— Зарежу, суки! — и замахнулся на ударившего.
Его противник сумел увернуться, но все же джинсовая рубашка от плеча и до пояса оказалась располосованна.
— Телуша, прекрати! — резко выкрикнул Вишневский. — Я вызываю милицию.
Слова бармена отрезвили дерущихся, однако кто-то из ранее вышедших посетителей уже предупредил патрульных милиционеров, и те вошли в бар. Увидев парня с располосованной рубашкой, они подошли к нему для выяснения обстоятельств происшедшего. Потерпевший, показав на Телушу, заявил, что этот сопляк хватается за нож, зная, что по-другому он с настоящим мужчиной не справится.
— Ты, падла, да я одной левой с тобой разделаюсь, — зло прошипел возмущенный Телуша.
Вызвав по рации патрульную машину и задержав нарушителей общественного порядка, милиционеры направились в райотдел милиции. Постепенно волнения, вызванные дракой, улеглись, и в кафе все опять продолжалось в прежнем ритме. Вишневский готовил коктейли, разливал спиртное, едва успевая выполнять заказы официанток и обслуживать посетителей, сидящих на высоких, обтянутых кожей тумбах у стойки.
Около восьми часов вечера в «Звездочке» появились Цердарь и Ситняк. Они поздоровались с Вишневским, и тот провел их в отдельную, уютно обставленную комнату за баром, специально предназначенную для избранных.
— Пашенька! — позвал одну из официанток Михаил. — Обслужи клиентов.
Цердарь и Ситняк, сделав заказ, продолжили свой разговор:
— Я не пойму тебя, Серега. Зачем ты держишь у себя Сидореню? Ты что, не можешь его выгнать? Тогда скажи откровенно, и я его в два счета вышвырну из милиции, — заявил Виктор.
— Зря ты так. Если хочешь знать, процесс уже пошел. Я позвонил своему боссу и попросил убрать из отдела эту гниду. Он обещал выполнить мою просьбу, — ответил Ситняк.
— Ты имеешь в виду заместителя министра?
— Да. Он мне многим обязан.
— Этот сделает, если обещал.
В это время официантка принесла заказ, ловко все расставила на столе и, пожелав приятного аппетита, удалилась. Наполнив рюмки коньяком, Цердарь прочувственно сказал:
— Сережа, я предлагаю выпить за нашу дружбу. Бесконечно рад, что судьба свела нас в этой жизни и мы всегда можем прийти на помощь друг другу. За тебя, Сережа, удачи тебе и здоровья. — Опорожнив рюмки, они обнялись и расцеловались.
— Витек, ты настоящий человек, верь: Ситняк на искреннюю дружбу отвечает преданностью. Сейчас обстоятельства складываются неплохо. Все больше появляется людей, обязанных мне. Я стараюсь делать им добро и думаю, что, если будет плохо мне, они подставят свое плечо.
— Брось, Сергей, — возразил Цердарь, — я удивляюсь твоей наивности. Они заискивают перед тобой только потому, что ты у власти, а стоит тебе уйти с этого поста, как все отвернутся. Это жизнь, Сережа, и только истинные друзья никогда не предадут. Поэтому предлагаю выпить за настоящих друзей, а все остальное — маята.
Закусывали молча. Через какое-то время Цердарь заговорил:
— Одной шлюшке помощь нужна. Она моя хорошая знакомая. Хочет продать квартиру. Я ей посоветовал вступить в фиктивный брак, прописать так называемого мужа, а потом самой выписаться. Ты знаешь, кому она продает хату? Моему «крестнику» Милютину. Так вот, нужна будет помощь в исполкоме, чтобы ордер переписали на этого хмыря.
— Баба хотя бы ничего?
— Классная бабеха.
— Тогда нет проблем, поможем. Когда познакомишь?
— Завтра.
В это время в комнату вошел Вишневский. Он присел к столу, выпил налитую рюмку коньяка и закусил салатом. Цердарь достал деньги и попросил Михаила рассчитаться за ужин.
— Виктор, ты меня обижаешь. Я с друзей платы не беру. Они у меня самые дорогие гости, — он пододвинул деньги Цердарю. — Есть одна просьба. Сегодня подзалетел Телуша и может загреметь по хулиганке. Застопори дело — это ты можешь, — обращаясь к Виктору, попросил Михаил.
— Ну что ж, спасибо, Мишенька, за ужин. Будем считать, что с Сережей побывали у тебя в гостях. А по поводу Телуши посмотрю, — ответил Цердарь.
Они не торопясь закончили ужин, попрощались с Вишневским и вышли на улицу.
На следующий день после обеда Цердарь позвонил Ситняку и сообщил, что с Натальей и ее подругой он будет в девятнадцать часов. Ситняк вызвал своего водителя, которому вручил деньги и список необходимых закупок. Предупрежденная секретарша со вкусом накрыла стол в комнате отдыха, которую Сергей Александрович приспособил для подобных целей, используя часть служебного кабинета. За час до назначенного времени все было готово к приему гостей. Они не заставили себя ждать, и в девятнадцать часов ввалились с шумом, хохотом, нисколько не смущаясь хозяина кабинета. Виктор Цердарь познакомил Ситняка со своими спутницами. Наталья оказалась худенькой, по-мальчишески угловатой, с тонкой талией и стройными, красивыми ногами женщиной в больших, с изогнутыми дужками очках. Ее подруга Лидия была полной противоположностью: крутобедрая, с широкими плечами и высокой грудью, с ясными голубыми глазами и полными полуоткрытыми губами, как бы ждущими поцелуя. Окинув взглядом обеих женщин, Ситняк пригласил их в комнату отдыха. Красиво сервированный невысокий стол, пододвинутый к кожаному черного цвета дивану, произвел на женщин благоприятное впечатление.
