Жалоба
О, как терплю я от жесткой моды
На переводы!..
Жена
Переводит «Нана»,
Вера —
Бодлера,
Лена —
Верлена,
Маленькая Зинка —
Метерлинка,
А старая мамаша —
Шолома Аша.
Предостереженье
Не пленяйся бранной славой,
О красавец молодой!
Не пленяйся думской славой.
Избиратель молодой.
Не бросайся с крайней правой
В бой неравный — в смертный бой.
О, я знаю: пораженье
Не страшит тебя в бою.
И любовь и уваженье
Ты снискал в родном краю.
Знаю я, что нет предлога
«Разъяснить» твой думский ценз:
Ты квартального налога
Уплатил последний пенс.
В летний зной, живя на даче.
Ты квартиру удержал
И платить налог собачий
Никогда не забывал.
Много лет ты без печали
Жил по милости небес,
И тебе не поручали
Охранять казенный лес.
Превышеньем земской власти
Не грешил ты никогда,
И не ждут тебя напасти
И повестки из суда.
Но боюсь: в пылу сражений
В избирательной борьбе
Ты не скроешь убеждений —
И конец придет тебе.
Освободители искусства
Формы, линии… освобождаются от науки, анатомии, перспективы и природы.
Их девиз: натура — дура!
И культура — тоже дура.
Им природа не нужна.
Лишь свобода быть должна!
Анатомия — в отставку!
Перспектива — на покой.
Освещенье — марш под лавку.
Формы, линии — долой!
Кисти, краски… Ну их к шуту…
Позабудем карандаш.
И в счастливую минуту
Уничтожим Эрмитаж!
Древний грек не ведал чувства
И не мыслил глубоко.
Оттого его искусство
Так прекрасно и легко!..
Как ликующее стадо,
Заживем мы без забот —
И тогда у нас Эллада
В полном блеске расцветет!
Владимир МАЯКОВСКИЙ
Вам!
Вам, проживающим за оргией оргию,
имеющим ванную и теплый клозет!
Как вам не стыдно о представленных
к Георгию
вычитывать из столбцов газет?!
Знаете ли вы, бездарные, многие,
думающие, нажраться лучше как, —
может быть, сейчас бомбой ноги
выдрало у Петрова-поручика?..
Если б он, приведенный на убой,
вдруг увидел, израненный,
как вы измазанной в котлете губой
похотливо напеваете Северянина!
Вам ли, любящим баб да блюда,
жизнь отдавать в угоду?!
Я лучше в баре блядям буду
подавать ананасную воду!
Гимн взятке
Пришли и славословим покорненько
тебя, дорогая взятка,
все здесь, от младшего дворника
до того, кто в золото заткан.
Всех, кто за нашей десницей
посмеет с укором глаза весть,
мы так, как им и не снится,
накажем мерзавцев за зависть.
Чтоб больше не смела вздыматься хула,
наденем мундиры и медали
и, выдвинув вперед убедительный кулак,
спросим: «А это видали?»
Если сверху смотреть — разинешь рот.
И взыграет от радости каждая мышца.
Россия сверху — прямо огород,
вся наливается, цветет и пышится.
А разве видано где-нибудь, чтоб стояла коза
и лезть в огород козе лень?..
Было бы время, я б доказал,
которые — коза и зелень.
И нечего доказывать — идите и берите.
Умолкнет газетная нечисть ведь.
Как баранов, надо стричь и брить их.
Чего стесняться в своем отечестве?
Внимательное отношение к взяточникам
Неужели и о взятках писать поэтам!
Дорогие, нам некогда. Нельзя так.
Вы, которые взяточники,
хотя бы поэтому,
не надо, не берите взяток.
Я, выколачивающий из строчек штаны, —
конечно, как начинающий, не очень часто,
я — еще и российский гражданин,
беззаветно чтящий и чиновника и участок.
Прихожу и выплакиваю все мои просьбы,
приникши щекою к светлому кителю.
Думает чиновник: «Эх, удалось бы!
Этак на двести птичку вытелю».
