Но самое удивительное было в одежде врага. Незнакомец был одет в полную матросскую форму. Даже с воротником и желтой полоской на плечах. Кажется, это у военных называется «старший матрос». Но как этот матрос оказался здесь, на склоне хребта, где на добрых триста километров окрест нет человеческого жилья?
Усталый человек беспомощно огляделся. Им начало овладевать отчаяние: он без оружия, вокруг — никого. А вдруг опять появится враг. Второй такой победы ему не выдержать. Он с трудом оторвал голову от земли. Надо добираться к своим. Без пищи…
Жарко светило солнце. Человек думал: «Как странно… И этот район жители запада считают северным и суровым. А ведь у них там, наверное, сейчас куда прохладнее, хотя и греет солнце… Кой черт понес меня сюда?»
Веки его слипались. Гнетущая усталость сковывала волю. Голова опять бессильно упала на грудь.
Еле заметный шорох заставил человека открыть глаза. Он осторожно повернул голову. Крупная рыжая лиса-огневка жадно принюхивалась к чему-то — там, откуда он вскарабкался на площадку. Потом положила свою добычу, полевую мышь, высунула морковный язык и уставилась на человека. Вид непуганого зверя заставил его вскочить на ноги.
— Надо идти. Засветло я должен быть на перевале, — вслух подбодрил себя человек. С трудом разогнув саднящие ноги, он принялся растирать колени, потом поднялся и пошел в гору. Пройдя несколько десятков метров, остановился. Бросив взгляд влево, увидел зверя, трусцой поднимавшегося по склону. Пушистый хвост огневки мельтешил среди зарослей ольховника.
— Меня, что ли, сопровождаешь? — усмехнулся человек и пошел быстрее. Зверь по-прежнему держался на одной линии с ним, выжидательно и настороженно поглядывая в сторону непонятного существа, словно намереваясь преградить путнику дорогу влево.
А тот был слишком городским жителем, чтобы задумываться над причиной такого поведения зверя. К тому же он чертовски устал. Каждый метр подъема давался его костлявому телу все с большим трудом. Солнце, которому путник радовался еще недавно, становилось нестерпимым. Может быть, впервые за всю свою жизнь он понял, как трудно быть одному. Проклиная все на свете, он ругал себя, называл эгоистом, себялюбцем, карьеристом. С распухших губ непроизвольно срывались забытые грубые слова… О! Никогда он не произнес бы их в других условиях!
Как это бывает у очень усталых людей, в голову лезли непрошеные вожделенные образы: прохладные аудитории университета, уютная, со всеми удобствами, квартира в Сибирске, наконец, даже номер в гостинице Северогорска и немудреные блюда из неизменной консервированной тушёнки в гостиничном ресторане… «Все это вернется, стоит только добраться до перевала». Человек задрал голову и, щурясь, старался угадать, между какими точками таких однообразных зубчатых вершин Восточного хребта лежит пройденный им перевал. «Пожалуй, не найти»…
Резкий хлопок вывел его из задумчивости. Вслед за первым он услышал второй и почувствовал короткий сильный толчок в правую лопатку. Слева — оттуда, где он видел лису, — раздался пронзительный жалобный вой. Страшная боль ударила в мозг. Человек упал вниз лицом, сильно закашлялся. С трудом сплюнул красную соленую слюну. Звуки померкли…
По-прежнему ярко светило солнце. Потревоженные на минуту птицы опять завели в кустарнике свою разноголосую канитель. Из-за выступа скалы поднялся человек в матросской форме, подошел к упавшему и выстрелил ему в затылок из тяжелого пистолета. Тело дрогнуло и вытянулось. Матрос перевернул убитого, быстро и сноровисто очистил карманы брюк и куртки; вынул нож и, разрезав одежду, обнажил тело. Внимательно осмотрел убитого. Брезгливо морщась, оттянул губы трупа. Рукоятью пистолета выбил золотые зубы впереди на верхней челюсти. Подумал и ловким осторожным ударом выбил несколько нижних зубов. Спрятал их в карман. Тщательно отер руки цветастым грязным платком и присел, перебирая листки блокнота убитого. Читал долго, сморщив лоб, временами останавливаясь и шевеля губами. Потом спохватился, с видимым трудом оторвался от исписанных бисерным почерком листков и поднял вверх безбровое, в белых и красных пятнах лицо.
