Политическая обстановка в Риме в конце 50-х гг. до н. э. Еще до битвы при Каррах умерла дочь Цезаря и жена Помпея Юлия, которой удавалось поддерживать согласие между отцом и мужем. После битвы при Каррах смерть унесла сына Юлии. Теперь Цезаря и Помпея ничто не связывало, и они шли навстречу друг другу как враги – племянник Гая Мария и соратник Суллы. Цезаря поддерживали городские низы, для которых он не жалел обещаний. Помпей все более и более сближался с ненавидящей Цезаря частью римского сената: колеблющийся Помпей был для них менее опасен, чем решительный Цезарь.
В Риме действовали отряды сторонников и противников сената, выяснявшие отношения с помощью оружия. В одной из схваток сторонниками сената был убит видный цезарианец Клодий (52 г. до н. э.), и это вызвало такое возбуждение городских низов, что сенат объявил чрезвычайное положение и поручил Помпею навести в Риме порядок. Вопреки римским законам Помпей был назначен единоличным консулом. Это, в свою очередь, рассматривалось сторонниками Цезаря как враждебный по отношению к нему акт. Проведенный Помпеем закон, затруднявший заочное избрание Цезаря в консулы, подтвердил подозрения цезарианцев, что Помпей готовится к решительным действиям против Цезаря, который героически защищает интересы Рима в Галлии.
Кровавое двадцатилетие. В истории великих империй случалось, что несчастья приходились не на год или несколько лет, а на целые десятилетия, напоминая по признакам и по масштабам эпидемии, землетрясения, извержения вулканов: люди, изъяснявшиеся на одном языке, переставали понимать друг друга, брат убивал брата, отец – сына, сын – отца. Таким было двадцатилетие в жизни поколения, к которому принадлежали Цезарь, Помпей, Цицерон, Катон Младший.
Разумеется, любые общественные бедствия имеют причины, и уже древние пытались дать объяснение страшной болезни, имя которой гражданская война, правильно поняв ее зависимость от общественных, экономических и моральных факторов, периодичность ее проявлений, а также то, что участники войны пытались развязать (или разрубить) Гракханский узел и что невидимыми нитями этого узла были имущественные интересы (земля, задолженность, распределение доходов от провинций), политическое неравноправие, личные амбиции и заложенные в человеческой природе (или в природе римского народа) пороки. Было сделано наблюдение, что вспышки гражданской войны имели место после успешных внешних завоеваний, будь то разрушение Карфагена, Коринфа, Нуманции или победа над Югуртой, кимврами, Митридатом.
Самая страшная гражданская война, занявшая целое двадцатилетие, также началась сразу за завоеванием Цезарем Галлии. К несчетным богатствам, добытым в этой хищнической, несправедливой войне, потянулись тысячи, десятки тысяч рук. Мечи, обагренные кровью галлов, германцев, британцев, были обращены победителями друг против друга. На этот раз борьба шла из-за добычи, которую никто не хотел уступать, требуя ее раздела «по справедливости». И было замечено, что никогда так громко и призывно не звучало слово «справедливость», как во время гражданских войн, становясь знаменем и паролем для убийств. Таковы были гражданские войны во все периоды человеческой истории. И римляне, которых так часто обвиняли в неумении осознать и научно объяснить гражданские войны, по крайней мере выгодно отличались тем, что не воспевали их и видели в них не начало новой эры, а катастрофу.
Жребий брошен. В древности было принято: перед началом сражения выходили два воина, чтобы пустить в сторону врага стрелу или дротик. Такими застрельщиками гражданской войны 49–30 гг. до н. э. стали два бывших триумвира, бывшие тесть и зять, – Помпей и Цезарь. Помпей в 49 г. до н. э. находился в Риме, Цезарь всего лишь с одним неполным легионом – за речкой Рубикон, отделявшей провинцию Галлию от Италии. Срок проконсульства в Галлии истекал, и Цезарь боялся остаться частным лицом хотя бы на один день, поскольку, согласно римским законам, человека нельзя было привлечь к ответственности во время исполнения им должностных обязанностей. И он помнил, что, несмотря на это, в Риме Катон Младший предлагал выдать его германцам за вероломное нарушение договора с ними. Поэтому он добивался либо заочного избрания в консулы, либо возвращения с частью войска. Помпей же, только что оправившийся после тяжелой болезни и знавший, что вся Италия молилась за его выздоровление, не шел на уступки, ссылаясь на римский закон. Бежавшие в лагерь Цезаря народные трибуны сообщили ему, что в Риме злоумышленники напали на транспорт африканских зверей, доставленных по его приказу для устройства великолепного праздника по случаю возвращения, перебили львов, жирафов, страусов, а вместе с ними и их охрану – рабов Цезаря. Может быть, именно эта картина вставала в воображении Цезаря, когда он, как отчаянный игрок, с верой в пока не изменявшую ему удачу, перемахнул через речку со словами: «Жребий брошен!»
