— Перспективный эффект, — усмехнулся полковник. — Старый приём многоженцев: дарит фото очередной невесте — похож, предъявляет она это фото в суд — никакого сходства.
— Работники гостиницы так и заявляют — похож и не похож.
— Значит, Макбриттен старался подсунуть нам «липу», чтобы затруднить розыски его.
— Я в этом уверен, товарищ полковник.
— И первую фотографию вам вручил руководитель делегации?
— Раньше, чем я спросил его.
— И чемодан принёс, — пощипывая седые виски, полковник задумался и, откинувшись вдруг на спинку кресла, продолжал: — Но если он в сговоре с Макбриттеном — зачем ему было шум поднимать?.. Испугался? Поторопился отмежеваться? Или действительно старается нам помочь?
Чумак говорил, не обращаясь ни к кому, будто рассуждая вслух.
Майор слушал и молчал. У него тоже ещё не сложилось определённого мнения о добродушном на вид толстяке Томасе Купере.
— Но главное сейчас — Гарри Макбриттен, — заключил полковник. — Полагаю, тут нас ждут большие неожиданности...
Однако то, что вскоре открылось, превзошло его предположения.
Пока Чумак и Кочетов, сопоставляя добытые факты, старались логическим путём добраться до истины, в лаборатории головка выключателя настольной лампы, изъятой из номера Гарри Макбриттена, была соответствующим способом обработана парами йода. В результате Михаилу Тимофеевичу удалось не только выявить, но и сфотографировать оставленный на головке выключателя след большого пальца правой мужской руки.
Двумя днями раньше экспертам, осматривавшим квартиру Рогулина, тоже повезло. Они обнаружили на полированных гранях одной из рукояток радиоприёмника два пото-жировых следа, окрасили их алюминиевым порошком и затем перевели на специальную следокопировальную плёнку.
Эта плёнка была сдана для проверки по дактилоскопической картотеке.
Сюда же и Зарубин принёс сделанный им фотоотпечаток.
И вот тут, после тщательного изучения, с неопровержимой точностью было установлено, что отпечатки больших пальцев на головке выключателя настольной лампы и на полированной грани рукоятки радиоприёмника оставлены одним и тем же человеком.
След Гарри Макбриттена потянулся в квартиру Рогулина.
Однако могло случиться, что не Макбриттен, а кто-то другой побывал в номере и в доме Константина Павловича и оставил там следы своих пальцев.
Майор Кочетов тотчас отправился на Суворовскую улицу, где жила семья покойного Рогулина, и показал там фотокарточку Макбриттена Антонине Ивановне.
— Вроде он и вроде нет, — сказала она. — Я хорошо его тогда не разглядела, он быстро ушёл. Но этот в очках, а тот приходил без очков, — сомневалась она и тут же утверждала: — А глаза и волосы его такие же светлые.
Подобный ответ Кочетов ждал.
— А вы не помните, как он был одет? — спросил майор.
— В коричневом костюме приходил.
— В коричневом? — переспросил Кочетов. — Вы не ошибаетесь?
— Нет.
Немедленно из чемодана Макбриттена был изъят его костюм и вместе с двумя другими, схожими по расцветке, предъявлен для осмотров Антонине Ивановне.
— На этот похож, — показала она на костюм Макбриттена и, повернув пиджак к себе спинкой, сказала: — Точно, он. Поясок запомнила и складку, очень она уж глубокая, не ладная какая-то...
Для сомнения места не оставалось. Таинственным посетителем, который навестил Константина Павловича Рогулина за несколько минут до его смерти, был не кто иной, как Гарри Макбриттен.
Но что привело его сюда? Какие преследовал он здесь цели? Наконец, на каком языке он объяснялся? Ведь по свидетельству дежурных гостиницы Гарри Макбриттен знал всего несколько русских слов. Рогулин из иностранных языков в семилетней школе изучал немецкий и английский, но это было давно, и он, не имея повседневной практики, конечно, забыл их.
Можно было предположить, что Макбриттен случайно забрёл в квартиру Рогулина. Но для такого визита их встреча представлялась слишком продолжительной. Да и сам Рогулин на вопрос матери: «Кто приходил?» ответил: — «Так, знакомый один».
Знакомый!..
Ложь, допущенная Рогулиным при заполнении листка по учёту кадров, находила своё логическое объяснение. Становилось очевидным, что Рогулин состоял в какой-то связи с лицами, находящимися за границей, и это обстоятельство старательно маскировал. Но если он вынужден был так поступать, то о характере связи гадать не приходилось. Давно известно, от чужих глаз таят худое и грязное.
Однако в подобном положении находилась и Забелина, которая заболела той же болезнью и так же неожиданно, как и Рогулин.
Невольно напрашивался вопрос, ответ на который при создавшихся обстоятельствах зависел только от заключения назначенной полковником судебно-медицинской экспертизы.
Срок для проведения этой работы истёк, и заключение поступило.
Сложным химическим анализом врачам удалось обнаружить в крови Рогулина и Забелиной присутствие сильнейшего растительного яда, добываемого из молодых побегов и корней некоторых видов лиан, растущих в лесах Южной Америки, и токсина столбняка.
