Но все это оставалось в тени. Официально же после смерти Августа Ливия получила имя Августы, была объявлена дочерью Августа (родную дочь его она к тому времени извела) и его жрицей. Она получила почитание в храмах. Ливия умерла в возрасте 86 лет, через пятнадцать лет после причисления Августа к богам, и заняла место рядом с ним в мавзолее. Сын Ливии император Тиберий, уже несколько лет живший на Капри, на погребение матери приехать не пожелал. Она, добывшая ему власть, давно уже стала для него обузой. Поэтому обожествлена Ливия была лишь своим внуком императором Клавдием, ей в храме Августа был поставлен алтарь, у которого весталки приносили ей жертвы, а матроны давали клятвы ее именем.
Меценат. Вместе с Августом вступил в историю Вечного Рима и Гай Цильний Меценат. Август увековечен названием самого благодатного месяца года. Меценат – безупречным вкусом в поэзии и щедростью к людям искусства – меценатством.
Выходец из этрусского аристократического рода, потомок лукумонов, Меценат был другом Августа и его добрым гением. Только он мог подсказать императору выход из политической ситуации, запутанной, как мифический лабиринт. Покидая столицу империи, Август оставлял Рим на этого человека, не занимавшего никогда никакой выборной должности. Меценату подчинялись консулы и сенат. И это лишний раз характеризует принципат не как «восстановленную республику», как официально объявил Август, а как режим личной власти.
Никто не знает, о чем совещались Август и Меценат за толстыми стенами дворца на Палатине. Обнародована лишь одна их беседа, состоявшаяся в повозке, на пути в амфитеатр, – ее свидетелем оказался поэт Гораций. Предвкушая предстоящее зрелище, Август и Меценат спорили, кто победит, галл или самнит? Кто кого? И тому же Горацию довелось увидеть, как десятки тысяч зрителей в том же амфитеатре на правом берегу Тибра, на Ватикане, стоя, приветствовали простого римского всадника Мецената, впервые после выздоровления показавшегося римскому народу:
Эхом откликнулся
Тибр твой отеческий
На Ватикана хвалу
И ликование.
В историческом труде Диона Кассия (конец II в. н. э.) описана беседа Октавиана с его советниками Агриппой и Меценатом. Агриппа предлагает победителю в гражданских войнах восстановить республику. Меценат же советует установить монархический способ правления, доказывая его преимущества. Октавиан, как известно, принял сторону Мецената, хотя внешне сохранил форму республики и царем себя не объявил. Разумеется, речи Агриппы и Мецената сконструированы поздним историком, но Дион Кассий не ошибался в том, что именно Меценат, «потомок царей», был сторонником монархии и ее вдохновителем.
Трудно было найти в Риме двух столь различных по характеру людей, как Август и Меценат. Первый из них – сдержанный, с непроницаемым взглядом, осторожный, в начале своего пути выбравший маску и носивший ее всю жизнь. Второй – шумный, оживленный, всегда окруженный людьми и выделяющийся среди них. Столь же разительно они отличались внешне. Август – в трех туниках, даже летом, «чтобы не продуло», с тогой старинного вида поверх них. Меценат – в одной «распущенной» (то есть неподпоясанной) тунике, даже на форуме, но чаще в пурпурной тоге, как в царской мантии. И всегда в сандалиях с серебряными пряжками, с золотыми кольцами на многих пальцах. Воскресни Муций Сцевола, он опять бы принял Мецената за царя, а его спутника, величайшего из земных владык, за секретаря или слугу. Дом Августа на Палатине не выделялся размерами, ибо был декорацией строго продуманного политического зрелища. Меценат занимал дворец на Эсквилине, откуда открывался вид на весь город и лиловеющие на горизонте Альбанские холмы.
Випсаний Агриппа. Мецената, умершего в 9 г. до н. э., можно было бы назвать головой Августа. Правой же его могучей рукой был римский всадник Марк Випсаний Агриппа, соученик Октавия сначала по школе ритора в Аполлонии, а затем его спутник в Испании. Когда Аполлонии достигла весть о гибели Цезаря и назначении Гая Октавия его главным наследником, мать будущего Августа (племянница Цезаря) и отчим юноши были единодушны в том, что Октавию в Риме делать нечего. Но юный Агриппа думал иначе. И Октавий, прислушавшись к совету друга, от наследства Цезаря отказываться не стал. Сопровождаемый Агриппой и набранным им небольшим воинским отрядом, Октавий отправился в Рим, чтобы стать там Октавианом, а затем Августом. И именно с этого времени Агриппе поручалось руководство всеми военными операциями, а плодами его побед пользовался Август.
На описанном Вергилием щите, будто бы подаренном Энею его матерью Венерой, отражена и главная из битв, сделавшая Октавиана владыкой империи:
Цезарь Август ведет на врагов италийское войско…
Вот он, ликуя, стоит на высокой корме, и двойное
Пламя объемлет чело, звездой осененное отчей,
Здесь и Агриппа – к нему благосклонны и ветры и боги —
Радостно рати ведет, и вокруг висков его гордо
Блещет ростральный венок – за морские сраженья награда.
