Майор был уверен, что аппарат моряки найдут, а что будет дальше, это уже дело других: у каждого своя служба. Волновало только неожиданное несчастье с замполитом. Что с ним? Упал, отравился в городе чем-нибудь или на него напали? Если напали, была бы кровь...
Неподвижно стоящего в темноте начальника заставы заметил мичман. Подошел к нему.
– Товарищ майор, вы бы пока погрелись в машине. Работа у нас затянется часа на полтора...
Поглядев на мичмана, чье круглое мальчишеское лицо сияло, несмотря на старание быть серьезным, майор скорее машинально, нежели любопытствуя, спросил:
– Думаете, мичман, это будет сложно?
– Так точно! – отчеканил мичман. Вопрос, заданный майором в такой, прямо скажем, уважительной форме, давал дорогу пространному объяснению, а именно этого и хотелось молодому моряку: ему впервые поручили руководство серьезной операцией.
– Если предположить, что нарушитель рассчитывал вновь воспользоваться подводным аппаратом для возвращения, тогда он не просто затопил свою «машинку», бросив где придется. Он постарался спрятать ее понадежней. «А как же гидрокостюм?» – хотел было спросить Евгений Артурович, но передумал: уж больно увлеченно рассказывал мичман. А тот продолжал:
– Поэтому думаю, что найти аппарат будет непросто. К тому же вода холодная, придется делать перерывы.
В этот момент с дюны скатился пограничник-связист.
– Товарищ майор, вас вызывает «Нева»! – Слово «Нева» на шифрованном языке службы означало «начальник отряда».
Евгений Артурович взял наушник, сдвинув шапку, приложил к уху.
– Слушает майор Крастынь.
– Евгений Артурович, слушай меня внимательно. Срочно организуй поиски по маршруту нарушителя. Ищите во втором лесу березу с развилкой в двух метрах от земли. В развилку вложен нейлоновый пакет. В нем должно быть двадцать тысяч рублей. Пакет – в оболочке, замаскированной под бересту. Найдешь, доложи немедленно!
– Есть, товарищ полковник!
Отдохнув с полчаса, майор Савин вызвал переводчика, приказал привести задержанного. Тот, видимо, провел время в размышлениях. Принял строгий вид, который мог означать решение больше ничего не говорить или, наоборот, сообщить что-то важное. Майор через переводчика спросил, не хочет ли задержанный закурить. Бергманис отказался – некурящий и несмело попросил чашку крепкого кофе.
Отпивая его маленькими глотками, о чем-то думал. Майор не торопил. Бергманис начал сам.
– По-моему, вы мне не верите. Ну, что ж... Помните, я говорил о деньгах, которые обещал тот религиозный деятель? Я привез эти деньги! Я спрятал их в лесу, пока бежал. Они в нейлоновом пакете, окрашенном под цвет березовой коры. Я сделал все точно, как мне приказали там. Сразу вы не найдете, – я путал следы. Теперь можете поверить в мою полную правдивость.
– Сейчас проверим, – спокойно сказал майор Савин. Тут же по телефону передал это сообщение начальнику погранотряда. И вот тогда-то полковник Бондаренко и вызвал на связь начальника заставы.
– Сколько же времени вы плыли? – И опять, как недавно о сестре, этот второстепенный вопрос вызвал волнение.
– Часов у меня не было. У меня вообще ничего не было, кроме денег.
– А... цветные открытки, две штуки?
– Какие открытки?.. Ах, те... Тоже они дали. Сказали, вроде бы на счастье. Все равно, дурак, попался.
– Ну, допустим, Рига на счастье... А Вильнюс зачем?
Бергманис молча пожал широкими плечами.
– Ну, хорошо, – терпеливо продолжал майор Савин. – Допустим, я вам поверил. Расскажите теперь, как вы ориентировались под водой? Судя по открыткам, вы предполагали возможность очень большой ошибки в курсе.
– Нет. Там так устроено, что в курсе ошибиться нельзя. У меня перед глазами все время был прибор, укрепленный на раме аппарата. На круглом темном поле – неподвижная светящаяся точка и качающаяся светящаяся стрелка. Надо было держать их все время на одной линии, и все!
– А руль глубины тоже был?
– Кто его знает, может, и был. То есть, конечно, был.
Допрос шел вяло. Оба – и следователь и допрашиваемый – думали о другом. Они ждали телефонного звонка.
И вот он раздался.
Майор Савин слушал спокойно, никак не выражая своего отношения к тому, о чем ему говорил полковник Бондаренко. В конце сообщения поблагодарил и положил трубку.
– Ну, что ж, Бергманис, – сказал майор Савин, поднимаясь из-за столика. – Ваши показания подтвердились. Деньги найдены. – И после маленькой паузы закончил: – Осталось найти аппарат.
– А вдруг вы его не найдете?
За окнами штаба погранотряда уже занялось робкое апрельское утро. После звонка о найденных деньгах прошло часа три. Полковник Бондаренко прилег у себя в кабинете на диван, накрывшись шинелью.
Его поднял телефонный звонок, зазвучавший особенно резко после долгой тишины. Полковник быстро вскочил. Докладывал майор Крастынь. Начальник отряда слушал, не перебивая, лишь иногда произносил: «Так... так...». Закончив разговор, попросил телефониста соединить с дежурным.
