— Так вот, Иван Сергеевич, Иван Георгиевич и Федор Федорович приглашались к секретарю ЦК Шламову, и тот порекомендовал передать уголовное дело против Хохлова для дальнейшего расследования нам. Как твое мнение? — спросил Николай Николаевич.
— Оба дела: и по ограблению Милютина, и по краже, совершенной Хохловым, находятся у меня на контроле. Если первое дело мы можем уже сегодня брать к своему производству, то о втором еще говорить рано. Надо, чтобы следственная группа МВД хотя бы неделю поработала по выявлению всех фигурантов преступной группы Хохлова. Уголовные дела расследуются следователем Шамшуриным, имеющим большой опыт работы. Считаю, что нужно подождать.
— Ждать не будем. Нам придется выполнять указание секретаря ЦК, никуда мы от этого не уйдем. Поэтому изучите уголовное дело и выделите опытного следователя. Пусть он немедленно подключается к работе следственной группы, не нарушая ритма ее работы, — дал указание Шабан.
— Есть, Николай Николаевич. Тогда с вашего разрешения я поручу эти дела заместителю начальника следственного управления Давидюку. Они повышенной сложности, но, думаю, Гарий Христофорович справится, — согласился Федченко.
— Согласен. У вас нет возражений, Иван Георгиевич? — спросил Шабан.
— Спасибо, Николай Николаевич. У меня возражений нет, только небольшое дополнение. Необходимо подготовить совместный приказ за подписью министра и прокурора республики, утверждающий совместную следственную группу, — внес предложение Ганчук.
— Дополнение принимается. Подготовку приказа поручим Федченко и Рыкову. Они же и возглавят расследование, если министр не против, — Шабан вопросительно посмотрел на Ганчука.
— Согласен. Следственную группу МВД в полном составе включим в приказ. Менять ее не будем, — поддержал прокурора министр.
— У вас есть замечания, Федор Федорович? — обратился к Рыкову Шабан.
— Нет, Николай Николаевич. Спасибо, что выделили Давидюка. Я его хорошо знаю. И в расследовании уголовных дел он скажет свое веское слово, — ответил Рыков.
— Тогда наш разговор на этом и закончим, — сказал прокурор и поднялся из-за стола.
Федченко и Рыков попросили разрешения выйти, а министр остался.
Цердаря вывело из равновесия проводимое расследование. И все эти дни он был занят только тем, чтобы как-то уладить свои дела и выйти чистым, как он считал, из этой передряги. Однако препятствием для принятия эффективных мер с его стороны было одно обстоятельство: не знал он фактов, которыми располагало следствие. Поэтому ему приходилось брать на контроль всех, кто тем или иным образом соприкасался с его теневой жизнью. Одних, кто поближе, он предупреждал и просил немедленно ставить в известность о результатах допроса у следователя, а тех, кому не очень доверял, запугивал расправой в случае дачи правдивых показаний. Считая время потраченным не зря, Цердарь все же заметил, что руководство управления внутренних дел города Светловска как бы вычеркнуло его из штатного расписания, хотя он по-прежнему состоял в должности. Это был тревожный сигнал. Цердарь решил откровенно поговорить с заместителем начальника управления по оперативной работе: ему не один раз он оказывал различного рода услуги. Однако тот уклонился от откровенного разговора, сославшись на незнание причины такого поведения руководства.
«Ишь, как шарахается, сволочь! Скажите пожалуйста — он не знает причины! Все ты знаешь, да замараться боишься! Но учти: я тоже кусаться могу», — думал Цердарь, в упор глядя на своего руководителя, который чувствовал себя неловко, суетливо перебирая бумаги на столе.
По-прежнему беспокоило Цердаря поведение Надежды Милютиной и ее брата Кащенко, требующих привлечения к суду виновных в их ограблении. Необходимо было с ними провести серьезный разговор, и Цердарь, не откладывая дело в долгий ящик, решил посетить Надежду. Милютина оказалась дома. Увидев в глазок Цердаря, она ему не позволила зайти в квартиру, а позвонила брату, попросив его срочно приехать, и опять подошла к двери. Она открыла ее, когда на лестничной площадке появился брат.
Цердарь, переступив порог, сказал леденящим голосом:
— Что тебе нужно, стерва?
— Я уже вам говорила, что буду настаивать, чтобы вас посадили в тюрьму. Это то место, которое вы давно заслужили! — возбужденно воскликнула Надежда.
— Ну, сучка, я запомню твои слова! Будешь плакать кровавыми слезами, — не сдерживаясь, прорычал Цердарь.
— Но-но, потише! — предупреждающе крикнул Кащенко, заслоняя собой сестру.