Видимо, не уложилось в размер «Энеиды» то, что корабль, на котором красовался «цезарь Август» (кстати, тогда он еще не был Августом), так же, как и весь флот, построен Агриппой. «Ростральный венок» на голове Агриппы – это одна из многочисленных наград, которыми Август удостоил своего друга.
Август доверил Агриппе и то, что может быть названо «монументальной пропагандой». Агриппа воздвиг в Риме первые публичные термы. Они были сооружены за три года до битвы при Акции, как своего рода предвестие будущей политики «хлеба и зрелищ». Плебеям, мужчинам и женщинам, раздавались тессеры на посещение терм и банные принадлежности. Агриппа также воздвиг «храм всех богов» Пантеон, впоследствии перестроенный Адрианом, но сохранивший имя первого строителя.
Агриппе Август доверял, как самому себе. Во время тяжкой болезни в 23 г. он передал ему свое кольцо с печатью, чем оскорбил родного племянника Клавдия Марцелла. После этого Агриппа вынужден был отправиться на Восток в качестве наместника. В 21 г. Агриппа получает высшую военную власть в империи и командование над войсками западных провинций. Одновременно Август вводит Агриппу в свою семью, отдав ему в жены дочь Юлию. Сыновья Агриппы должны были наследовать Августу, если бы не их странная гибель.
1. ДЕЯНИЯ БОЖЕСТВЕННОГО АВГУСТА
Надпись из Анкиры. Гл. 1, 5–7, 10, 15, 22, 25, 34
1. В 19 лет я по своей инициативе и на свои средства снарядил войско, с помощью которого вернул свободу государству, угнетенному господством [одной] клики. За это в консульство Г. Пансы и А. Гирция сенат почетными постановлениями ввел меня в свое сословие, причислив к консулярам с правом высказывать свое мнение вместе с ними, и наделил меня империем. <…>
5. Я не принял диктатуру, предложенную мне народом и сенатом в консульство М. Марцелла и Л. Аррунция и заочно, и в моем присутствии. Но по крайней нехватке продовольствия я не отказался от попечения о снабжении, которое я организовал таким образом, что в течение нескольких дней я освободил весь город от страха и угрожающей опасности, причем это было сделано на мои средства и под моим руководством <…>
6. Когда <…> сенат и народ единодушно выбрали меня единственным куратором законов и нравов с высшей властью, я не принял должности, установленной вопреки обычаям предков <…>
7. Я был триумвиром для устроения государства в течение десяти лет непрерывно. Принцепсом сената я был в течение 40 лет вплоть до того дня, когда я это написал. Я был великим понтификом, авгуром, квиндецемвиром для совершения священнодействий, септемвиром эпулонов, арвальским братом, содалом Тиция, фециалом <…>
10. Когда народ предложил мне должность великого понтифика, которую занимал мой отец, я отклонил это, так как она была занята коллегой, но занял эту жреческую должность в консульство П. Сульпиция и Г. Вальгия после смерти того, кто получил ее по случаю гражданских волнений <…>
15. Каждому римскому плебею я отсчитал по завещанию моего отца по триста сестерциев, а от моего имени в пятое мое консульство – по четыреста сестерциев из военной добычи и еще раз в десятое мое консульство из моего наследства выдал каждому плебею в виде подарка по четыреста сестерциев; и в одиннадцатое консульство я двенадцать раз совершал хлебные раздачи за свой счет; в двенадцатый год трибунской власти я в третий раз дал по четыреста сестерциев на человека <…> Моим воинам в колониях в пятое мое консульство я дал из военной добычи по тысяче сестерциев на человека <…>
22. Гладиаторские игры устраивал я трижды от своего имени и пять раз от имени своих внуков; в этих играх сражалось около десяти тысяч человек. Дважды я показал народу состязания созванных отовсюду атлетов от моего имени и в третий раз – от имени моего внука. Игры я устраивал четыре раза от своего имени и двадцать три раза поочередно от имени других магистратов. В консульство Гая Фурия и Гая Силана я… устроил секулярные игры <…> В цирке, на форуме либо в амфитеатре я от своего имени или от имени своих сыновей двадцать шесть раз представил народу травлю африканских злерей, причем их было перебито около трех с половиной тысяч <…>
25. Море я очистил от пиратов и во время этой войны захватил около тридцати тысяч рабов, бежавших от своих владельцев и поднявших оружие против государства, передав их владельцам для строгого наказания. Вся Италия принесла мне добровольную клятву верности и призвала меня к ведению той войны, которую я завершил победой при Акции <…>
34. В шестое и седьмое консульство, погасив гражданские войны и с общего согласия овладев верховной властью, я передал государство в ведение сената и римского народа. За эти мои заслуги сенатским постановлением я был назван Августом; косяки моего дома были всенародно украшены лаврами, а над входом был прикреплен венок за спасение граждан. В Юлиевой же курии был поставлен золотой щит с надписью, гласящей, что сенат и римский народ даровали его мне за мужество, милосердие, справедливость и благочестие. После этого я превосходил всех своим авторитетом, власти же у меня было не более, чем у моих коллег по магистратуре.