– Всех офицеров – ко мне! Позвоните майору Савину, пусть приезжает немедленно.
Через несколько минут в кабинете начальника отряда собрались офицеры. Среди них – начальник физподготовки отряда капитан Гусаров.
Стоя за столом, начальник отряда объявил:
– Товарищи офицеры! Подводный аппарат найден. Это тандем. Границу перешли два человека. – Подождав, пока смысл сказанного дойдет до каждого, он продолжал: – О втором нарушителе никаких данных нет.
Отдав необходимые распоряжения по организации и проведению поиска, полковник отпустил офицеров, попросив задержаться начальника штаба и капитана Гусарова.
– Взять собаку, обыскать место, где случилось происшествие с лейтенантом Палагутиным, это организуете вы, – сказал он начальнику штаба. – А вы, капитан Гусаров, берите машину и быстро доставьте сюда подводный аппарат.
К начальнику штаба подошел майор Савин.
– Мне думается, следует обратить особое внимание на верхнюю одежду подозрительных лиц... Вряд ли на втором нарушителе может быть тяжелая верхняя одежда.
– Учту, товарищ майор, – ответил начальник штаба. У самой двери майор Савин остановил капитана Гусарова.
– У меня к вам большая просьба. Прямо сразу, по телефону опишите мне устройство аппарата, отметьте, что вам, лучше нас знающему подводный спорт, особенно бросилось в глаза.
– Есть позвонить по телефону. Вы будете здесь, у полковника?
– Пока буду здесь.
Капитану Гусарову ехать на заставу не пришлось. Майор Крастынь сам доставил аппарат в штаб отряда.
Два пограничника внесли его в кабинет полковника Бондаренко.
Крастынь выглядел плохо. Под глазами черные круги, лицо осунувшееся.
– Зачем приехал, майор? – Начальник отряда, тоже порядком утомленный после бессонной ночи, посмотрел на майора с участием. – Прислал бы эту штуку с прапорщиком, а сам отдохнул бы. Столько часов на ногах...
– Спасибо, Сергей Александрович... Но мне пришел в голову похожий случай. Это было на Дальнем Востоке. Нарушитель границы прикинулся крестьянином-бедняком, ищущим защиты от притеснения своих властей. Вышел на наши посты и сразу стал спрашивать «насяльника». А второй шел за первым буквально след в след, чтобы в темноте пристроиться к нам и, прячась за нашими спинами, выйти из опасной для него зоны. Расчет оказался точным – собаки отвлечены, мы тоже заняты первым нарушителем. Тогда, правда, у них из этого ничего не вышло, а вот сейчас, боюсь, повернулось иначе.
Полковник не согласился с этим.
– Говорить о чем-то определенном рано. Пока поездов не было. Всех, кто будет садиться на поезд «Калининград – Рига», тщательно проверим. Городские машины чужого человека с собой не возьмут, да и много ли их выехало ночью? Две-три... Проверим. Явки в пограничном населенном пункте тоже не должно быть: слишком уж рискованно, да и людей здешних мы всех знаем. А если спрятался где, – полковник уже не называл того, кто мог спрятаться, имея в виду, что все поняли и так, – если спрятался – долго не просидит, выйдет.
Но майор Савин опять подошел к Крастыню:
– А это интересно. Случай на Дальнем Востоке. Вы считаете, что и вчерашний нарушитель шел след в след за первым?
– Видите ли, мы нашли аппарат метров на сто левее того места, где он предположительно должен был находиться. Я попробовал представить в уме то, что было. Вот первый аквалангист вышел на берег, вот он попал в луч прожектора. Этот луч сквозь слой воды мог увидеть и второй нарушитель. Выждав, пока прожектор передвинется, второй осторожно выставил из воды голову. И увидел, что луч идет в одну сторону, в правую, а первый нарушитель в тени высоких дюн, бежит в другую, влево. Тогда второй опустился на дно и направил аппарат тоже влево. Здесь он мог совершенно случайно увидеть – или даже наткнуться на них – сваи старого причала. Использовав неожиданно счастливый момент, чтобы отделаться от аппарата, ткнув его между сваями, второй взобрался на гребень дюны по тому же бурелому, по тем же сухим корням, что и первый, только начал двигаться, скажем, пятью минутами позже. Я думаю, что первый нарушитель неспроста так долго метался по лесу. Он делал проход для второго в предполагаемой сигнальной системе.
Видя, что его слушают с интересом, майор Крастынь продолжал:
– Поведение второго нарушителя можно считать большой дерзостью. Риск был очень велик, так как минут через пятнадцать граница была снова закрыта. Я даже уверен, что ему не удалось бы проскользнуть, если бы...
– Если бы... – повторил майор Савин, вслушиваясь самым внимательным образом в каждое слово.
– Если бы он шел в штатском... Но будь на нем маскировочный белый костюм с капюшоном, а на ногах хоть что-то напоминающее валенки...
– ...тогда в темноте, держась от всех на некотором расстоянии, он мог бы сойти за пограничника, – закончил за начальника заставы майор Савин.
– Вот этого я и боюсь.
– Задача второго нарушителя, – с досадой сказал полковник Бондаренко, – облегчилась тем, что в операции участвовали пог