Римляне в Закавказье. Победители вступили в Армению, уверенные, что там им будет оказано сопротивление. Но Тигран, расторгнув союз с Митридатом, отдал себя и свое царство в распоряжение Помпея. Оставив Тиграну корону, Помпей отнял у Армении все ее обширные владения, наложил огромную контрибуцию и повел войско в Закавказье.
К востоку от Колхиды, находившейся под властью Митридата и управляемой его сыновьями, лежала Иберия (современная Грузия), населенная земледельцами, обитавшими в селениях и городах, в которых, по свидетельству греческих историков, были «даже дома с черепичными крышами, рыночные площади и другие сооружения, воздвигнутые по правилам архитектуры». Иберами управляли цари, избираемые из числа высшей знати и крупных землевладельцев. Привилегированное положение занимали также жрецы и воины. Основная масса сельского населения жила родами, в которых общим имуществом ведали выборные старейшины. На плечи сельского населения ложилось содержание царя, его двора и войска.
Низовья реки Кира (Куры) и побережье Каспийского моря занимали многочисленные племена, известные в древности как албанцы. Климат Кавказской Албании был в высшей степени благоприятен для занятия земледелием. По сведениям древних авторов, на прилегающих к Каспийскому морю землях удавалось получать два-три урожая в год, несмотря на то, что поля никогда не оставляли под паром и вспахивали не железными плугами, а деревянными сохами. Во главе всех двадцати шести албанских племен стоял один правитель, но каждое из племен говорило на своем языке и имело своего царя. Общеалбанское ополчение состояло из 60 000 пехотинцев и 22 000 всадников.
Когда римское войско тремя колоннами двигалось на пути из Армении в Иберию, на него напали албанцы. Отразив нападение, римляне весной 66 г. до н. э. достигли долины Куры. Иберийский царь Арток согласился пропустить римлян через свои владения, надеясь обрушиться на них во время похода из своих горных крепостей. Разгадав его намерения, Помпей осадил и захватил две иберийские крепости близ впадения в Куру Арагви. Арток отступил за реку Пелор, но, как только подошли римляне, подчинился Помпею и выдал ему в качестве заложников своих сыновей.
Чтобы обезопасить себе тылы, Помпей начал войну с албанцами. В течение нескольких дней римляне двигались по безводной степи, утоляя жажду водой из десяти тысяч взятых в поход бурдюков. Албанцы дали бой легионам у реки Абанта – притока Куры. Самому Помпею пришлось вступить в единоборство с братом албанского царя. В битве, в которой, согласно преданию, сражались пришедшие на помощь албанцам амазонки, римляне взяли верх, но до Каспийского моря не дошли, опасаясь, видимо, не столько встречи с главными силами албанцев, сколько столкновения с парфянами, выступившими в поход против Армении.
Весть о захвате римлянами Иберии и о появлении у берегов Колхиды римского флота вынудила Митридата покинуть колхидский город Диоскуриаду (Сухуми) и двинуться на север, через Кавказский хребет в Боспорское царство. Помпей не стал преследовать Митридата, а направился в Сирию, уже очищенную от армянских гарнизонов.
Новые римские провинции. После ухода из Сирии армян она находилась в состоянии полного упадка. Богатейшая из стран Востока безнаказанно разорялась арабами. Сирийские города переходили от одних правителей к другим. В Антихии правили потомки Селевка, оспаривая друг у друга власть. На просьбу одного из них, Антиоха Эпифана, утвердить его правителем Сирии Помпей ответил, что он не может возвратить власть тому, кто не сумел ею воспользоваться. Так Селевкиды, под властью которых Сирия находилась 260 лет, были низвергнуты и к числу римских провинций прибавилась еще одна – Сирия. Помпею потребовался целый год для изгнания из Сирии арабов и отвоевания городов, захваченных отдельными правителями.
Лицом к лицу с Римом оказалась Иудея. Там в это время внутри царского дома шла борьба за власть между братьями Гирканом и Аристобулом, а партия фарисеев добивалась отмены царской власти. Фарисеи направили делегацию к Помпею, и он распорядился, чтобы иудеями правил первосвященник. Царь Аристобул подчинился этому решению, но иудейская армия отказалась повиноваться. Войско Помпея захватило Иерусалим. Противники римлян укрепились на храмовой скале и защищали ее в течение трех месяцев. Но силы были неравными. Знаменитый храм Иерусалима был разграблен. Захваченные ранее Иудеей греческие города были отделены от Иудеи и присоединены к Сирии. Аристобул был объявлен первосвященником.
К римским владениям были присоединены Вифиния и Понт, формально считавшиеся самостоятельными государствами. Армения, Иберия и Колхида также попали в зависимость к Риму.
«Здесь закололся Митридат». В то время когда Помпей действовал в Сирии и воевал с иудеями, Митридат, не сломленный поражениями, готовился к новой решительной схватке с Римом. Если раньше центрами антиримского сопротивления были Карфаген, Коринф, Пелла, Афины, Синопа, то в 64–63 гг. до н. э. последним прибежищем противников Рима стал город на берегу Боспора Киммерийского, с именем которого вот уже как несколько столетий связывались доставляемый в Грецию хлеб и дорогие сорта рыбы. Заняв акрополь Пантикапея, на горе, которая доныне носит имя Митридат, шестидесятисемилетний царь разрабатывал план повторения похода Ганнибала нанесения по Риму удара через Альпы, но не с помощью нумидийцев и испанских иберов, а силами скифов, сарматов и кельтов (со скифами, считавшимися со времен Дария неодолимыми, царь уже заключил союз, дав их правителям в жены своих дочерей).