Сколько раз под сень чинов ник,
приносил обиды им.
«Эх, удалось бы, — думает чиновник, —
этак на триста бабочку выдоим».
Я знаю, надо и двести и триста вам —
возьмут, все равно, не те, так эти;
и руганью ни одного не обижу пристава:
может быть, у пристава дети.
Но лишний труд — доить поодиночно,
вы и так ведете в работе года.
Вот что я выдумал для вас нарочно —
Господа!
Взломайте шкалы, сундуки и ларчики,
берите деньги и драгоценности мамашины,
чтоб последний мальчонка в потненьком кулачике
зажал сбереженный рубль бумажный.
Костюмы соберите. Чтоб не было рваных.
Мамаша! Вытряхивайтесь из шубы беличьей!
У старых брюк обшарьте карманы —
в карманах копеек на сорок мелочи.
Все это узлами уложим и свяжем,
а сами, без денег и платья,
придем, поклонимся и скажем:
Нате!
Что нам деньги, транжирам и мотам!
Мы даже не знаем, куда нам деть их.
Берите, милые, берите, чего там!
Вы наши отцы, а мы ваши дети.
От холода не попадая зубом на зуб,
станем голые под голые небеса.
Берите, милые! Но только сразу.
Чтоб об этом больше никогда не писать.
Мое к этому отношение
Май ли уже расцвел над городом,
плачет ли, как побитый, хмуренький декабрик, —
весь год эта пухлая морда
маячит в дымах фабрик.
Брюшком обвисшим и гаденьким
лежит на воздушном откосе,
и пухлые губы бантиком
сложены в 88.
Внизу суетятся рабочие,
нищий у тумбы виден,
а у этого брюхо и все прочее —
лежит себе сыт, как Сытин.
Вкусной слюны разлились волны,
во рту громадном плещутся, как в бухте.
А полный! Боже, до чего он полный!
Сравнить если с ним, то худ и Апухтин.
Кони ли, цокая, по асфальту мчатся,
шарканье пешеходов ли подвернется под взгляд ему,
а ему все кажется: «Цаца! Цаца!» —
кричат ему, и все ему нравится, проклятому.
Растет улыбка, жирна и нагла,
рот до ушей разросся,
будто у него на роже спектакль-гала
затеяла труппа малороссов.
Солнце взойдет, и сейчас же луч его
ему щекочет пятки холеные,
и луна ничего не находит лучшего.
Объявляю всенародно: очень недоволен я.
Я спокоен, вежлив, сдержан тоже,
характер — как из кости слоновой точен,
а этому взял бы да и дал по роже:
не нравится он мне очень.
Лунная ночь
Пейзаж
Будет луна.
Есть уже
Немножко.
А вот и полная повисла в воздухе.
Это Бог, должно быть,
дивной,
серебряной ложкой
роется в звезде-ухе.
В. Я. Брюсову на память
Брюсов выпустил окончание поэмы Пушкина «Египетские ночи».
Разбоя след затерян прочно
во тьме египетских ночей.
Проверив рукопись
построчно,
гроши отсыпал казначей.
Бояться вам рожна какого?
Что
против Пушкину иметь?
Его кулак
навек закован
в спокойную в обиде медь.
Интернациональная басня
Петух однажды,
дог
и вор
такой скрепили договор:
дог
соберет из догов свору,
накрасть предоставлялось вору,
а петуху
про гром побед
орать,
и будет всем обед.
Но это все раскрылось скоро.
Прогнали
с трона
в шею
вора.
Навертывается мораль:
туда же
догу
не пора ль?
Сергей МИХЕЕВ
Песенка
Я оплáчу неутешно
Обманувшую
Весну.
Я сегодня
Утону…
Утону в его глазах —
Мне кругов бросать не надо…
Зажигай же, мать, лампаду —
Как невеста, я в цветах…
Я отраву приняла
У весеннего Распятья,
Нету ей противоядья:
Яд — любовь его была…
Я отраву приняла…
Если ж милый ждать устанет.
Беспощадна буду я —
Ему виселицей станет
Шея белая моя!