— Детишечкам? — средним пальцем отправила очки на место регистраторша, — Двойня что ли?
— Почти. Тройня, — наступила мне бабка на ногу под столом, видя, что я собираюсь возразить. Кощей же сжал ручку так, что побелели костяшки пальцев.
«Интересно, почему он так нервничает. Может, даже мысль о детях его нервирует? Надо будет спросить», — сделала я себе заметку.
— Это другое дело, приносите справку из консультации. Сделаем в лучшем виде. Разведём, поженим и потом опять разведём, — хохотнула она своей шутке, но под тяжёлым взглядом жениха осеклась, — Простите, неудачно пошутила.
Тем временем мы заполнили заявления, требовалась только подпись Антона, но он не спешил ставить автограф и нервно крутил ручку в руке.
— Подписывай, касатик, подписывай, — елейным тоном пропела бабуля и, наклонившись к самому уху, шепнула, — А то ведь я не только заклинание немоты знаю…
Антон вздрогнул и широким росчерком пера обозначил своё согласие.
— Завтра вернёмся, милая, — пообещала бабуля на прощание.
Мы шагали мимо лимузинов, подвозивших всё новых и новых брачующихся, мимо невест в белоснежных платьях, взволнованных родственников в полном молчании.
— А, да, — щёлкнула пальцами перед носом мужа Яга, — Отомри.
— Ты, да ты, да я тебя, — тут же зашипел Антон недовольно, — Что ты творишь? Я тебя зачем привёз? Знал бы — там оставил! У, ведьма!
— Яга я, милай, — посмеивалась, ничуть его не опасаясь, старуха, — Или запамятовал?
— Яга, что ты там про деток болтала? — Кощей остановился посреди тротуара и уставился на старуху, — Это правда?
Я тоже напряглась. Неужели бабка не наврала, а действительно что-то видит?
— Нууу, — одними глазами старуха улыбалась, переводя хитрый взгляд с Кощея на меня, на мой живот и обратно на Кощея, — Кто ж такими вещами шутит? Ты что, сам-то не чуешь?
Мгновение — и меня подхватили сильные руки будущего мужа, закружили, прижимая к себе крепко-крепко!
— Я так рад, ты даже не представляешь! Как я мечтал о детях.
— Поставь на место, ирод! — недовольно ворчала бабка, — Ишь чего удумал!
Кощей нехотя опустил меня на землю, но из объятий не выпустил. До меня медленно-медленно доходил смысл произошедшего. Я. Беременна. Тройней. Капец. Нет, я, конечно, рада, но тройня?
— А ты уверена, что?.. — задумчиво стал что-то подсчитывать в голове Антон.
Он принялся лихорадочно вспоминать, сколько времени прошло после того, как он ушёл, хлопнув дверью.
— Главное, что я в этом уверен, — тут же отреагировал Кощей, — Идём, что там нужно было этой кикиморе? Справка? Будет ей справка.
И мы продолжили свой путь, правда, слегка перестроив маршрут через женскую консультацию. И ближе к вечеру с заветной бумажкой в руках появились у подъезда, где полным составом сидели любопытные старушки. Завидев нас, без стеснения они приступили к обсуждению.
— Смотрите-ка, при живом муже с полюбовником обжимается.
— Стыдоба.
— Здравствуй, Антошенька, — полностью проигнорировав остальных, кивнули ему сочувствующие бабки.
— Драсьти, — буркнул хмурый муж.
— Вы идите, — остановилась Яга у скамейки, — А я, пожалуй, задержусь, погода отличная, подышу свежим воздухом.
Бабки оживлённо переглядывались друг с другом, мол, что за пополнение в их рядах. Бодрым шагом Яга подошла к краю скамейки, хлопнула в ладоши, и, как по команде, все сидящие сдвинулись влево, освобождая ей место.
— Вот так-то лучше.
От манёвра главная сплетница, сидевшая с края, плюхнулась на землю, а на освободившееся место уселась наша бабуля.
— Познакомимся? Меня Ядвига звать. Ну, которая там из вас мою мнучку больше всех не любит?
Дальнейшего разговора мы не услышали. Кощей утащил меня в подъезд, заверяя, что Яга способна сама за себя постоять. Ещё местные придут пощады просить.
Глава 18
Пустыня.
Маша пнула ногой дверь в спальню Ифрита, и та с грохотом отлетела в стену.
— Чего орёшь? Кругом люди спят! — грозно поинтересовалась девушка у обалдевшего её эффектным появлением Ифрита.
Жасмин исчезла по пути к брату — слишком силён её страх перед ним. А вот у Маши то ли инстинкт самосохранения ещё не проснулся, то ли она устала бояться, но страх отсутствовал совершенно.
— Что ты себе позволяешь⁈ — взревел джинн, в два шага оказавшись рядом с девушкой.
— А что я себе позволяю? — ничуть не смутившись, Маша обогнула массивную фигуру хозяина комнаты и вошла внутрь, — Вот что ты себе позволяешь?
Русалка с интересом крутила головой по сторонам. Богатая спальня явно была рассчитана на дорогих гостей замка: стены драпированы шёлком, массивная мебель на гнутых ножках с позолотой и бархатной обивкой, кальян в углу, на маленьком столике у кровати огромное медное блюдо с фруктами. Спелый персик, приковавший взгляд девушки, словно шептал ей: «Съешь меня». И она не устояла. Стоило только откусить первый раз сочный плод, как по пальцам потёк сок, и, не задумываясь, Маша провела языком, слизав его. Ифрит, внимательно наблюдавший за её действиями, сглотнул и притих.