Но боспорским грекам, получавшим доходы от торговли хлебом и рыбой, планы великого противника Рима были чужды. Они не хотели воевать с римлянами. Они хотели с ними торговать. Первым на сторону Рима переметнулся город Фанагория, расположенный по ту сторону Боспорского пролива, на Таманском полуострове. Его правитель, носивший благородное имя Кастор, предал царя: он не только захватил город, но и выдал римлянам находившихся там сыновей Митридата. Предательство было высоко оценено Римом: Фанагория единственная из городов получила свободу и независимость.
Примеру Фанагории последовали Феодосия и Херсонес. Их возмущение Митридату удалось подавить, но тут замыслил измену его сын Фарнак. К Фарнаку присоединились даже наиболее верные Митридату италийские перебежчики, а вслед за ними и вся армия, флот. С высоты акрополя Митридату как-то предстало целое море голов тех, что поддержали Фарнака. Оставался яд, но он не подействовал, так как Митридат десятилетиями принимал противоядия. И царь подставил шею под меч своего верного телохранителя. «Здесь закололся Митридат», – написал Пушкин на корабле, провожая взглядом место гибели великого противника Рима и крушения его планов.
Бурлящий Рим. В те годы, когда Лукулл и Помпей, ведя войны на Востоке, расширяли пределы Римской державы, ее столица напоминала бурлящий котел. В 70 г. до н. э. было возвращено значение народным собраниям. Занятие же выборной должности в это время открывало путь к обогащению в невиданных ранее масштабах. Честолюбивые политики рвались к власти любой ценой. В этих условиях имел значение голос каждого гражданина, и голоса эти открыто покупались и продавались. За избирателями ухаживали. Им угождали. Их развлекали цирковыми играми и дорогостоящими гладиаторскими боями. И, разумеется, не скупились на обещания. Для кандидатов сочинялись специальные трактаты, рекомендующие, какими способами надо добиваться голосов. Коррупция становилась предметом научной разработки.
Восходящими политическими звездами в те годы были Цезарь, Катилина и Цицерон – люди, совершенно разные по характеру, но бесспорно талантливые, если не сказать гениальные.
Политическая карьера Гая Юлия Цезаря, выходца из захудалого патрицианского рода, началась в годы господства врага римской аристократии Гая Мария. Для покровительства мальчику Цезарю у Гая Мария были чисто личные причины. Он был его дядей, точнее, супругом сестры матери Цезаря. Тринадцатилетний юнец стал одним из жрецов Юпитера. Родство с Марием обеспечило юноше выгодный брак с дочерью преемника Мария могущественного Корнелия Цинны. С приходом к власти Суллы брак с Корнелией стал невыгодным и едва не привел к гибели Цезаря, отказавшегося развестись с женой (кажется, это был первый и последний принципиальный поступок в его жизни). В изгнании Цезарь выказал не только железную волю, но и талант актера. Будучи пленен пиратами, он прикинулся ученым «не от мира сего» и, обманув их бдительность и войдя в доверие, сохранил свободу действий. Воспользовавшись ею, он организовал захват пиратского корабля и самовольно, без разрешения наместника ближайшей провинции, распял на крестах благоволивших к нему разбойников.
Цезарь возвратился в Рим и стал целенаправленно добиваться высшей власти в государстве, используя для этого все – и мужское обаяние, и дружеские связи, и недюжинные ораторские способности. Объявив себя противником сулланской конституции и «популяром», он в кругу сулланцев восхищался политическим талантом Суллы, а обращаясь к народу, подчеркивал свое родство с Марием и приверженность его идеям. В 65 г. до н. э., когда Красс был цензором, а его неоплатный должник Цезарь – квестором, на Капитолии ночью кто-то выставил трофеи Гая Мария. И все понимали, что эту демонстрацию организовал Гай Цезарь, а Красс ей не воспрепятствовал.
В этом же году в первые ряды политических деятелей выдвинулся и Луций Сергий Катилина. Мы знаем об этом человеке только со слов его злейших недругов, но и их характеристики создают образ человека неординарного, способного своими дарованиями увлечь и заворожить или вызвать ненависть и зависть: «Луций Катилина происходил из знатного рода и отличался большою силою духа и тела, нравом же скверным и развращенным. Еще мальчишкою он полюбил междоусобицы, резню, грабежи, гражданские смуты, в них и закалил себя смолоду. Телом был невероятно терпелив к голоду, к стуже, к бессоннице. Духом – дерзок, коварен, переменчив, лицемер и притворщик, готовый на любой обман, жадный до чужого, расточитель своего; в страстях необуздан, красноречия отменного, мудрости невеликой. Неуемный, он всегда рвался к чему-то чрезмерному, невероятному, слишком высокому».