— Я знаю больше всех членов Совета и утверждаю, что подобная вещь невозможна.
— Барьер существует!
— Но если это так…
И Харлен вдруг заметил в глазах Твиссела такой ужас, какого не было даже в тот момент, когда он впервые услышал, что Купер послан не в то Столетие и что Вечности угрожает гибель.
Глава 16. СКРЫТЫЕ СТОЛЕТИЯ
Эндрю Харлен рассеянно следил, как продвигается работа. Работники вежливо не замечали его, потому что он был Техником. В обычных обстоятельствах Харлен и сам не обращал бы на них внимания куда менее вежливо — они ведь из Обслуживающих. Но глядя на них сейчас, он вдруг поймал себя на чувстве зависти к ним.
Серо-стальная форма и черные нашивки с двойной красной стрелой выдавали их принадлежность к Отделу межвременных перевозок. С помощью сложной аппаратуры они быстро и умело проверяли двигатели капсулы и степени гиперсвободы вдоль временной протяженности Колодцев. Вероятно, их теоретические познания в темпоральной механике были невелики, зато свое дело они знали в совершенстве.
Учась в школе, Харлен почти не сталкивался с Работниками. Честно говоря, ему совсем не хотелось знакомиться с ними. В Работники направляли Учеников, не выдержавших испытания. Попасть в не-Специалисты, как их деликатно называли, значило всю жизнь носить на себе клеймо провала, и Ученики старались не обсуждать эту тему.
Но сейчас, когда Харлен наблюдал за Работниками, они казались ему спокойными, уверенными и вполне довольными жизнью. Ничего удивительного. Их было раз в десять больше, чем Специалистов, “истинных Вечных”. У них было свое общество, свои жилые Секции, свои радости и удовольствия. Их рабочий день не превышал определенного числа биочасов, и никто не глядел на них косо, если в свободное время они занимались посторонними делами, не имеющими отношения к их профессии. У них было время, которого вечно не хватало Специалистам, и они могли посвящать свой Досуг книгам и стереофильмам, отобранным из различных Реальностей.
Похоже, как раз их существование было более насыщенным. Полная спешки и стрессов жизнь Специалистов казалась неестественной по сравнению с простым и спокойным существованием Работников.
Работники были тем фундаментом, на котором держалась Вечность Странно, что эта очевидная мысль ни разу прежде не приходила ему в голову. Работники ведали доставкой из Времени воды и продовольствия, уничтожали отходы, обслуживали энергетические установки. Это они обеспечивали безотказную работу сложного механизма Вечности. Если бы в один прекрасный день вымерли все Специалисты, то Работники могли бы и дальше поддерживать существование Вечности. А вот если бы исчезли Работники, то Специалистам оставалось бы только покинуть Вечность или погибнуть самым жалким образом.
Как относятся Работники к невозможности вернуться в родное Время, к запрету иметь жен и детей? Служит ли для них достаточной компенсацией избавление от нужды, болезней и Изменений Реальности? Интересуется ли хоть кто-нибудь их мнением по разным вопросам? Харлен вновь почувствовал в себе пыл социального реформаторства.
Появление Твиссела отвлекло его от этих мыслей. Они расстались полчаса назад, когда Работники приступили к осмотру капсулы. Твиссел, запыхавшись, почти бежал, и вид у него был еще более замученный, чем прежде.
“Как только он выдерживает такое напряжение? — подумал Харлен. — Он ведь старик”.
Твиссел быстро, по-птичьи оглядел Работников, которые при его появлении автоматически выпрямились, приняв почтительный вид.
— Ну что с Колодцами? — спросил он.
— Все в порядке, сэр, — отрапортовал один из Работников. — Путь чист, интенсивность Поля везде нормальная.
— Вы все проверили?
— Да, сэр. Весь интервал, обслуживаемый отделом.
— Тогда идите. — Его слова прозвучали как категорический приказ немедленно удалиться. Работники, вежливо поклонившись, поспешили прочь — Твиссел и Харлен остались в Колодце вдвоем.
— Подожди меня здесь, — попросил Твиссел. — Я скоро вернусь.
Харлен отрицательно покачал головой.
— Я поеду с вами.
— Ну как ты не понимаешь! Что бы ни случилось со мной, ты знаешь, как найти Купера. Если же что-нибудь произойдет с тобой, то что смогу сделать без тебя я или любой другой Вечный, или даже все Вечные вместе?
Харлен снова упрямо покачал головой. Твиссел сунул в рот сигарету.
— Сеннор почуял неладное. За два последних биодня он несколько раз вызывал меня по видеофону. Он допытывается, почему я вдруг уединился. Если он узнает, что по моему приказу проведена полная проверка всего оборудования Колодцев… Мне надо ехать, Харлен. Сейчас же. Не задерживай меня.
— Я вас не задерживаю. Я готов.
— Ты настаиваешь на своем?
— Если барьера нет, то нет и опасности. Если же он существует… ну что ж, я уже был там и вернулся. Что вас пугает, Вычислитель?
— Я не хочу рисковать без особой нужды.
— Тогда примените вашу любимую логику. Твердо решите, что я еду вместе с вами. Если после этого Вечность не исчезнет, значит, круг еще можно замкнуть, и значит, с нами ничего не случится. Если этот шаг ложен, то Вечность погибнет, но она с одинаковым успехом погибнет и в том случае, если я не поеду, потому что, клянусь, без Нойс я и пальцем не пошевелю, чтобы отыскать Купера.
