место работы. Это был один из гаражей дипломатического корпуса.
— Теперь, — говорил Петраков, — надо выяснить главное — чем интересуется Горбоносый и для кого старается?
Гоша Максимов был в ярости:
— Ну, прохвост, погоди, добегаешься ты у меня!
Эта угроза относилась к Руднику, который только что ушёл от преследования. И сейчас они с Тарковым сидели в служебной машине, не зная что им делать.
По тому, как Рудник осторожничал, они сразу догадались, что их Клиент идёт на какую-то важную встречу: он ехал сначала на такси, потом нырнул в метро «Парк культуры». Выйдя на «Фрунзенской», сел в троллейбус и сошёл у магазина «Синтетика». Вот тут-то они его и потеряли. Главная причина срыва заключалась, конечно, в том, что они боялись — Клиент их обнаружит.
Максимов соединился по рации с Рублёвым, ожидая неприятного разговора. Но Рублёв отнёсся к их неудаче спокойно.
— Никуда не денется. Возвращайтесь в управление.
А Рудник между тем в одной из аллей парка перед университетом на Ленинских горах беседовал с Кушницем.
— Послушайте, Ганс, по-моему, я свою задачу выполнил. Пора нам расстаться друзьями.
— Вы так считаете? — Ганс посмотрел, как его собеседник покусывает тонкие губы. — Боюсь, что там, наверху, не поймут вашего настроения. Операция, можно сказать, только началась.
— Но я сделал всё, что вы просили… Фамилию учёного я установил. Адрес института тоже… Я честно отработал, вознаграждение…
— Я передам вашу просьбу. Но скажите откровенно, что вас заставило прийти к этому выводу?
— У меня сдают нервы… Мне ведь уже под пятьдесят.
— Нервы?.. Это плохо. Надеюсь, вы не наделаете глупостей?
— Если только вы меня не доведёте до точки.
— О… Это уже звучит как угроза!
— Я никому не хочу угрожать. Я только прошу меня оставить в покое.
— Повторяю, я передам вашу просьбу. Но ведь это может повлиять на вашу карьеру!
— К чёрту карьеру!
— Вы, насколько мне известно, собирались на Запад?
— У меня изменились обстоятельства.
— Что случилось?
Рудник ответил не сразу. Достал сигарету, помял её с руках. Кушниц поднёс ему горящую зажигалку.
— У меня появилась женщина, которую я не хочу потерять. К тому же у нас будет ребёнок…
— Ах, эти женщины! — вздохнул Кушниц. — Сколько прекрасных умов они погубили!
— Можете смеяться. Но для меня это важно. Важней всего на свете.
С минуту они шли молча. Рудник жадно курил. Вид у него был мрачный.
— Вы, Павел, — заговорил наконец Кушниц, — нарушаете правила игры. Тот, кто однажды впрягся в нашу повозку, тянет её всю жизнь.
— С меня хватит! Я устал!
— Будьте благоразумны. От вас не так много требуется. Ещё месяц, другой, и всё окончится. Стоит ли поднимать бунт на корабле.
— Нет. Я выхожу из игры.
— Ваше дело. Смотрите. Только без глупостей. Это может плохо кончиться…
— Не только для меня…
Взгляды их встретились. Кушниц добродушно рассмеялся и похлопал своего собеседника по спине.
— Хорошо, я попытаюсь всё устроить. Договоримся о связи…
…Рудник возвращался на квартиру Матвеевой усталый, опустошённый. Он не мог вспоминать без злобы самодовольное лицо Кушница, его снисходительный тон. «Сопляк! Неужели этот юнец не понимает, что он у меня в руках. КГБ простило бы мне кое-какие грехи, выведи я его на чистую воду!»
Они его, конечно, будут шантажировать. Напомнят о прошлом. Что ж, он возьмёт в руки то же оружие. И посмотрим, кто кого!
Нет, не всё ещё потеряно. Есть ещё выход. Но он воспользуется им только в крайнем случае!
Глава девятаяКларк вступил в игру
Вот уже полтора месяца как Кларк приехал в Москву.
Прежде ему никогда не приходилось бывать в советской столице. Поэтому первые дни Кларк посвятил знакомству с городом. Он объездил на машине и исходил все интересные исторические места. Город понравился ему сочетанием древности и современной архитектуры с её панелями из стекла и бетона.
Решив во что бы то ни стало изучить русский, нанял себе преподавателя из числа русских служащих посольства, накупил книг по истории России, по истории искусства и архитектуры. Кларк рассматривал новое назначение как значительный шаг вверх по служебной лестнице, как вершину своей тридцатилетней карьеры и поэтому устраивался в Москве прочно и надолго.
Дня через два после приезда он встретился с Маккензи. Первую беседу они провели в специальной «тёмной» комнате, которая опечатывалась после рабочего дня и куда посторонним вход был воспрещён. Маккензи проинформировал Кларка о том, как идёт операция «Феникс».
