Спустя какое-то время он слышит стук в дверь. Чжи позволяет войти, но никто не переступает через порог. Он сам поднимается и открывает дверь, за которой стоит внушительная фигура в красных одеяниях и черном головном уборе. Адмирал Чжэн. Он пришел один.
Чжи падает на пол к ногам адмирала. Он не представляет, почему удостоился такой чести.
— Главный картограф Ма Чжи. Можешь подняться.
Чжи пытается встать, но ноги так дрожат, что у него ничего не получается. Он продолжает лежать распростершись, не смея поднять глаз — вдруг видение исчезнет.
— Я ваш слуга, адмирал Чжэн.
Он слышит, как огромный человек заходится низким смехом.
— Это я уже понял, Ма Чжи. Это я уже понял. И все же мне бы доставило удовольствие, если бы ты поднялся.
Чжи поднимается, но продолжает смотреть в пол. Несмотря на потупленный взгляд, Чжи сознает, что они оба почти одного роста. Это его поражает; он всегда представлял адмирала Чжэна чуть ли не великаном.
— Посмотри на меня, Ма Чжи.
Чжи осмеливается посмотреть прямо в лицо своему герою. Он удивлен, видя, что черные глаза Чжэна блестят озорством.
Адмирал Чжэн ловит его взгляд, потом осматривает Чжи с головы до ног.
— А в тебе есть черты рода Ма. По правде говоря, ты слегка смахиваешь на моего отца.
— Для меня это честь, адмирал Чжэн.
Чжи знает, что они с адмиралом состоят в дальнем родстве, но услышать об их сходстве для него немыслимый комплимент.
— Я очень доволен твоими успехами за все годы, с тех пор как я вызвал тебя из Куньяна.
— Что значит «вызвал»? — выпаливает Чжи.
— Вот именно, вызвал. Когда император Юнлэ решил увеличить количество евнухов в своем услужении, я отыскал молодых родственников из своего родного городка и предоставил им эту возможность.
— Я не знал. — Чжи догадывается, что на этом покровительство адмирала не закончилось. — Так это вы добились для меня и Ма Ляна мест в Главном церемониальном управлении?
— Да, Ма Чжи. Я обеспечил тебе и остальным молодым людям из Куньяна подходящие посты. Не хотел, чтобы ты всю жизнь прислуживал младшим наложницам императора, исполняя их капризы.
Чжи снова падает на колени. Он оглушен тем, что находится в огромном долгу перед Чжэном.
— Благодарю вас, адмирал Чжэн.
— Пожалуйста, встань, Ма Чжи. Я пришел к тебе с одной просьбой.
— Все, что пожелаете, адмирал.
— Это просьба противоречит всем приказам нашего нового императора. И если тебя поймают, то ты сильно рискуешь, а мне придется все отрицать.
Чжи отвечает не сразу. Он размышляет, что будет с его семьей, если он согласится, а поборники нового мандаринского режима об этом узнают, но тут же сознает, что все возможности, предоставленные ему и его семейству: образование, путешествия, дополнительные деньги, перспектива улучшить положение родителей и братьев, пусть даже теперь равное нулю, — он получил благодаря милости адмирала Чжэна. Даже если Чжи не удастся восстановить былое положение рода Ма, он, по крайней мере, сможет заплатить свой долг адмиралу.
— Я служу вам, адмирал Чжэн. А потом уже всем остальным. — Чжи искренен в своей клятве.
— Я надеялся, что так и будет, Ма Чжи. Я прошу тебя собрать все карты и лоции с кораблей армады. Любые документы, свидетельствующие об открытиях экспедиции. При этом ты будешь объяснять всем, что выполняешь приказ об уничтожении этих материалов. Понятно?
— Да, адмирал, понятно.
Чжи понял просьбу адмирала, но ему невдомек, в чем состоит риск. Именно такое поручение будет всячески приветствоваться новым мандаринским режимом.
— Но прежде чем сжечь карты, я хочу, чтобы ты запомнил их наизусть. Сумеешь?
— Да, адмирал.
— Затем, отдавая дань покойному императору Юнлэ, ты создашь карту. На ней будут все земли, открытые нашими флотами. Это будет карта всего мира под небесами. А потом я хочу, чтобы ты нашел способ переправить карту на родину Марко Поло, единственную из многих стран, не подчиненную Китаю. Я не желаю, чтобы результаты нашего похода исчезли вместе с нами.
45
Наши дни
Томар, Португалия
Бен шлепнулся на пол с глухим стуком. Мара поспешила к нему на помощь, протянув руку. Бен встал, отряхнулся и начал изумленно озираться.
— Я чувствую себя как Говард Картер, вошедший в усыпальницу Тутанхамона, — сказал он.
— Присмотритесь внимательнее.
Ей хотелось убедиться, что их мнения совпадут.
Мара ждала, пока Бен светил фонариком на стены, колонны, пол, шкафы и скамьи и наконец потолок. Расплывчатые изображения, парящие над ними, обрели форму, промежутки голубого перестали быть бессмысленными.
— Плафон на потолке — это одна сплошная карта мира. На нее нанесены континенты, моря, острова, океаны… — Он все больше волновался. — Я вижу Америку, Австралию, Антарктиду, Тихий океан. Время создания карты — конец тысяча четыреста девяностых или начало тысяча пятисотых… — Бен умолк, внимательно вглядываясь в потолок.