— Ммм, — на миг Маша даже прикрыла глаза от удовольствия, — Всё-таки у нас таких фруктов не найти.
— У вас? — переспросил джинн, зацепившись за её слова.
— Ну да, в Саратове, — от пояснений джинну легче не стало, — Итак, вернёмся к нашим баранам, точнее, к джиннам, — осмелев, продолжила наша подруга.
Бараном Ифрита ещё ни разу не называли. Он уже было открыл рот возмутиться, как из кармана девчонки послышались смешки и какая-то возня, а потом высунулись драконьи морды.
— Пссс, пссс, — зашипела одна из них, — Машк, ты там не нарывайся, а? Джинн всё-таки.
— Подумаешь! Джинн, — доедая персик и всё так же облизывая пальцы, отмахнулась Маша.
От неожиданной наглости Ифрит плюхнулся на край кровати, соскользнул с шёлкового покрывала и, взмахнув руками, с грохотом рухнул на пол.
— Послушай меня, Мара, — поднимаясь, начал злиться джинн.
— Чего, Нефрит? — усмехнулась девушка своему исковерканному имени.
— Меня. Зовут. Ифрит, — разделяя слова, грозно произнёс джинн.
— А меня Маша. Будем знакомы, — она протянула ладонь вперёд, предлагая обменяться рукопожатиями, но вредный джинн спрятал руки за спину, — Как хочешь, — подхватила ещё один персик с подноса Маша и принялась его кусать, — Так чего звал-то?
За две минуты, что она находилась в его спальне, Ифрит умудрился дважды выйти из себя, обалдеть от её наглости и растеряться. Он совершенно забыл, чего ради орал её имя в окно.
— Ну, пока вспоминаешь, я тебе скажу, а ты меня внимательно слушай. От твоего подарочка, — она наклонила голову, демонстрируя узор на шее, — Я избавлюсь. Мир этот спасу, с пауками разберусь, друзей выручу. Так и знай. Вот с тобой как быть, я ещё не решила, — сок снова потёк по рукам, и она отвлеклась на облизывание пальцев.
— А ты забавная, — скрестив руки на груди и наклонив набок голову, рассматривал её Ифрит, — Что мешает мне разделаться с вами прямо сейчас?
— Пфф, напугал, — Маша и вправду ничуть не испугалась его угроз, — Ты обещал, слово дал Алёне, что пока они ищут Ясмин, мы в безопасности.
— Допустим, — согласился с аргументом джинн.
— Ну и вот, значит, у меня есть время. Кстати, засиделась я с тобой, пора мне, — поднялась со своего места Мария, — А ты подумай над своим поведением на досуге.
И, громко хлопнув дверью, наша подруга удалилась, оставив растерянного Ифрита одного.
— Ну ты даёшь!
— Крута!
— Бесстрашная! — восхищались головы Горыныча по очереди.
— Дева Золотая, — важно кивнула Лёля.
— Между прочим, дева, а как ты всё это делать-то собралась? — средняя и, судя по всему, самая умная голова не разделяла восторгов своих сотоварищей.
— Есть у меня кое-какие идеи, — загадочно ответила Маша, направляясь к себе в комнату.
В голове у неё зрел план. Нужно как следует потрясти Рахима, раз этот подлец всю кашу с джиннами заварил, значит, у него должна быть информация, как их обратно в лампы упрятать. Ну или пусть подскажет, где её раздобыть. После ухода девчонок на поиски Ясмин Маша чувствовала себя не то, что бы главной, скорее, единственной, кто будет спасать мир. Всё-таки пророчество, дева и всё такое. На Илая надежды мало, дух Пустыни практически бессильна — Ифрит отобрал у неё всё, что смог. Амир и Дамир после лекарственных трав ещё не отошли, да и потом вряд ли будут так быстро способны на подвиги. А значит, надо брать всё в свои руки.
Размышляя, Маша шагала по длинному коридору, который в столь ранний час был полностью безлюдным. Одна из дверей была приоткрыта, и из-за неё слышались приглушённые голоса. Кто-то о чём-то спорил. Девушка остановилась, прислушиваясь к разговору.
— А я тебе говорю, что он совсем уже заигрался в своё могущество, — Форас явно имел в виду своего старшего брата.
— Он главный, ему всё можно, — не так уверенно возразил Белиал.
«Эх, вот бы с начала подслушать», — Машу заинтересовал их разговор. Похоже, что у братьев намечался разлад, понять бы только, с чего?
Малфас придерживался стороны Фораса:
— То, что он старший и по праву носит родовой амулет, бесспорно. Этот мир мне не жаль, и людишек в нём тоже. А вот сёстры — совсем другое дело, — он сделал небольшую паузу, а затем продолжил, — Я думаю, что ни у кого из вас нет иллюзий, что он оставит их в живых?
— Да, Жасмин и Ясмин как бы ни провинились, всё-таки родная кровь, — согласился Белиал, — Что ты предлагаешь?
— Выкрасть амулет, что же ещё? Без него нам по силам с ним справиться, — не ожидавшие такого предложения Малфас и Белиал охнули, а более решительный Форас продолжил, — Правда, он с ним не расстаётся никогда, носит всегда при себе, но я что-нибудь придумаю. Отберём у него силу и тогда…
Что «тогда» Маше не удалось узнать, потому что из её кармана вывалилась любопытная Лёля, наделав немало шума. Заговорщики тут же притихли, раздались гулкие шаги, и дверь распахнулась, приложив Машу по затылку. А затем сильные руки Белиала втолкнули её внутрь. Всё, что она успела — подхватить испуганно зажмурившуюся драконицу и сунуть её обратно в карман.