меня не видит. Ну, вот и все, друг, попался!
«За мной хвост? — с изумлением подумал Евгений Александрович и еще раз посмотрел в зеркало. — Ну, точно, настоящий хвост. Здоровенный мужик за рулем зеленых «Жигулей». Любопытно, что этому огурцу от меня надо, неужели это после встречи с Вернером? Нет, не может быть! Скорее всего его подослал Поляков с Настенькой. А может, он из милиции? Ну-ка, парень, уйдем-ка мы от тебя. Колымага твоя, сразу видать, доисторическая. Или в нашей доблестной милиции ничего лучше нет?
Точно, хвост. Вот он опять за мной прется. Ах ты, дьявол! Чего тебе от меня надо? Сейчас мы от тебя скроемся. Вот так, направо, а здесь налево. Что, голубчик, слопал? Не подавился? Вот так-то, знай наших! Евгений Александрович Зайцев не зря за рулем «скорой помощи» пять лет горбился. Первый класс не по блату получал, а по всем советским законам.
Ох ты, опять сел. Да, паршивое дело. И бензина у меня мало. Сейчас бы на шоссе рвануть, а там — сто сорок и ищи ветра в поле. Что же делать? Неужто милиция? Неужто правда этот свинья Поляков настрочил? А что он может доказать? Да все может. Только одна радость, что ничего не найдут. А вдруг это не из милиции, а Настенькин ухажер? Может, она уговорила его, чтобы он меня припугнул? Но меня не припугнешь, дурочка. У меня с собой на этот случай всегда под рукой игрушка есть, вот здесь, под сиденьем. Да, та самая, из которой ты по сосне промазала. Только руку просунуть — и пожалуйста: семь дырок к вашим услугам. Машинка работает, как часы швейцарские. Пусть попробует напугать.
Ну, вот и нет тебя. Ушел я. Так, теперь можно расслабиться. Ни к чему хорошему в городе эта гонка не приведет. Эх, выбраться бы с тобой на шоссе, к повороту, где Эдгар разбился. Там бы я тебя сделал, как миленького. Ты бы у меня кувыркался еще лучше, так, что смотреть любо-дорого. А бензин на исходе, вон уже красная лампочка горит. В багажнике на всякий случай всегда полная канистра, но для этого время нужно, а у меня его сейчас нет».
Последние три дня Евгений Александрович ночевал у сестры, объяснив ей прямо, без выдумок, что поругался с Настенькой и тестем, которые потребовали дележки.
— А что я тебе говорила, что? — злорадно засмеялась Ольга, но, увидев бледное, искаженное злобой лицо Евгения Александровича, спрятала улыбку. — Ладно, ладно, ложись отдыхать, я тебе на диване постелю, а Валентин у родителей поживет пока. И не расстраивайся особенно из-за этих подонков. С волками жить, братишка, по-волчьи выть. Понятно теперь?
— Б-без тебя знаю, — огрызнулся он и, едва раздевшись, уснул мертвым сном.
На работе никто даже не догадывался об их размолвке. Настенька оказалась превосходной актрисой, называла его как всегда — по имени-отчеству, а когда они оставались на какие-то минуты вдвоем, кривила в усмешке тонкие губы:
— Ну что, грозный муж, не надумал еще возвращаться?
— Диван, чтобы спать, у меня есть, а работы х-хватает.
— А женщин? — вспыхнула Настенька.
— Н-ничего, я пост великий объявил, — усмехнулся Евгений Александрович, — для здоровья согласно одноименному популярному журналу полезно.
— Ну-ну, — уже ласковей улыбнулась она, — терпи, казак, атаманом будешь.
Нет, не могла она написать в милицию, да и узнал бы Евгений Александрович этого местного сыщика, который мчался за ним по всему городу. Скорее всего он кто-то из знакомых Полякова. Неужели тесть оказался на поверку таким подлым человеком? Неужели он способен на такую низость? — с возмущением думал Евгений Александрович, отдыхая от преследования под могучими тополями, беспрерывно ронявшими крупные, как лопаты, листья на дорогу.
— А-а, вот и сыщик! — воскликнул он, заметив в зеркало, что сзади приближаются зеленые «Жигули». Ничего, милый, сейчас мы тебя снова в грязь мордой сунем. Давай, давай, подъезжай.
Как только зеленая машина остановилась метрах в пяти от него и из нее вышел огромного роста незнакомый мужчина с крупным угрюмым лицом, Евгений Александрович мгновенно завел мотор и, промчавшись метров триста, свернул вправо, потом захохотал на весь салон, поняв, что это вовсе не милиционер и даже не подосланный Поляковым мститель. Но где же он все-таки с ним встречался? Ведь точно, видел уже раз этого человека, он запомнился грубым красивым лицом, ростом и вялой слоновьей походкой, за которой без труда угадывается немалая физическая сила. Да, с таким один на один без ничего не справишься, такого только и остается, что продырявить в темном месте да уйти, чтобы не надоедал. Но дырявить — это, разумеется, крайнее дело. Это лишь в том случае, если кто-то пронюхал, о чем я говорил с Вернером. Но этого быть не может! А впрочем, с какой стати я от него бегаю? Почему я испугался? — подумал Евгений Александрович. Может, человек меня по важному вопросу ищет, а я выдумал бог весть что? Да, это нервы. Надо все-таки заставить себя по утрам обливаться холодной водой. А спрошу-ка я его сам. Если ищет — скажет зачем.