— Прошу садиться, — пригласил хозяин. — Виктор, поухаживай за женщинами. Я вижу, вы где-то успели приложиться? — полуутвердительно спросил он.
— По дороге к тебе заехали к Вишневскому и граммов по сто выпили, а потом шампанского добавили, — улыбнулся Цердарь.
— Друзья моих друзей должны стать моими друзьями — это логика жизни. Так вот, я предлагаю выпить за знакомство и за логику жизни, — Ситняк опорожнил свою рюмку до дна. Женщины немного поупрямились, но тоже выпили, хотя Наталья заявила, что вдрызг пьяная и эта порция спиртного ее доконает. Закусив и еще несколько раз выпив, мужчины вышли в кабинет покурить.
— Есть у тебя более-менее подходящая комната, где я мог бы побыть с Лидией? — спросил Виктор, закуривая.
— Замполит на бюллетене. Вот тебе ключи, а где кабинет находится, знаешь, — ответил Ситняк, доставая из стола ключи.
Они покурили и возвратились к женщинам. Через некоторое время Виктор с Лидией ушли в кабинет замполита. Проводив Цердаря, Ситняк возвратился к себе, однако Натальи за столом не обнаружил. Осмотрев комнату отдыха, он вышел и вдруг под своим столом услышал непонятные звуки. Сергей нагнулся и увидел Наталью, которая обняла пластмассовое ведро обеими руками, пытаясь извергнуть из себя содержимое желудка. Через какое-то время ей это удалось.
— Может, дать воды? — спросил Ситняк, брезгливо морщась, и, чтобы отогнать подступающую тошноту, закурил.
— Не надо, — простонала Наталья, — лучше приготовь крепкий кофе.
Сергей включил самовар, а когда тот закипел, приготовил чашку кофе и с ней возвратился к Наталье. К этому времени она сидела в его кресле и рисовала чертиков на бумаге.
— Ну как, отошла немного? Вот выпей, и тебе сразу полегчает, — сказал Ситняк, ставя перед ней чашку.
— Я редко выпиваю. Во всем виноват Виктор. Это он заставил меня мешать коньяк с шампанским, поэтому и стало плохо, — застенчиво произнесла она, прихлебывая кофе.
— Ладно, оставим пустое. С кем не бывает, — снисходительно возразил Сергей, садясь рядом на стул и поглаживая ее по спине. — Бери кофе и пошли за стол, — предложил он.
Налив коньяка, Ситняк с удовольствием выпил, прогоняя неприятный комок в горле, закусил долькой лимона, а потом придвинулся к Наталье: она откинулась на спинку дивана и сидела молча, закрыв глаза. Он положил правую руку ей на бедро, поглаживая его, а левой обнял за плечи, прижимая к себе, потом приподнял платье и, поглаживая упругий низ живота, почувствовал мягкий шелк волос на лобке, но не остановился на этом, а проникал все дальше, дальше… Наталья застонала и впилась губами в губы партнера.
— Сними трусы. Они мешают, — попросил Сергей.
Она, не возражая, быстро выполнила его просьбу и, высоко подняв платье, перекинула ногу, сев к нему на колени, как в кавалерийское седло.
Ситняк обхватил ее руками за ягодицы, поглаживая их, а Наталья быстро сняла с него галстук, расстегнула рубашку, добралась до брюк, выпустив на свободу напряженное мужское достоинство, которое ввела в себя и, учащенно дыша, все убыстряла ритмичные движения…
Примерно через полтора часа в комнату возвратился Виктор с Лидией. Вид у них был усталый, а Наталья, наоборот, ожила, по-детски веселилась, тормошила Сергея и по любому поводу хохотала.
Мужчины еще выпили коньяка, а женщины кофе, и, когда было уже довольно поздно, водитель Ситняка развез их по домам.
— Бизнес есть бизнес, а как он делается — без разницы, главное — результат, — любил говаривать Цердарь и лихо действовал без зазрения совести, полагая, что прокручивает свои делишки весьма скрытно и изобличить его невозможно. А причины для такой уверенности у него были. Во-первых, Виктор Александрович творил зло руками близких приятелей, которые, как он надеялся, никогда его не предадут. Во-вторых, он не без оснований полагал, что, оказывая ту или иную услугу людям за определенную мзду, он делает благое дело, поэтому те, удовлетворенные положительным решением своих вопросов, будут молчать.
Более того, Цердарь взял под личную опеку и влияние руководителей предприятий, производящих дефицит, и никого к ним не подпускал. Те же платили ему «натурой», то есть продукцией и продуктами. Этих людей тоже не было оснований опасаться. Они, по его мнению, не расколются хотя бы потому, что им была дана возможность кое-что иметь и для себя.
И, наконец, заместитель начальника отдела уголовного розыска задарил подарками высших начальников, а потому был уверен, что в случае опасности они будут яростно прикрывать его, тем самым защищая себя. Эти аргументы успокаивали Цердаря, и он жил и действовал, не тревожась о будущем.
На календаре был понедельник, Виктор Александрович прибыл на работу к восьми часам утра. Выйдя из машины, он постоял во дворе, запрокинув голову и любуясь чистым, просиненным небом, жадно вдыхая прохладный утренний воздух. Разгоравшийся солнечный день радовал, добавляя энергии, вселяя надежду, что впереди его ждут только земные радости.