Карпов облокотился о перила...
21
После разговора с Лоховой Савичев несколько дней следил за женой повара. Где живет она, удалось узнать без труда — через адресный стол. Потом он неоднократно встречал Анну Петровну Рогову на улице.
Но только сегодня, столкнувшись с женщиной лицом к лицу, он увидел на шее ее ожерелье. Расспрашивая Рогову о том, как пройти на улицу Радио, Савичев с трудом сохранял самообладание.
А когда Анна Петровна удалилась, он решил, что должен действовать не откладывая.
Савичев был способен на все: на подлость, на подлог, на измену. Но грабить ему не приходилось никогда. Однако обстоятельства складывались так, что другого пути для достижения цели не было.
И он стал ждать возвращения Анны Роговой.
Около полуночи, заметив на углу женскую фигуру, он пробрался в парадное и тростью разбил электрическую лампочку.
Прижавшись к стене, затаив дыхание, он видел, как Рогова поднимается вверх. Силуэт четко вырисовывался на фоне дверного проема.
Когда женщина поравнялась с ним, он зажмурился и изо всех сил ударил ее по голове. Трость выскользнула из рук Савичева и, задев о решетку перил, полетела вниз.
Падая, Анна крикнула. Савичев бросился было бежать, но, овладев собой, вернулся и снял с шеи неподвижно лежавшей женщины ожерелье.
Выходя на улицу, он слышал, как наверху скрипнула дверь.
Зажав в руке ожерелье, не помня себя от страха, спешил Савичев домой.
В ушах его еще стоял протяжный стон Роговой.
Сердце инженера бешено колотилось. Он то и дело вытирал лоб платком.
Мысли Савичева путались, сбивались. Отправляясь выполнять поручение Лоховой, он и предположить не мог, что все окончится так...
Выследив Рогову, он намеревался только припугнуть ее. А вышло по-другому. Он не рассчитал удар, и, возможно, женщина убита.
Начитавшись криминальных романов, Савичев знал, что преступник всегда оставляет после себя следы, которые в конце концов приводят к его разоблачению.
А тут еще эта проклятая трость. Ее он взял по совету Лоховой.
— Если Рогова будет сопротивляться — оглушите ее, — сказала она.
И вот трость утеряна, утеряна на месте преступления.
Несколько успокоившись, инженер вспомнил, что трость, выскользнув из его рук, упала в лестничный пролет. Он явственно слышал стук.
Это несколько облегчало положение. Трость будет найдена, если будет найдена вообще, далеко от места преступления. Но кто знает...
Поднявшись на второй этаж. Савичев трясущимися руками отпер дверь квартиры и осторожно, чтобы не потревожить соседей, пробрался в свою комнату. Там, не зажигая света, он долго стоял у окна, восстанавливая события этой ночи.
И когда наступил рассвет, решение созрело в уме Савичева.
— Вернуть трость, вернуть, пока не обнаружили ее...
Он предполагал, что представители следственных органов, занятые обследованием лестничной площадки, вряд ли обратят внимание на упавшую в пролет трость.
Было около семи часов утра, когда он, выбритый, но с утомленным от бессонной ночи лицом, вышел из дому.
Город уже проснулся. На улицах было людно. Спешили прохожие.
Савичев постоял недолго на перекрестке, раздумывая. Затем направился к автобусной остановке. Когда подошла машина, инженер, расталкивая очередь, втиснулся в нее.
У Центрального рынка он сошел. Оглядевшись по сторонам, увидел мальчугана лет двенадцати. Он сидел на ящике, подсчитывая выручку.
Без сомнения, это был один из обычных для приморского города мальчишек-рыболовов, в дни каникул сочетающих приятное с полезным.
— Эй, парень, — окликнул его Савичев, — хочешь заработать?
— А что надо? — деловито осведомился юный рыболов.
— Понимаешь, какой случай, — объяснил инженер. — Вчера в гостях был. Так когда возвращался, уронил на лестнице палку. В самый низ...
— Дорогая? — поинтересовался паренек.
— Не то что дорогая, а память...
— Ясно, — кивнул паренек. — Достать надо?
— Вот именно, — подтвердил Савичев. — Я заплачу.
— Тогда пошли, — согласился паренек.
К дому, где жила Рогова, они добрались пешком. Не доходя двух кварталов, Савичев замедлил шаги.
— Видишь высокий тополь? — спросил он юного спутника.
Тот кивнул.
— Так напротив парадное. Вот там и потерял.
— Ладно, — понял паренек. — Сделаю вмиг.
Он вскинул на инженера серые глаза:
— А вы что, не пойдете?
Савичев отрицательно покачал головой:
— Нет.
— Почему?
— Неудобно мне. Вчера выпили крепко.
— Ну и ну... — удивленно проговорил паренек и добавил: — Постойте тут.
Он подтянул короткие штаны и побежал к тополю.
Савичев с тревогой огляделся по сторонам.
Но все вокруг выглядело обычно. У ворот домов, как всегда, играли деты. На углу постовой милиционер заученными движениями регулировал поток транспорта.
«Это я ловко сообразил, — мелькнула у Савичева мысль. — Самому, конечно, рискованно. А мальчишка что? Тут их много шляется, таких».
