— Во всяком случае не чаще, чем стреляет из своего грозного оружия, — согласился капитан. — Все — в позе… Мне кажется, нам не будет от него никакой пользы.
— Не будем подражать Истомину, — возразил майор. — Предвзятость вредна не только человеку ограниченному. Какие у нас, собственно, основания сомневаться в его исполнительности?
Павел промолчал. Сергей заметил, что в противоположность майору Шильникову, безмятежно пускавшему в потолок ровненькие колечки дыма, он был сильно озабочен и не скрывал этого. Да-да, всегда спокойный, неизменно выдержанный капитан Цапля на этот раз явно нервничал. По мере того, как текли минуты и сумерки понемногу обозначались за окном, Павел все чаще поглядывал на старинные часы в углу. Сергей разделял его волнение, непонятная пассивность Шильникова смущала, сбивала с толку. В самом деле — диверсанты бесследно исчезли, старик Гофман не торопился с возвращением, а только что обнаруженная пропажа ключа от «Кристель» требовала, казалось, самого срочного расследования…
Наконец Павел не выдержал.
— Ты уверен, что старик вернется? — обратился он к Шильникову.
— Вовсе нет, — к глубокому удивлению Сергея, ответил майор. — Ведь ты и сам, наверное, заметил, что при всей своей искренности он явно чего-то недоговаривал. Это «что-то» может еще повлиять на его решение.
— Но, в таком случае, как можно было…
— Отпускать его? — подсказал Шильников. — Очень просто: иначе я поступить не мог. И разве ты не видишь, что старый моряк не из тех, кого можно принудить поступить вопреки их воле. Если он придет — отлично. Нет — попробуем обойтись своими силами. В обоих случаях предательства я не жду.
Павел ничего не возразил, но в глазах его можно было прочесть сомнение.
— Что же за причина, по-твоему, вызвала недомолвки старика? — спросил он.
— Пока понятия не имею, — признался Шильников. — Не исключены самые различные побуждения. Быть может, нечто вроде того, что старший лейтенант именует «семейными дрязгами». Гадать сейчас смысла нет — через полчаса я встречусь в политотделе дивизии с немецкими товарищами, многое тогда может проясниться. Кстати, на то же время армейское начальство назначило мне свидание в эфире.
— Что же мы все-таки будем делать? — поинтересовался Павел.
— Ждать, — лаконично ответил майор, вставляя в мундштук очередную сигарету.
Ожидать, впрочем, пришлось совсем недолго. Вскоре с улицы донесся шум подъехавшей машины, внизу, в прихожей, раздались голоса, и через несколько секунд в комнату стремительно вошел, почти ворвался голубоглазый великан — командир разведчиков.
— Уже? — жадно спросил Шильников, глядя в разрумянившееся, радостно оживленное лицо прибывшего, и Сергей понял, что майор при всей своей внешней невозмутимости волновался не меньше Павла.
— Точно, товарищ майор! — с удовольствием отчеканил великан, распахивая огромную, как раз по нему, летную планшетку. — Приплыли на лодке втроем, высадились на южной оконечности островка.
— Не дождались даже наступления темноты, — заметил Шильников, склоняясь над разостланной разведчиком картой. — Спешат…
— Так кто ж мог бы ожидать их там! — воскликнул комэска, с восхищением глядя на майора. — Они понимают…
— Не то, не то, — весело возразил майор, не отрывая от карты взгляда. — Наглость, пренебрежение к противнику — вот в чем ищите объяснение. Цепочка удач, начиная с благополучного бегства из леса Роминтен, и как результат — наивнейшая убежденность в своей неуязвимости. Запомните, капитан: нет ничего соблазнительней и опаснее, чем недооценка умственных способностей врага.
— И все же, — не сдавался командир разведчиков, — расчет их не так уж и наивен. Островок начинается далеко от окраины, в безлюдной местности. Незаметно высадившись там, они получали возможность с наступлением темноты легко проникнуть в город. Нет, что ни говори, задумано здорово! Как только сумели вы предугадать их ход, товарищ майор?
— Предугадать, говорите вы? Догадка… Правильнее сказать, предположение. Одно из предположений. И подсказал мне его капитан Цапля.
— Я? — искренне удивился Павел. — Да мне сегодня за весь день и рта не довелось раскрыть!
— Верно, — подтвердил Шильников. — Ты только и сказал: «Как в воду канули!» Оказывается, это было недалеко от истины. Смотрите. — Майор жестом пригласил обоих офицеров к карте. — Вот река, а вот дорога, которой воспользовались диверсанты после убийства регулировщицы. Расстояние, как видите, не так уж и значительно. В то время, как их стерегут на всех перекрестках, они спускают мотоцикл под воду, захватывают на брошенной ферме лодку и спокойненько плывут обратно, благо на этом участке нет мостов, а следовательно и наблюдения. Случайных встречных им можно не опасаться — кто обратит на них внимание? Разумеется, вернее было бы дождаться ночи, но, видно, дело не терпит…
— Мои хлопцы засекли бы их и в ночь, — заверил командир разведчиков.
— Вот и прекрасно. Расположите своих людей так, чтобы гитлеровцы до утра не могли незаметно покинуть остров.
