Внукам оставалось, казалось бы, немногое – уничтожить сам Карфаген, лишенный флота и армии и к тому же уже окруженный подкупленными Римом нумидийцами царя Масиниссы. Поход на Карфаген мыслился как прогулка за богатой добычей, и к городу двигались вместе с небольшой армией пустые корабли, чтобы вместить богатства, накопленные веками.
Но, как говорят, у осажденного дома сами вырастают стены, а у его защитников утраиваются силы. Казалось, над теми, кто вышел в 149 г. до н. э. на стены Карфагена, чтобы его отстоять, витала сама семисотлетняя история, и они слышали подбадривающие голоса первых строителей города, основавших на чужбине Новый Тир, и колонистов, отплывших на кораблях Ганнона в океан, чтобы на обращенных к неведомому материку берегах Ливии насадить ростки финикийской цивилизации, Магона и других великих карфагенских агрономов, превративших, хотя и руками рабов, пустоши Ливии в сады и добившихся похвалы не от кого-нибудь, а от самого Катона.
Осада Карфагена длилась три года. Осажденные выказали чудеса изобретательности и героизма. Женщины срезали свои волосы, чтобы сплести из них тетивы метательных машин. В оружейных мастерских вместо железа и меди расплавляли золото и серебро. Для строительства кораблей разбирались кровли домов. Когда римляне перекрыли своими кораблями выход сооруженному втайне флоту, к морю был прорыт новый канал, и не для бегства – для сражения. На заключительном этапе войны во главе осаждающей армии был поставлен Сципион Эмилиан, сын победителя Персея, Эмилия Павла. Используя огромное численное превосходство своего войска, ослабление сил защитников голодом, он вломился в Карфаген и, сокрушая квартал за кварталом, преодолевая в уличных боях отчаянное сопротивление карфагенян, подошел к городской крепости Бирсе, где ему сдались 36 000 воинов во главе с последним полководцем Карфагена Гасдрубалом. Жена Гасдрубала, проклиная трусость супруга, схватила детей и бросилась с ними с кровли храма в огонь. Современники могли вспомнить, что, по распространенной легенде, в огне погибла когда-то и основательница Карфагена Элисса, которую римляне называли Дидоной.
По специальному приказу сената город был разрушен и место, где он стоял, предано проклятию. О величине города говорит то, что горел он семнадцать дней. Владения Карфагена в Ливии были объявлены римской провинцией «Африка» – это название впоследствии принял весь континент. Часть карфагенских земель была передана наследникам союзника Рима царя Масиниссы, умершего незадолго до разрушения Карфагена.
Ахейская война. Почти одновременно завершилась война, которую вели римляне с самозванцем, объявившим себя сыном Персея Филиппом, и с поддержавшими его ахейскими городами во главе с Коринфом. Консул Метелл разбил отряды Лжефилиппа, рассеял и ахейское ополчение. Коринф был осажден. Новое войско, набранное из освобожденных рабов, не смогло сдержать натиск римлян. Защитники города, оставшиеся в живых после его штурма, были выведены в оковах. Богатейший из греческих городов был предан разграблению и сожжен. Сложилась легенда, будто во время пожара слились потоки от расплавленных медных, золотых и серебряных статуй, образовав драгоценный сплав – «коринфскую бронзу». На самом деле коринфская бронза существовала задолго до разрушения Коринфа, но с гибелью города секрет ее был утрачен, что неизмеримо увеличило ценность сохранившихся статуй и утвари работы коринфских мастеров.
