Аграрная реформа, несмотря на увеличение числа мелких собственников, была обречена, ибо не ликвидировала того, что делало труд мелких земельных собственников нерентабельным, – рабства. В 111 г. до н. э. было разрешено продавать полученные участки, считавшиеся неотчуждаемыми, и земли вновь стали концентрироваться в руках крупных землевладельцев.
1. Карфаген должен быть разрушен
Флор, I, 31
Третья Пуническая война и по времени незначительна – она была закончена за четыре года и по сравнению с первыми потребовала меньших усилий, ибо сражались не столько с воинами, сколько с городом. Но по исходу она безусловно оказалась величайшей, так как было, наконец, покончено с Карфагеном. Причина Третьей Пунической войны в том, что вопреки условию договора карфагеняне подготовили флот и войско против нумидийцев. Их царь Масинисса беспрестанно устраивал провокации на границах с Карфагеном, но к нему, как к верному союзнику, благоволили римляне. Всякий раз, когда они решали вопрос о войне и даже совещались по другому поводу, Катон с непримиримой ненавистью возглашал: «Карфаген должен быть разрушен!» В противовес ему Сципион Назика утверждал, что город должен быть сохранен, потому что с исчезновением страха перед городом-соперником счастье Рима стало бы чрезмерным; сенат выбрал среднее: город нужно лишь сдвинуть с места. Казалось, ничто не может быть великолепнее Карфагена, которого не надо бояться.
2. Крокодиловы слезы
Аппиан. Ливийская книга, 132
Говорят, Сципион при виде окончательной гибели города заплакал и громко выразил жалость к неприятелю. Долго стоял он в раздумье о том, что города, народы, целые царства, подобно отдельным людям, неизбежно испытывают превратность судьбы, что жертвой ее пали Илион, славный некогда город, царство ассирийское, мидийское и еще более могущественное персидское, наконец, так недавно и ярко блиставшее македонское царство. Потом, намеренно ли или невольно, потому что слово само сорвалось с языка, Сципион воскликнул:
«Будет некогда день и погибнет священная Троя,
С нею погибнет Приам и народ копьеносца Приама…»
3. Ограбление провинций
Речь Катона Старшего
<…> Никогда я не тратил своих денег и средств союзников на домогательство должностей <…> Никогда не назначал я в города наших союзников префектов, которые отнимали у них имущество и детей. Добычу, захваченную у врага или вырученную от продажи, я никогда не делил между немногими друзьями, отнимая ее у тех, кто ее захватил. Никогда я не выдавал подорожных, чтобы друзья мои получали с их печатей большие деньги. Никогда я не выдавал моей свите и друзьям серебра вместо дневного пайка и не обогащал их в ущерб государству.
4. Положение раба в идеальном римском поместье
М. Порций Катон. О земледелии 5, 2–4; 59
Рабам не должно быть плохо. Они не должны мерзнуть и голодать. У вилика они всегда в работе, так он их легче удержит от дурного и воровства <…> Вилик не должен слоняться без дела; он всегда трезв и никуда не ходит на обед <…> Он следит за тем, чтобы удалось то, что приказал хозяин <…> Он часто отчитывается перед хозяином. Работника, нанятого за деньги или за долю урожая, он не задержит дольше одного дня. Он не смеет ничего купить без хозяина и не смеет ничего скрывать от хозяина <…> Он первым встанет с постели и последним ляжет в постель <…> Сначала посмотрит, заперта ли усадьба, лежит ли каждый на своем месте и дан ли корм животным <…>
Одежда рабам. Туника весом 31/2 фунта и плащ через год. Всякий раз, когда будешь давать тунику или плащ, возьми сначала старую одежду на лоскутные одеяла <…>
Если стояла дождливая погода, то вот работы, которые можно делать и в ливень: мыть долии и осмаливать их, прибирать усадьбу, выносить навоз наружу, починять веревки, плести новые. Рабам надлежит в это же время заняться починкой своих одеял и плащей. По праздникам можно чистить старые канавы, прокладывать общественную дорогу, вырезать колючие кустарники, вскапывать огород, обкашивать луга, вырывать колючую траву, обталкивать полбу, наводить чистоту.