Паренек не заставил себя долго ждать. Вскоре он снова появился на улице. Помахивая тростью, подбежал к Савичеву:
— Держите ваше имущество. Намучился. В самом низу лежала. Пришлось на руках спускаться.
— Это ты молодец... Молодец... — бормотал Савичев, вручая пареньку деньги.
Тот с удивлением взглянул на пятидесятирублевку.
— Вы что, дядя? Много ведь...
— Давай сматывайся, — легонько подтолкнул его инженер.
Паренек свистнул, оглядел Савичева с ног до головы:
— Тогда пока!
И прежде, чем инженер успел ответить, вскочил на подножку трамвая.
Савичев, довольный собой, направился в контору.
На службу он все же опоздал. Лохова уже была на своем месте.
Она внимательно слушала старика-бухгалтера и, видимо, не заметила появления Савичева.
Час проходил за часом, а Лохова в кабинете не появлялась.
Нервничая, Савичев ходил из угла в угол.
Ему не терпелось поскорее избавиться от проклятого ожерелья, причинившего столько хлопот.
И лишь в полдень, в обеденный перерыв, скрипнула дверь кабинета и вошла Лохова.
— Давайте, — коротко приказала она.
Савичев молча вручил ей ожерелье.
Несколько секунд Ольга разглядывала его. И вдруг глаза ее сузились, лицо потемнело.
— Это ожерелье было на Роговой? — спросила она.
— Конечно, — подтвердил инженер.
Теперь, когда опасность миновала, он держался уверенно и даже слегка гордился собой.
— Точно? — настаивала Лохова.
— Что вы, Ольга Владимировна. Если бы вы знали, с каким риском...
— Догадываюсь, — перебила машинистка.
— Вот только неизвестно, что с Роговой. Кажется, я сильно ударил...
— Она жива, — сухо произнесла Лохова.
— Слава богу, — вырвалось у Савичева. — Это правда?
Лохова криво усмехнулась:
— Раз говорю, — значит правда.
Не потрудившись подумать, откуда это известно Лоховой, Савичев вздохнул с облегчением. Теперь ничто не грозит ему. Не станут же разыскивать похитителя грошовой безделушки.
Внезапно Лохова спросила:
— Почему вы сегодня опоздали на два часа?
Савичев замялся:
— Так, знаете...
— Я спрашиваю, почему вы задержались? — повысила голос Лохова.
— Ну, раз вы настаиваете... — начал Савичев и рассказал о случае с тростью.
— Уверяю вас, Ольга Владимировна, — заверил инженер, — никто не видел трости. Иначе она не оказалась бы на месте.
Лохова пристально посмотрела на Савичева.
Тот отвел глаза в сторону.
— Значит, потеряли... — в раздумьи проговорила сна.
Потом встряхнула головой и как ни в чем не бывало сказала тихо:
— Что ж, поздравляю, Антон Степанович. Претензий к вам нет.
— Надеюсь, я оправдал доверие?
Лохова кивнула.
— И могу рассчитывать на награду?
— О, да... — натянуто улыбаясь, выдавила она.
Стемнело, когда Савичев вышел из конторы. Настроение у него было приподнятое. Еще бы! Опасности остались позади, и теперь ничто не угрожает ему.
Савичев не сомневался, что Лохова — агент иностранной разведки, ставленница Вейса.
Но, связанный с ней преступлением, памятуя о своем темном прошлом, не собирался выдавать ее. Напротив, он полагал, что безопасность Лоховой — гарантия его свободы.
«А раз обстоятельства сложились так, — решил Савичев, — надо пользоваться ими».
Знакомство с Лоховой принесло ему немало выгод. А впереди открывались приятные перспективы. Нужно только помалкивать и не зевать.
Недалек тот час, когда он заживет привольно и беззаботно. Разве не обещала Лохова переправить его за границу?
Савичев, легонько насвистывая, пробирался в толпе.
У киоска он остановился и потребовал стакан портвейна. Выпив, расплатился и двинулся дальше.
У перекрестка он задержался. Мимо, шурша покрышками, проносились машины. Громыхали колесами, скрежетали на поворотах трамваи. Над зданием кинотеатра переливалась неоновым светом реклама. Смех, людские голоса сливались в знакомый шум большого города.
После выпитого в голове Савичева слегка шумело.
«Хорошо!» — подумал он и, опустив руку в карман пиджака, нащупал что-то твердое.
Оказалось, что была конфета.
— Вот кстати, — пробормотал Савичев. — Затерялась...
Он развернул обертку и сунул конфету в рот.
А мгновение спустя перед глазами его поплыли огненные круги. Сперло дыхание, бешено заколотилось сердце. Он попытался крикнуть, но из груди его вырвался только хрип.
Ноги подкосились, и Савичев ничком рухнул на панель.
22
О происшествии на Якорной Сомову стало известно в ту же ночь. Сопоставляя обстоятельства, майор понял, что между убийством Роговой и сингапурской покупкой кока существует связь. Но какая?
Прежде всего майор решил переговорить со следователем Карповым. Они встречались и раньше, при служебных обстоятельствах, а иногда и за дружеской беседой.
Карпов был известен как опытный, влюбленный в свою профессию следователь. Старый чекист, отдавший молодость делу революции, он и в мирные годы самоотверженно служил Родине.