Непокоренная Испания. Необыкновенное упорство в защите своей свободы от посягательств чужеземцев проявили племена Испании. Они не прекращали сопротивления и после того, как посланные против них римские полководцы заявили о своей «окончательной победе» и торжественно отметили ее в триумфальных процессиях. Среди «победителей» иберов, кельтиберов и лузитанов после Ганнибаловой войны были Катон Старший, Семпроний Гракх (отец прославившихся впоследствии народных трибунов), Метелл, тот самый, который разбил Лжефилиппа и Критолая (ему даже было присвоено прозвище «Кельтиберийский»), – а восстания не утихали. Кельтиберов поднял Олиндик, по словам римского историка Флора, «муж величайшей храбрости и отваги». Когда римляне отняли у кельтиберов оружие, он явился к соплеменникам с серебряным копьем, будто бы брошенным ему с неба богами, и призвал их к осаде консульского лагеря. Лузитан поднял на борьбу в годы осады римлянами Карфагена и войны с Лжефилиппом (147 г. до н. э.) Вириат. Пастух и охотник, он создал подвижное войско, наносившее удары римским полководцам и не раз захватывавшее их лагеря. Роль серебряного копья у него играла белая лань, появлявшаяся перед битвой и внушавшая суеверным повстанцам уверенность в помощи свыше. Пять лет одерживал Вириат победы, пока не был разбит консулом Фабием Максимом (142 г. до н. э.). В следующем году он пал жертвой наемных убийц.
После гибели Вириата восстало доведенное до отчаяния население небольшого кельтиберийского города Нуманции. Непосредственным поводом для войны было то, что римляне приказали отрубить руки воинам из соседнего с Нуманцией города. Напав на войско консула в 141 г. до н. э., они вынудили его искать спасения в бегстве. Сенат отправил легионы во главе с консулом Гостилием Манцином, начинавшим в свое время осаду Карфагена. Окружив римлян, нумантинцы вынудили их сдать оружие и подписать договор, предусматривавший сохранение за Нуманцией самостоятельности. Заключение этого соглашения было воспринято в сенате как не меньший позор, чем давняя капитуляция в Кавдинском ущелье. Отказавшись выполнять условия договора, сенат решил выдать полководца, ответственного за его заключение, хотя и спасшего тысячи римлян. Манцин был передан нумантинцам обнаженным. В Испанию отправили Публия Сципиона Эмилиана, железной рукой укрепившего дисциплину в легионах. Нуманция была окружена рвом и высокой насыпью, сделавшими невозможным ее сношения с внешним миром. Победу над непокорным городом одержал голод. Но ни один нумантинец не был взят в плен, чтобы украсить триумфальную процессию Сципиона: воины Нуманции убили своих стариков, жен и детей и перерезали друг друга.
Восстание Аристоника. И конечно же, никто в Риме не рассчитывал, что придется сражаться после поражения Антиоха III Великого в Малой Азии, ибо там, как считалось, жили изнеженные люди, готовые на любое унижение ради сохранения жизни. Но когда последний из царей Пергама, Аттал III, умирая, передал царство и все свои огромные богатства Риму (133 г. до н. э.) и сенат отправил своих представителей для принятия наследства, вместо блеска золота, серебра и драгоценных камней их ожидали блеск обнаженного оружия и почти всеобщая ярость. Ряд городов отказался признать законность завещания Аттала III и призвал на царство сводного брата покойного царя юного Аристоника. Аристоник, создав в кратчайший срок армию, взял силой города и острова, оказавшие ему сопротивление. Сторонники Аристоника называли себя гелиополитами – гражданами государства Солнца. Видимо, помимо ненависти к Риму, восставших вдохновляла идея социальной справедливости, высказанная в утопических сочинениях эллинистической эпохи. В битве у города Левки (131 г. до н. э.) Аристоник разбил римские легионы. Консул был взят в плен и убит. В следующем году Аристоник потерпел поражение в битве с новым консулом, Марком Перперной, и был пленен. Но восстание продолжалось. Города не открывали римлянам ворот и были вынуждены сдаться лишь после того, как римляне отравили текущую в них по глиняным трубам воду. Имя отравителя вошло в историю: консул 129 г. до н. э. Маний Аквилий. Именно ему, по словам Флора, «опозорившему римское оружие, тогда еще священное и незапятнанное», сенат поручил превратить унаследованное царство в новую римскую провинцию Азию, которая охватывала западную часть полуострова и прилегающие к ней острова.