— Слушаюсь, товарищ майор! — Комэска не отрывал взгляда от карты. — А знаете, что напоминает их маршрут? Полет бумеранга.
— Похоже, — согласился Шильников. — Охотник метнул его и ждет обратно. Вот тут-то мы и должны захватить обоих. Главное — не прозевать момент, когда охотник протянет руку к бумерангу. Брать надо с поличным. Только с поличным. Ясно? А теперь — к делу. Я отправляюсь в штаб дивизии, а капитан Цапля с Ивлевым займутся… Да, займутся кирхой.
К НОЧИ ЖДАТЬ ШТОРМА
Как и говорил старый моряк, высокие, украшенные резьбой двери кирхи были раскрыты настежь. Внутри, несмотря на это, сохранялся полный порядок — опасения Гофмана оказались напрасными.
В кирхе было темно, безлюдно и мрачно. Разделенные нешироким проходом ряды узких, окрашенных в темный цвет скамеек странно выглядели в храме. Сергей с Павлом внимательно осмотрели помещение, но не обнаружили ничего подозрительного, ничего, что заставило бы насторожиться. На стене, возле самого алтаря, Сергей увидел дощечку с гроздьями потемневших от времени военных медалей и крестов бывших прихожан. Над каждой была аккуратно выведена готическим шрифтом надпись — фамилия и имя владельца.
На колокольню вела витая железная лесенка. Заметив, что Павел, шагнув на первую ступеньку, расстегнул кобуру пистолета, Сергей взял автомат на изготовку.
Однако и наверху, на площадке под колоколами, окруженной каменным парапетом, никого не было. Внезапно Сергей вспомнил о солнечном зайчике, мелькнувшем здесь днем, и рассказал об этом Павлу. Тот сердито покосился на друга:
— Надо было сразу доложить. Возможно, тут были наши, но не исключено и…
Павел не договорил. Вынув из футляра бинокль, он приступил к методическому изучению окрестностей, и смущенному Сергею оставалось только последовать его примеру.
Отсюда, с высоты, весь городок был виден как на ладони. Хорошо просматривался и остров, на котором высадились диверсанты. Наполовину затопленный, узкий, длинный, он с точностью повторял очертания реки, плавными изгибами охватывающей городок с юго-запада. Его поросшая густым кустарником хребтина обрывалась метрах в пятистах севернее. Дальше, там, где широко разлившаяся река выносила в море свои мутно-рыжие воды, под напором крепнущего ветра закипали барашки на вершинах накатывающихся волн.
— К ночи разыграется, — заметил Павел, обшаривая биноклем устье. — Добрый будет штормяга.
Сергей бросил взгляд на север. Громоздившиеся там иссиня-черные тучи и впрямь сулили бурю. Но чем была вызвана тревога, отчетливо прозвучавшая в голосе Павла? Почему с такой настойчивостью осматривает он пустынные дюны на побережье? Ведь диверсанты в ловушке, остров оцеплен, сейчас ничего не стоит взять их…
И так уж получалось: стоило ему задуматься, задаться одним каким-нибудь вопросом — и вот уже сами по себе, без спроса лезут другие, цепляются друг за дружку…
В самом деле, почему диверсанты вернулись назад после того, как они так удачно и своевременно выбрались из ловушки? Что притягивает их в этот игрушечный городок, где так трудно укрыться среди немногочисленного населения и сравнительно небольшого гарнизона? Как понимать старого моряка, Ганса Гофмана, кто он — друг или враг? И, наконец, какую роль играет во всей этой истории упомянутый Шильниковым офицер союзной армии?..
Очевидно, последний вопрос занимал не только Сергея. Во всяком случае, первые слова капитана после того, как он закончил длившийся чуть ли не полчаса тщательный осмотр местности, были посвящены американцу.
— Если предположение Алексея Михайловича насчет этого типа верно, — если американец прибыл сюда для встречи с Шернером, если встреча эта, наконец, состоится и мы накроем их, — что же это даст нам, черт побери? Сама по себе беседа «любознательного журналиста» с переодетым в нашу форму диверсантом — еще не улика.
Сергей понимал, что друг его просто размышляет вслух, совсем не ожидая от него ответа, но все же не удержался:
— Так неужели ж…
— Выкрутится! — со злостью перебил его Павел. — Мало ли по какому поводу мог он обратиться к незнакомому инженер-капитану? Не так-то уж трудно подобрать любой предлог, любое объяснение. Без признания Шернера нам с ним ничего не сделать. А на это надежда плоха — эсэсовцу нечего терять…
Злоба капитана Цапли не удивила Сергея. Что, кроме отвращения и ненависти, можно испытывать к соратнику, якшающемуся с гестаповским убийцей? Если только верны их догадки…
— Ага, Алексей Михайлович! — воскликнул Павел. — Быстро же он управился.
Действительно, «виллис» майора Шильникова, вымахнув из ближнего переулка, затормозил внизу. Через пару минут майор был уже рядом с ними.
— Все становится на место! — оживленно заговорил он. — Полковник получил данные о нашем «газетчике». Он такой же журналист, как я поэт. Подлинное имя Рой Беркли. Полковник Ми-Ай-Эс[13]