— Я так и полагал, — помрачнел полковник. — Это было убийство! До дерзости смелое, отлично подготовленное убийство. Чувствуется опытная рука мастера таких дел. Да-а, — после минутного раздумья продолжал он, — когда-то индейцы одной стрелой, отравленной этим ядом, валили огромного бизона.
«Клиническая смерть наступила не сразу, — писали эксперты. — Ей предшествовал глубокий обморок. Активно развивающийся при этом процесс молниеносного столбняка является отличительной особенностью обнаруженного яда».
— Но Забелина находилась под наблюдением, — осторожно напомнил Кочетов. — Незаметно поразить её... стрелой, как это делали индейцы, было невозможно. Да и Рогулин не позволил бы себя колоть.
— Значит, ещё на одну загадку нам нужно найти ответ, — заключил полковник и обратился к Рудницкому: — Скажите, лейтенант, когда Забелина входила или выходила из кинотеатра, к ней не приближался высокий мужчина в коричневом костюме?
— Нет, товарищ полковник, не приближался.
— А в сером?
— В сером было много народу. Сезон, мода.
— Мода — это верно, — задумчиво произнёс Чумак, подошёл к поднявшемуся с кресла Кочетову и дружески взял его за локоть. — Эта история напоминает мне один давний случай... Помнишь, Григорий Иванович, «Медузу»? Твой ведь крестник... Здорово смахивает на его «почерк».
— Я тоже подумал, — признался майор. — Но Джек Райт — чёрный — и волосы и глаза. Да и не так уже мир тесен, чтобы нам опять сойтись.
— Нет, я не утверждаю, что это он. «Почерк», говорю, сходный, — пояснил Чумак и усмехнулся. — Хотя... чем чёрт не шутит. Удивительного в этом я бы ничего не нашёл. Джек Райт — зверь, ты — охотник. А по пословице — на ловца и зверь бежит.
— Бежит, когда найдёшь его.
— Ну, это само собой, — лукаво прищурился Чумак. — А насчёт черноты — теперь и чёрного кобеля перекрасят, — пошутил он и взглянул на часы: — Без пяти двенадцать. — Идите, товарищи, завтракайте, думайте, а в двенадцать сорок опять соберёмся. Дела этого откладывать нельзя.
IX
ШОФЁР ТАКСИ
— Товарищ майор, — обратился Рудницкий к Кочетову, когда они вышли от полковника, — разрешите мне с вами позавтракать.
Григорий Иванович понял, что лейтенанту хочется поделиться своими мыслями и, главное, сомнениями, которые он постеснялся высказать у полковника, и потому охотно согласился.
— Пожалуйста.
— Я всё думаю, — войдя следом за майором в его кабинет, начал Рудницкий, — как могло случиться, что такой, видимо, очень осторожный человек, как Гарри Макбриттен, и вдруг оставил следы своих пальцев, когда он не хотел этого делать.
Кочетов позвонил в столовую, заказал два завтрака и только после того ответил:
— Прежде всего, Макбриттен представляется мне не осторожным человеком, а расчётливым преступником, а это не одно и то же. Но, говорят, и на старуху бывает проруха. Все воры знают, что их очень часто обнаруживают по отпечаткам пальцев, и всё же оставляют эти свои визитные карточки на месте преступления. То же случилось и с Макбриттеном. Он всё время был настороже, но один раз не уследил за собой — на этом и засёк его Зарубин.
— А медикаменты? — продолжал Рудницкий. — Что ж он не понимал, что, жалуясь на экзему, ему нужно иметь соответствующие лекарства?
Григорий Иванович искоса посмотрел на него и улыбнулся:
— Недавно, товарищ лейтенант, вы сдавали зачёт по криминалистике. Мне помнится, во второй части учебника приводятся два примера расследования хищения товаров со склада. В первом случае следователь, явившись на место происшествия, по тому беспорядку, в котором были разбросаны похитителями оставшиеся товары, пришёл к выводу, что кража совершена кем-то из складских работников. Грабителю, рассуждал он, не было смысла бесцельно разбрасывать товар, затрачивая на это время, а следовательно, подвергать себя риску — попасться на месте преступления.
Заложив руки за спину, Кочетов прошёлся по кабинету и остановился у книжного шкафа, возле которого стоял Рудницкий.
— В другом случае, — продолжал майор, — такой же вывод, то есть, что хищение дело рук кого-то из работников склада, следователь сделал, основываясь на том, что оставшийся товар лежал в полнейшем порядке. Значит, решил следователь, вор отлично знал, где нужно взять то, что представляло наибольшую ценность. Основания диаметрально разные — порядок и беспорядок, — а вывод один и, как показало потом следствие, он оказался правильным.
— Да, я это помню, — подтвердил Рудницкий.
— Так и здесь. Нашли бы мы лекарства или нет — заключение было бы одно. Уж слишком старательно Макбриттен избегал возможности оставить случайно след своих пальцев. Но, нужно сказать, иначе он не мог поступить. Это значило бы сознательно дать оттиски папиллярных узоров, а этого он как раз и не хотел сделать.
— Откровенно говоря, я не представляю себе, с какой целью он так тщательно таился.