В сером от зноя небе парили большие черные птицы.
— Место подходящее. Остальное доделают вороны и росомахи… — вслух протянул он. Нагнулся, разыскал стреляную гильзу и тоже спрятал ее в карман. Подхватил узел с вещами убитого и торопливо начал спускаться к океану.
2. ПРИЕЗЖИЙ ИЗ ЦЕНТРА
Теплоход медленно подходил к причалу. Несмотря на поздний час, на берегу стояла большая толпа. Здесь были бригады грузчиков, встречающие, праздные запоздалые зеваки и неизменные пограничники. Сквозь резкую музыку бравурных вальсов, способную, казалось, заглушить все другие звуки большого порта, нет-нет да и прорывались приветственные выкрики пассажиров, узнававших на берегу своих знакомых.
Плотный мужчина лет около сорока, с явно военной осанкой, которую не спрячешь никакой маскировкой — даже шляпой и добротным габардиновым плащом стального цвета, поставил небольшой чемоданчик на палубу и неторопливо протянул документы пограничнику. Внимательные жесткие глаза скользнули из-под прямых бровей по безусому лицу младшего сержанта. Не держась за леера, приезжий спокойно, как заправский моряк, сошел на берег. Уверенно раздвигая толпу массивным плечом, он выбрался из сутолоки и у стоянки автомашин поискал кого-то глазами.
— Майор Трофимов? — осведомился у него сухощавый румянощекий парень в кожаной куртке под пояс с бесчисленными молниями застежек. Приезжий кивнул головой. Молодой человек протянул руку к чемодану.
— Я сам, — возразил Трофимов, открывая дверцу «Победы». Машина, разбрызгивая обильные лужи, с трудом пробиралась узкими проходами между штабелями грузов, загромождавших порт.
— Тесно у вас, — деланно-безразличным голосом заметил приезжий.
— Растем, — в тон ему ответил молодой человек, не без интереса глядя на сухой, с плотно сжатыми губами и упрямым подбородком профиль гостя. Юноше сразу не понравилась отчужденность и еле уловимая надменность в обращении приезжего.
— Подумаешь… Посмотрим, что ты потом запоешь здесь, на Востоке, столичная штучка… — утешил себя молодой человек, ловко лавируя между штабелями грузов.
После короткой задержки у контрольно-пропускного пункта машина, легко взяв подъем, вышла на центральную магистраль Северогорска. Теперь приезжий уже с нескрываемым любопытством смотрел на проносившиеся мимо него новые опрятные здания, ярко освещенные улочки, карабкающиеся вверх по склону сопок, ямы котлованов и рокочущие экскаваторы. Там и сям на магистрали работали при свете прожекторов дорожные машины. «Победа» пронеслась мимо нарядного здания, украшенного двумя адмиралтейскими якорями, свернула и пошла в гору.
Спустя три минуты Трофимов, сопровождаемый тем же молодым человеком со множеством застежек, вошел в просторную, залитую светом настенных ламп комнату. Навстречу ему поднялся из-за письменного стола невысокий, слегка сутулый, с короткой шеей и сильными широкими плечами стареющий мужчина в форме военного моряка, с погонами полковника. У него были светло-карие колючие глаза под насупленными бровями, короткий нос и сжатые в привычном раздумье губы.
— Майор Трофимов, старший следователь, командирован в ваше распоряжение для участия в деле Левмана, — представился приезжий.