Евгений Александрович повернул еще раз вправо на узкий переулок и буквально через триста метров заметил сквозь редкие кусты акации сначала голову и плечи своего преследователя, который стоял к нему спиной, а потом и машину.
Евгений Александрович выключил мотор и почти бесшумно подъехал к зеленым «Жигулям», вышел из машины, оставив на всякий случай дверцу открытой. Скальпель с удобным чехольчиком на лезвии всегда лежал в левом внешнем кармане пиджака.
— Вам что угодно, гражданин? — резко и грубо спросил Евгений Александрович.
Мужчина вздрогнул и обернулся:
— А-а, это вы? Ну, вы даете, товарищ Зайцев.
— О-о, даже так? С кем имею честь?
Мужчина повертел головой по сторонам. Невольно поддавшись этому движению, Евгений Александрович тоже посмотрел влево и вправо. Знаки он подает кому, что ли? Нет, не похоже, слишком глаза у него бегают.
— Серегин, Василий меня зовут, — мужчина протянул было руку, но, видя, что Евгений Александрович свои сложил за спину, смущенно крякнул.
— Ужасно рад, просто невероятно. И что же в-вам от меня угодно, милостивый государь?
— Я от Кудрявцевой, — прошептал мужчина.
— Кто такая? — Евгений Александрович недоуменно поднял плечи. — И почему от нее, а не от Ивановой, Петровой, Сидоровой?
— От Елены Петровны.
— Простите великодушно, но я не знаю такой.
— Бросьте заливать, — обиделся растерянно мужчина, — она вам кое-что продавала, а вы покупали. Патрончики. С моей, между прочим, помощью и под моим руководством.
— Не понимаю, г-гражданин. Абсолютно. При чем здесь Кудрявцева, как в-вы сказали? Елена Петровна и я?
— Ну, дает, молодец! Евгений Александрович, да хватит вам дурака валять и прикидываться, — мужчина улыбнулся, — вы же не ребенок малый, да и я не пацан какой. Я же ее привозил к вам в поликлинику несколько раз. Непонятно?
— И что вам теперь нужно? — Евгений Александрович вдруг подумал, что с магаданской вдовушкой что-то случилось. — С ней что-то произошло? — спросил он и замер в ожидании ответа.
— Ничего! Просто она в Москву уехала насчет желудка, к платным врачам. А мне поручила продать вам кое-что.
— Почему именно вам? — Евгений Александрович с облегчением понял, что у вдовушки все в порядке, что у нее, видимо, одновременно с деньгами появился любовник. Все правильно: мухи на мед летят быстро.
Странно, что он не знает о ее приезде.
— Ну, потому что я, — чуть смутился Серегин и хмыкнул, — в общем, любовь мы крутим. Теперь ясно? Но это детали. А ей лишний раз приезжать к вам, маячить — тоже ни к чему.
Это верно, подумал Евгений Александрович и спросил:
— Вы мне хотели что-то предложить? Много рыжья?
— Чего-чего? — не понял Серегин.
— Патрончиков. Сколько граммов? — сказал Евгений Александрович чуть раздраженно и оглянулся. Улочка была пустой.
— Шестьсот, — выпалил Серегин. — Хватит?
— Вы что, с ума сошли? — Зайцев сглотнул ком в горле.
— Не верите? Точно — шестьсот, я на фотографических весах взвешивал, я их специально для этого купил. Для точности.
— Да что вы так орете? Неужели потише нельзя? Форма та же?
— Конечно, — с улыбкой прошептал Серегин. — Чай, сам сделал.
— Послушайте, — нахмурился Зайцев, — но ведь так же н-нельзя, уважаемый! Ведь вы меня с Еленой Петровной совсем ограбили. Вы думаете, я деньги на станке печатаю? Или у меня их дома два мешка от бабушки осталось?
— Ничего я не думаю, — ухмыльнулся Серегин. — Мне деньги нужны, и все. Где вы их найдете, не мое дело. А если не хотите, я могу и другого покупателя поискать. Вы же в городе не один такой врач.
— Простите, но откуда вы откопаете дурака, чтобы он сразу выложил вам девять тысяч?
— Почему это девять? Если по двадцать рублей за грамм, то будет двенадцать.
— О-о, д-да вы еще и считать умеете?
— А как же, мы считаем неплохо.
— У вас этого магаданского н-наследства еще много осталось? — Евгений Александрович понимал, что нельзя допустить, чтобы этот дурак и его любовница искали другого покупателя. Сразу же видно, что и он, и она — олухи царя небесного. Они же в любую минуту могут нарваться на подставное лицо, а тот их в два счета определит, куда надо, и они расколются, они выдадут его, Евгения Александровича Зайцева. Но уж очень много сразу — шестьсот граммов. Деньги, правда, есть, однако поторговаться надо. Продала же однажды вдовушка целую горсть слитков по одиннадцать рублей. Ничего, не сопротивлялась. И этого можно обойти.
— Ну, вот что, Василий, — Зайцев оглядел Серегина с головы до ног и решил, что величать его по имени и отчеству слишком большая роскошь. — Через полчаса могу предложить сразу шесть тысяч, а через день — еще три. Не согласны — до свидания, — он повернулся и сделал решительный шаг к своей машине.
— Черт с вами, — раздался за спиной голос Серегина, — согласен! А через полчаса где?
— Давайте патроны и езжайте за мной метрах в ста.
— Не-ет, дорогой, — Серегин покачал крупной головой, — так не годится. Только из рук в руки.