Весть об этом вызвала в Италии переполох. В Риме не знали, сколь велико возглавлявшееся Цезарем войско. Да и не войска, и не самого Цезаря опасались сенаторы, а встававшего за его спиной пугающего призрака проскрипций, передела земель, отмены долгов – всего того, что ждала от Цезаря городская чернь, уже лишенная великолепного зрелища травли зверей. В страхе перед этим призраком Помпей и значительная часть сенаторов бежали в Грецию, надеясь перебраться оттуда в Испанию, где находились легионы Помпея, или вызвать эти легионы в Грецию. Оставляя Цезарю поле боя, Помпей и его советчики явно рассчитывали на то, что сумеют укрепить и перестроить силы, Цезарь же завязнет в Риме и своими действиями поставит себя вне закона. Но перед ними был опытный игрок, умевший разгадывать замыслы противника. Вступив беспрепятственно в город, Цезарь не только воздержался от проскрипций, но и вообще не дал повода для обвинений во враждебности к кому бы то ни было. И он одержал победу – пока еще в бескровной битве за общественное мнение.
Мягкость, помимо того, что она опровергала распространявшиеся слухи о Цезаре-злодее, была своего рода демонстрацией силы. Ведь в Риме знали, что в гражданских войнах наибольшую жестокость чаще всего проявляет отчаявшаяся, слабая сторона, не надеющаяся на успех. Мягкость Цезаря привела к тому, что колеблющиеся (а их было, как всегда, большинство) стали переходить на его сторону. Цицерон, пребывавший тогда в своем поместье на юге Италии, не без удивления констатирует в одном из писем, что Италия относится к Цезарю с сочувствием.
Борьба за легионы Помпея. Однако Цезарь не обольщался этим успехом. Он прекрасно понимал, что столкнуться с Помпеем придется на поле боя, и поставил главной целью выбить из рук соперника его основное оружие – испанские легионы. Поэтому, не теряя времени, он направился по побережью Италии в Галлию, где стояли его легионы, а затем – уже с ними – в Испанию.
Неожиданным препятствием оказалась давняя союзница Рима, Массилия, отказавшаяся подчиниться Цезарю и, некстати для него и к несчастью для себя, взявшая посредничество между Цезарем и Помпеем. Поручив Дециму Бруту, одному из своих будущих убийц, осаду города и наказание миротворцев, Цезарь двинулся в Испанию.
Легионы Помпея в Испании возглавляли легаты Помпея – консуляр Луций Афраний и знаменитый римский ученый Марк Теренций Варрон. Война была очень упорной. Цезарь не раз попадал в засады, и жизнь его оказывалась в опасности. Воины его голодали. Но все же в битве при Илерде (49 г. до н. э.) он одержал победу и принудил пять легионов Помпея к сдаче. И снова Цезарь проявил мягкость, отпустив к Помпею тех, кто этого хотел. Большая же часть войска Помпея осталась с Цезарем.
Битвы в Греции. Готовился к схватке с Цезарем и Помпей. Потеряв испанские легионы, он от имени сената вызвал из других провинций конные и пешие римские отряды, войска союзных царей и собрал огромное войско. С помощью флота он надеялся преградить легионам Цезаря доступ в Грецию. Цезарь действовал с присущей ему стремительностью. Охваченный нетерпением, он, чтобы вызвать свое войско, сел в случайно подвернувшееся судно и приказал кормчему плыть, несмотря на непогоду. Увидев колебания кормчего, он ободрил его: «Чего боишься? Ты везешь Цезаря!»
После переправы легионов Цезаря в Греции началась длившаяся несколько месяцев война. Цезарь не раз попадал в положение, казавшееся безвыходным. Во время одного из набегов Помпея на его лагерь воины обратились в беспорядочное бегство, и Цезарь хватался за древки знамен, чтобы остановить бегущих, и едва не был ими убит. Однако Помпей и на этот раз не сумел воспользоваться успехом, что дало Цезарю основание заметить: «Сегодня победа осталась бы за противниками, будь у них кому победить».
Помпей же по присущей ему нерешительности продолжал медлить, постоянно советуясь со своими союзниками и хвастаясь, что на его стороне столько азиатских и африканских царей. И все же под растущим давлением соратников Помпей вступил на широкую равнину Фессалии, самой природой как бы предназначенную для великих сражений. С обеих сторон в битве участвовало более 300 000 воинов. Численный перевес Помпея был столь велик, что в его лагере уже спорили по поводу будущих назначений и посылали в Рим гонцов, чтобы подготовить все для триумфальной встречи.
В битве при Фарсале (6 июня 48 г. до н. э.) победило военное искусство Цезаря, его хладнокровие. Объезжая на коне сражающихся, он отдавал противоречивые приказы: «Бей в лицо» и «Щади сограждан». Первый – для победы, второй – для истории. Видя, что его конница рассеяна и бежит, Помпей покинул поле сражения. Остатки его армии сдались Цезарю, сам же он переправился в Египет, где надеялся найти убежище и приют.
В то время в Египте шла междоусобная война между сторонниками тринадцатилетнего Птолемея и его семнадцатилетней сестры Клеопатры. Советники юного царя, полагая, что, устранив Помпея, они сделают Цезаря своим союзником, убили беглеца, как только он высадился на берег. «Таков, – пишет греческий историк, – был ко