— Горин, — ответил полковник и протянул руку вошедшему. Тот почувствовал крепкое пожатие коротких сильных пальцев. — О дороге не спрашиваю. Поговорим на досуге. Присаживайтесь, — пригласил он Трофимова и представил ему пожилого краснолицего предрайисполкома Ветлина и молодого, с гладко зачесанными волосами и тонким орлиным носом райпрокурора Шапошникова.
— Прошу садиться, товарищи. Начнем. Телеграмму из Москвы о вашем выезде в мое распоряжение, товарищ майор, я получил неделю назад, — начал полковник. — Тогда же пришло задание взять в свои руки следствие по делу. Насколько я понял, Москва весьма заинтересована в быстром его разрешении. Лучше всего сможете изложить детали дела вы, Сергей Иванович. Вы первый шли по следу, — попросил он Шапошникова.
Райпрокурор посмотрел на огромную многоцветную карту обширного гористого края, примыкающего к океану.
— Наш Екатерининский район окрашен на карте в зеленый цвет, — начал райпрокурор. — Район, как видите, просторный, с очень редким пока населением, да и то главным образом в долинах рек. Горный массив Срединного и Восточного хребтов мало изучен и не имеет постоянного населения. На побережье нет сколько-нибудь удобных бухт. Даже для якорных стоянок. В районе урочища Неуловимого гейзера и в долине реки Теплой с прошлой весны начала работу комплексная экспедиция Академии наук. В ней две группы: геологи и вулканологи. Я не специалист, но в задачу экспедиции, насколько мне известно, входят систематизация и уточнение геологической карты района и изучение вулканизма этой части края. В составе экспедиции был доктор геологических наук Левман, старший преподаватель кафедры геологии Сибирского университета. Это, по отзывам товарищей, скрытный, спокойный и рассудительный человек уже немолодого возраста. В экспедицию он пошел с намерением уточнить данные, собранные им для новой работы, касающейся, как сообщили его коллеги, исследования редких земель в пегматитах. Около месяца назад, а точнее 30 июня этого года, проснувшись утром, члены экспедиции не обнаружили Левмана в лагере. Вначале этому не придали значения, так как он нередко уходил в стороны от основных маршрутов экспедиции, чем не раз вызывал недовольство сотрудников. К вечеру он тоже не появился. В последующие дни поиски ученого опять не дали результатов. Плохо, что об исчезновении Левмана сообщили с большим запозданием. Это слишком еще частая у нас беда, — чуть повысил голос Шапошников.
— Для расследования и розысков исчезнувшего ученого были командированы двое: мной — народный следователь Фролов и товарищем Гориным, по моей просьбе, — следователь, старший лейтенант Феоктистов, опытный альпинист. Дело ведь общее. Лагерь экспедиции располагался у западного склона Восточного хребта. Хребет непроходим. Местные жители, давние переселенцы, утверждают это. В полутора километрах к востоку от места стоянки экспедиции, в болотистой лощине среди шикшовника — зарослей водяники, проводник экспедиции обнаружил следы прошедшего здесь человека. К сожалению, ко времени прибытия следователей следы были затоптаны любопытными… Тогда же в трехстах метрах от того места, среди груды камней, нашли изорванный рюкзак Левмана. Почти все предметы, бывшие в рюкзаке, остались целы. Исчезли сухари, шоколад и записная книжка геолога. О наличии в рюкзаке записной книжки сообщил руководитель геологической группы доктор геологических наук Рахимов. Кстати, этот Рахимов и Левман с первого дня пребывания в экспедиции косились друг на друга. Ученые — народ сдержанный. Все же удалось выяснить: кроме теоретических расхождений, у них была, оказывается, еще взаимная неприязнь со времени пребывания Рахимова в аспирантуре. Кажется, на личной почве. Рахимов об этом говорить отказался, а на письменный запрос ответа еще нет. Вот и все, что нам известно…