5. Реформы Тиберия Гракха
Плутарх. Тиберий Гракх, 8
Отнятую у соседей во время войны землю римляне частью продавали, частью обращали в государственную собственность, давали в пользование неимущим и бедным гражданам, платившим в государственную казну небольшой оброк. Когда богатые стали увеличивать оброк и выгонять с земли бедных, был издан закон, запрещавший владеть более чем 500 югерами земли. Это постановление, сдержав на время алчность богатых, помогло бедным, которые продолжали оставаться на сданной им в аренду земле и обрабатывать свою часть, полученную каждым с самого начала. Позже соседствующие с бедняками богачи, при посредстве подставных лиц, стали арендовать участки бедняков сами, а в конце концов открыто заняли большую часть этих участков. Тогда бедняки, выгнанные со своей земли, перестали охотно принимать участие в походах, стали небрежно относится к воспитанию своих детей, так что скоро в Италии стал ощущаться недостаток в свободных людях, она была наполнена рабами-иноземцами, при помощи которых богатые, выгнав граждан, обрабатывали свои поместья. Друг Сципиона Гай Лелий [консул 140 г.] пробовал помочь беде, но вследствие протестов со стороны оптиматов испугался поднятого шума и отказался от своей попытки <…>
Будучи назначен народным трибуном, Тиберий Гракх тотчас принялся за осуществление того же плана [что и Лелий] <…> Брат Тиберия, Гай, в одном из своих сочинений рассказывает, что Тиберий, отправляясь в Нуманцию, проездом через Этрурию видел запустевшие страны, видел, что ее обрабатывают или пасут на ней стада чужеземные рабы-варвары, и ему тогда запала мысль о реформе, послужившей источником бесчисленных бедствий для обоих братьев. Впрочем, сам народ зажег в Тиберии большую энергию и честолюбие, побуждая его своими надписями в портиках, на стенах и на надгробных памятниках вернуть беднякам общественную землю <…> Богачи и собственники, движимые своим корыстолюбием, относились с ненавистью к закону <…> Они пытались убедить народ не принимать закона, так как Тиберий якобы хочет ввести предел земли с целью нарушить государственный порядок и вызвать общую сумятицу <…>
6. Мятеж Тиберия Гракха
Веллей Патеркул. Римская история, II, 2
Выдача Манцина вызвала огромные беспорядки в государстве. В самом деле, Тиб. Гракх, сын Тиб. Гракха, наичестнейшего и выдающегося человека (по матери внук П. Сципиона Африканского), то ли тяжело перенеся отмену им сделанного, то ли опасаясь подобного Манцину разбирательства и наказания, добился избрания народным трибуном. Человек выдающейся репутации, в расцвете таланта <…> отклонился от общественного блага, обещав права гражданства всей Италии, и вместе с тем обнародовал аграрные законы, чем расшатал всеобщий порядок, перемешал все до основания и вовлек государство в смертельную опасность и двусмысленное положение.
Глава XVIIIНа стыке культур
Добыча римского народа. В ходе длившихся столетиями войн трофеями римского народа становилось имущество побежденных, их земли, скот, а если противников захватывали на поле боя с оружием, то и они сами. Добычей становились и вражеские боги, не сумевшие защитить свой народ. Случалось, еще до решающего сражения римляне переманивали вражеских богов с помощью магических действий и уговоров, чтобы после взятия города перенести в Рим их статуи и под тем или другим именем водворить в своих храмах. Добычей римлян становились также обычаи недругов и их трудовые навыки. Большая часть того оружия, которое принято было называть римским, заимствовано у врагов. Из Галлии в Рим пришел знаменитый дротик «пилум», который из-за слабого соединения дерева с железом при попадании во вражеский щит надламывался и делал обладателя щита беззащитным. Из Испании был принесен короткий прямой меч, знаменитый «гладиус», давший имя гладиаторам, да и сами гладиаторские бои заимствованы у этрусков еще в III в. до н. э. А еще раньше те же этруски одели римлян в свою тогу, которая стала считаться типичной римской одеждой. Римляне с присущей им крестьянской жадностью все чужое делали своим. Из-за множества трофеев они, видимо, забывали, что у кого восприняли, и говорили «наша тога», «наш гладиус», «наш пилум». Дошло до того, что и внутренний резервуар круга земель они стали именовать «нашим морем».
Но усвоение духовных ценностей и изобретений другого народа предполагает наличие определенного культурного уровня. Еще в III в. до н. э. римляне унесли в качестве трофеев из одного захваченного ими на юге Италии греческого города мраморную плиту с делениями (солнечные часы) и, установив ее у себя на форуме, стали называть «нашими часами». Однажды в городе оказался чужестранец, ученый человек, обративший внимание на то, что полдень на римских часах не совпадает со временем вхождения солнца в зенит. До таких тонкостей, как широта, римляне, умевшие побеждать, не дошли и были осмеяны повсюду как варвары.
В соприкосновении различных культур в III–II вв. до н. э. римляне были берущей стороной. Они жили по чужому времени. Однако постепенно разрыв между римским временем и временами более развитых в культурном отношении народов этрусков, эллинов и карфагенян сокращался. От бездумного заимствования чужого культурного достояния римляне переходили к планомерному и сознательному его восприятию, к переводу на свою широту и долготу, к созданию собственной культуры.
Карфаген не должен быть разрушен. Когда перед III Пунической войной едва ли не на каждом заседании сената Катон с маниакальным упорством твердил: «А все-таки я полагаю, что Карфаген должен быть разрушен!» – слово «все-таки» предполагало, что у Катона был оппонент, доказывавший обратное. Имя этого оппонента известно: Сципион Назика. Это он говорил: «Карфаген не должен быть разрушен». Речь Назики не сохранилась. Но, судя по характеру этого человека, ставшего убийцей своего родственника Тиберия