— Все точно.
— А под плафоном расположены эмблемы ордена Христа.
Их одновременно потянуло к алтарю. Бен осветил фонариком латинскую надпись вокруг основания, с которой Мара не справилась.
— «На этой священной основе покоятся наши открытия».
Они исследовали миниатюрный саркофаг. Древний скульптор украсил его мраморными канатами, инкрустировал кораллами и жемчугом, обвязал золотыми морскими узлами.
Вместе они приподняли невероятно тяжелую каменную крышку. Отодвинув ее в сторону, посветили фонариками внутрь. Там лежал свиток.
Мара протянула к нему руку, но Бен ее остановил.
— Обязательно трогать? Мы можем ему повредить.
— Мы не для того проделали столь долгий путь, чтобы отказаться узнать, что спрятано в этой комнате.
Мара вынула свиток из хранилища. Бен держал над ним фонарь, пока Мара с огромной осторожностью разворачивала документ. Она боялась, как бы он не раскрошился от ее прикосновения.
Каждый поворот деревянной ручки разворачивал во всей красе изображение мира. Континенты, океаны и острова кружили на холсте в веселом танце. Даже в темноте свиток поражал живыми яркими красками. А по краям карты мерцали в грациозном ритме китайские иероглифы.
Бен не мог глаз отвести от шедевра. Он еще не заговорил, а Мара знала, что он скажет.
— Это та самая карта. Именно ее я нашел на раскопках.
— Я знаю. Но как такое возможно? Сюда никто не спускался уже несколько веков.
Он помолчал, прежде чем ответить.
— Погодите секунду. Посмотрите на правый угол. Видите крест ордена Христа?
— Да.
— На моей карте в этом углу изображен лотос. — Он посветил на правый угол карты. — Мне кажется, крест нанесен поверх лотоса. Но в остальном эти две карты идентичны.
Все фрагменты мозаики сошлись.
— Эрманно был прав. Сведения о китайской карте достигли Европы еще до начала эпохи Великих географических открытий. Создатель карты, должно быть, сделал копию, и она каким-то образом была доставлена в Португалию.
Бен кивнул.
— Выходит, у португальцев с самого начала была первая карта мира, и благодаря ей они получили в свое время мировое господство. Это на самом деле основа их открытий.
— Вот именно. Но мы ошибались насчет «Поклонения», — сказала Мара.
— Что вы имеете в виду?
— В первоначальной версии святой Винсент держал в руке вовсе не архитектурные планы. Он держал в руке эту карту. И профессор обещал ордену Христа хранить тайну вовсе не о первом этаже. Он поклялся хранить тайну карты. В первом варианте «Поклонение», вероятно, рассказывало историю о том, как Господь — через посредничество святого Винсента — передал эту карту мира ордену Христа, чтобы Португалия могла распространить христианство и получить господство в торговле. Эту историю португальцы затем скрыли: сначала зарисовали фрагмент на «Поклонении», затем построили этот этаж и наглухо его закрыли.
— А когда профессор решил нарушить обещание, данное ордену Христа — и, вероятно, Богу, — и поделиться этой важной тайной с нами, он не мог сделать это прямо. Возможно, ему пришлось даже скрыться. Но почему он вообще поделился с нами тайной?
— Вы говорили о профессоре, как о человеке кристальной честности. Наверняка он понимал, что карта, издавна скрываемая орденом, которую он, разумеется, никогда не видел, должна быть предана гласности, как только мы найдем нашу карту. В своей записке он намекает, что совесть не позволяет ему дольше хранить клятву.
— Я чувствую себя ужасно, Мара. Словно это я вынудил профессора Силву пойти на такой шаг.
Мара дотронулась до его руки.
— Бен, пожалуйста, не вините себя. Он рассказал нам обо всем по собственной воле.
Бен крепко сжал ее руку.
Мара продолжила:
— Он хотел, чтобы мы нашли и этот этаж, и эту карту. Без него мы в конце концов все равно нашли бы китайскую карту, но никогда не узнали бы обо всем этом.
— Так где же моя карта?
— У Диаша.
— Мне казалось, Диаша не существует.
— О нет, он существует. Диаш — это виконт Томар.
Бен недоуменно уставился на нее.
— Что?
— Это логично, ведь так? Виконт — теперешний грандмейстер ордена Христа, а также известный коллекционер карт, а его род уже несколько веков управляет комплексом. И он страстно отстаивает необходимость сохранять историю Португалии и добивается для своей родины места в Европейском союзе, обеспечивая ее экономическое будущее. Кто еще может быть Диашем, как не он?
— Боже мой, вы правы.
— Давайте теперь посмотрим, что хранится в этих шкафах. У нас осталось не так много времени.
Они разошлись по разным сторонам, обратившись к резным деревянным шкафам вдоль стен. Мара потянулась к дверце одного особенно роскошно украшенного шкафчика, надеясь, что древесина не сгнила за прошедшие века. Дверца не рухнула, не развалилась, когда Мара ее открыла.
Луч ее фонаря высветил внутри целую гору свитков, очень похожих на ту карту, что они обнаружили в саркофаге. Боясь повредить их, Мара тем не менее взяла один сверху. Развернув свиток, она увидела древнюю морскую лоцию африканского побережья.