В глубине души Маккензи относился к этому мурлыкающему толстяку снисходительно. Странно, думал он, что этого типа прислали сюда, чтобы руководить операцией. Что он понимает в России? Вот он, Маккензи, прожил здесь семь лет и то не посмел бы сказать, что он специалист по этой стране. Но одно Маккензи усвоил твёрдо: все эти разглагольствования политиков об агрессивности Советской России, о военной угрозе с её стороны Западу не соответствовали истине. Он пришёл к этому выводу на основе личных впечатлений. Пришёл не сразу. Первое время мешало предубеждение. Но потом у него была возможность поездить по стране. Маккензи побывал в Сибири и в Средней Азии, в Серпухове и Дубне. Страна была занята гигантским мирным строительством. Зачем ей война? Мир — вот что ей нужно в первую очередь. И она действительно делала всё, чтобы над её городами и полями сияло мирное солнце.
Но, разумеется, все эти мысли Джозеф Маккензи хранил при себе. Он послушно выполнял то, что ему поручили, и с нетерпением ждал, когда окончится срок его пребывания и он сможет вернуться в свой чистенький уютный коттедж в пригороде Лондона, чтобы выращивать розы и стричь газоны.
Кларк пришёлся Маккензи не по душе: он много курил, хлестал виски и, как показалось ему, был абсолютно лишён чувства юмора — качества, которое Джозеф Маккензи считал первым признаком истинного джентльмена.
— Как Ганс? — спросил англичанин, покончив с приветствиями и приготовлением виски. — Обжился?
— Да, его встретили неплохо. Едва не угодил в лапы русской контрразведки.
Взгляд Кларка остекленел.
— Вы шутите?
— Нисколько. Тайник раскрыт.
И Маккензи рассказал, как он заметил у могилы купца Маклакова «хвост», как успел всё-таки предупредить Кушница об опасности.
Кларк долго молчал, задумчиво отхлёбывая из гранёного стакана с толстым дном виски.
— Тайник сменим, — проговорил он наконец. — На это нужно два-три дня. Я должен найти надёжное место.
Кларк был явно взволнован, но старался говорить с Маккензи спокойно.
— Что нового сообщает Кушниц о Смелякове?
— Пока только самые общие сведения. Нужно какое-то время, чтобы он как следует сблизился со Смеляковым.
Маккензи не спеша закурил.
— Из того, что мне стало известно о Смелякове, напрашивается вывод, что у этого человека есть только одна большая страсть: наука. Его не интересуют деньги. Да он в них и не нуждается. Научная слава — вот предел всех его желаний. Он фанатик. Фанатик от науки. И здесь его слабое место. Со всех других сторон он неуязвим. Правда, у него есть зять, ещё совсем молодой человек. Муж дочери Смелякова. Это вполне подходящий материал для работы. Но недавно мне стало известно, что им заинтересовались органы милиции.
— Тогда воздержитесь от контакта с ним, — посоветовал Кларк.
— Мы так и решили…
— Значит, вы говорите, — Кларк задумчиво крутил стакан в руках, — что Смелякова интересует только научная слава? Если я не ошибаюсь, он работает над проблемой твёрдого топлива для стратегических ракет?
— Да, это так.
— Прекрасно. Знаете, дорогой Джозеф, у меня есть неплохая мысль. Тщеславие — ахиллесова пята Смелякова, и почему бы нам не метнуть копьё именно в это место. Вот послушайте…
Кларка охватила лихорадочная жажда деятельности. Он принялся сам разрабатывать систему связи для своей агентурной сети. Но в тот самый момент, когда он считал, что дела идут прекрасно, от Кушница поступило тревожное сообщение — взбунтовался агент, игравший главную роль в операции «Феникс». Кларк знал, как трудно в этой стране найти подходящих сотрудников вообще, а для данной операции — особенно. Уход Рудника мог замедлить дело. А этого допускать нельзя.
Но больше всего Кларк боялся, что, этот агент побежит в органы контрразведки с повинной. От такой мысли у Кларка пробегал холодок по спине. Ведь явка Рудника с повинной означала провал и его, Кларка. Последовал бы отзыв из Москвы. Скандал в прессе. Нет, этого Кларк не допустит. Операция «Феникс» должна поднять его ещё на одну ступеньку служебной лестницы. Кларк не хотел уходить на пенсию жалким, никому не известным неудачником. «Неизвестные солдаты, — любил говорить он, — хороши только в могиле».
Получив известие от Кушница, Кларк заперся в кабинете, решив тщательно обдумать сложившуюся ситуацию. Налив себе виски и выпив, поднялся и зашагал по комнате. Кларк испытывал чувство, которое, наверное, испытывает человек в падающем самолёте. Он знает, что мчится навстречу гибели, он мечется в ужасе, но изменить ничего не в силах.
Кларк изо всех сил пытался не поддаваться этому чувству. Нет, катастрофы допустить нельзя. Тридцать лет он, сын простого бухгалтера, карабкался наверх, падал и снова карабкался, интриговал, обманывал, завидовал более удачливым, работал не покладая рук. Так неужели все его усилия войти в число вершителей судеб мира должны разбиться вдребезги?
В середине августа отдел печати МИД СССР организовал для дипломатов, аккредитованных в Москве, поездку в Ясную Поляну. Изъявили желание поехать главным образом те, кто недавно жил в Москве и кто пользовался любым случаем, чтобы расширить свои познания о русской культуре. Многие отправлялись вместе с жёнами и детьми, многие ехали просто потому, что экскурсия давала им возможность познакомиться со своими коллегами из других посольств, установить более тесные с ними контакты. Некоторые согласились принять участие просто потому, что поездка давала им возможность развлечься.