— Я сам привезу ее к тебе.
— Если это так легко и безопасно, почему бы и мне не поехать вместе с вами?
Было видно, что Твиссела раздирают сомнения. Наконец он хрипло сказал:
— Ладно, поехали!
Вечность уцелела.
Испуганное выражение в глазах Твиссела не исчезло и после того, как они вошли в капсулу. Он не сводил взгляда с мелькающих на счетчике цифр. Даже более грубый счетчик Килостолетий, установленный специально для этой поездки, и тот щелкал с минутными интервалами.
— Тебе не следовало бы ехать!
— Почему? — пожал плечами Харлен.
— Меня что-то беспокоит. Без всякой видимой причины. Назови это, если угодно, суеверием. Я себе места не нахожу. — Он сцепил руки, крепко сжав их.
— Не понимаю вас.
Твиссел напрашивался на разговор: казалось, он стремился заговорить своего демона сомнения.
— Вот послушай. Ты у нас специалист по Первобытной истории. Сколько Времени в Первобытной эпохе существовал человек?
— Десять тысяч Столетий. От силы пятнадцать.
— Так. И за это время он превратился из примитивного обезьяноподобного существа в гомо сапиенса. Верно?
— Да. Но это знают все.
— Все знают, однако никто не задумывается над тем, как велика была скорость эволюции. Всего за пятнадцать тысяч Столетий от обезьяны до человека.
— Ну и что?
— А то, что я, например, родился в 30000-м…
(Харлен невольно вздрогнул. Ни он и никто из тех, с кем ему приходилось сталкиваться, не знали, откуда Твиссел родом.)
— Я родился в 30000-м, — повторил Твиссел, — а ты в 95-м. Нас с тобой разделяет промежуток, вдвое превышающий все время существования человека в Первобытной эпохе, а чем мы отличаемся друг от друга? У моих современников на четыре зуба меньше, чем у тебя, и отсутствует аппендикс. Анатомические различия на этом кончаются. Обмен веществ у нас тот же самый. Самая большая разница заключается в том, что клетки твоего организма могут образовывать стероидные ядра, а моего — не могут, поэтому для меня необходим холестерин, а ты можешь без него обойтись. У меня был ребенок от женщины из 575-го. Вот как мало изменений внесло Время в человеческие существа.
На Харлена это рассуждение не произвело особого впечатления. Он никогда не сомневался в том, что человек в принципе одинаков во всех Столетиях. Для него это положение было аксиомой. Он сказал:
— Есть и другие существа, не изменившиеся за миллионы Столетий.
— Не так уж много. Кроме того, остается фактом, что эволюция человека прекратилась после возникновения Вечности. Что это, случайность? Подобными вопросами у нас интересуются лишь немногие, вроде Сеннора, а я никогда не был Сеннором. Я никогда не занимался беспочвенным теоретизированием. Если проблему нельзя рассчитать с помощью Киберцентра, то Вычислитель не имеет права тратить на нее свое биовремя. И все-таки, когда я был моложе, я порой задумывался…
“Интересно, о чем? — подумал Харлен. — Что ж, тут есть, что послушать”.
— Я пытался вообразить, что собой представляла Вечность вскоре после своего возникновения. Она простиралась всего на несколько Столетий между 30-ми и 40-ми и занималась в основном межвременной торговлей. Она интересовалась проблемой восстановления лесов, перемещала во Времени почву, пресную воду, химикалии. Жизнь была проста в те дни. Но затем были открыты Изменения Реальности. Старший Вычислитель Генри Уодсмен с присущим ему драматизмом предотвратил войну, испортив тормоза в автомобиле одного конгрессмена. После этого центр тяжести Вечности все больше и больше смещался от торговли к Изменениям Реальности. Почему?
— Причина известна. Благоденствие человечества.
— Да, да. Обычно и я так думаю. Но сейчас я говорю о своих кошмарах. А что если существует и другая причина, невысказанная, подсознательная? Человек, имеющий возможность отправиться в бесконечно далекое будущее, может встретить там людей, настолько же обогнавших его в своем развитии, насколько он сам ушел от обезьяны. Разве не так?
— Возможно. Но люди остаются людьми…
— …даже в 70000-м. Да, я знаю. А не связано ли это с нашими Изменениями Реальности? Мы изгнали необычное. Даже безволосые создания из века Сеннора и те постоянно находятся под угрозой, а уж они-то совершенно безобидны. А что если мы, несмотря на все наши честные и благородные намерения, остановили эволюцию человека только потому, что боялись встретиться со сверхлюдьми?
Но и эти слова не высекли искры.
— Остановили так остановили, — ответил Харлен. — Какое это имеет значение?
— Но что если сверхлюди все-таки существуют в том отдаленном будущем, которое недоступно нам? Мы контролируем Время только до 70000-го, дальше лежат Скрытые Столетия. Но почему они Скрытые? Не потому ли, что эволюционировавшее человечество не желает иметь с нами дела и не пускает нас в свое Время? Почему мы позволяем им оставаться Скрытыми? Не потому ли, что и мы не хотим иметь с ними дела и, потерпев неудачу в первый раз, отказались от всех дальнейших попыток? Я не хочу утверждать, что мы сознательно руководствуемся этими соображениями, но сознательно или подсознательно мы все-таки исходим из них.