— Уйди, гнида, не действуй на нервы! Покалечу! — Цердарь оттолкнул его и направился к двери.
В отделе у своего рабочего кабинета Виктор Александрович увидел Красного с телохранителем Москвой, которого знал еще с лейтенантских времен. С Красным у него связано многое: многолетнее сотрудничество, идущее на пользу обеим сторонам, но главное, чего он никогда не сможет забыть, — своего падения. После окончания Омской высшей школы милиции Цердарь был назначен оперуполномоченным отдела уголовного розыска города Светловска. Виктор Александрович работал с увлечением и постепенно выдвинулся в число лучших сотрудников. Но судьбе было угодно скрестить его жизненный путь с вором в законе Красным, держателем общака, верховным судьей при разборках преступных групп и их авторитетов. Москва, человек циничный и жестокий, ранее дважды судимый за убийства, в одном из ресторанов без всякой причины избил студента Светловского университета. Расследование этого дела было поручено Цердарю. Красный решил сам уладить этот вопрос, нашел причину для знакомства с молодым неопытным офицером, сдал ему мелкую шушеру и сумел втереться в полное доверие. Виктор Александрович не один раз бывал у него дома, принимал участие в застольях, общался с легкомысленными созданиями женского пола, которых приглашал хозяин квартиры, а после ухода всегда находил в кармане крупную сумму денег, равную полугодовому окладу опера. И, наконец, тот памятный разговор с Красным, когда Цердарь понял, что он в полной власти этого человека. Выбирать было нечего: или тюрьма, или дальнейший скользкий путь, который в конце концов тоже может привести на скамью подсудимых. Москва остался на свободе, а Виктор Александрович, слава богу, смог дослужиться до заместителя начальника отдела и считался одним из лучших оперативников, в чем ему немалую помощь оказывал его друг.
— Здравствуй, Жора, — поздоровался Цердарь с поднявшимся с места Красным, — заходи.
— Что, Витек, спалился? — спросил он.
— Да, дело швах. Рыков вцепился в меня мертвой хваткой и продолжает раскрутку по видеоаппаратуре Милютина. В своих корешах я уверен. Они не продадут, — пояснил Цердарь, невольно употребляя уголовный жаргон, — однако это делу не поможет.
— Что ты думаешь предпринять? — задал новый вопрос Красный.
— Подключил все связи. Сергей поступил так же, но где-то что-то не срабатывает, — ответил Виктор.
— Но ждать сложа руки нельзя. Надо использовать все, что можешь, иначе загремишь в тюрягу, — заметил Красный.
— А что еще можно сделать? Продумывал различные варианты, однако все оказались бесполезными. Жена Милютина и ее брат-сучонок стоят на своем, хотя сам Милютин пока молчит после встряски, которую я ему устроил. Молю господа Бога, чтобы не добрались до всего остального.
— Доберутся, если будешь пассивничать. Постараюсь тебе помочь. Дай адреса свидетелей. С ними поработают мои мальчики. Я больше, чем ты, заинтересован в сохранении тебя на этой должности. А сейчас возьми, что тебе причитается, — и пока Цердарь записывал адреса Милютиной и ее брата, Красный из заднего кармана брюк достал бумажник и отсчитал определенную сумму денег. Передав адреса и смахнув деньги в ящик стола, Виктор с сомнением проговорил:
— Есть ли смысл применять физическое воздействие к свидетелям? Во-первых, можно попасть в неприятную историю, а, во-вторых, это убедит команду Рыкова в моей виновности.
— Чего тебе бояться? Результат один — суд, а потом колония, но если они изменят свои показания, то есть шанс вывернуться. Не боись, Витек, сработаем по высшему классу. Пошлю таких оглоедов, что от одного их вида свидетели наложат в штаны и будут говорить то, что нам нужно.
— Ну ладно, попробуй. Может, что и сработает, — согласился Цердарь.
— Что нового в ментовском мире? — спросил Красный, гася очередную сигарету в пепельнице. Этот вопрос его постоянно интересовал, и при каждой встрече свой разговор он начинал с него.
— Серьезного ничего нет, на что бы стоило обратить внимание. Рыков и министр потихоньку комплектуют аппарат министерства профессионалами с мест. Многих наших друзей переводят на другие должности, чаще всего к нам в управление. Предупреди своих ребят быть осторожными в пятницу, субботу и воскресенье. В эти дни с восемнадцати часов отделы милиции будут проводить рейды. Вот, пожалуй, все новости.
— Спасибо, Витек. Но ты зря так скептически относишься к комплектованию министерства профессионалами. Если они будут продолжать так и дальше, то моим корешкам придется ох как туго! Опытного мента не проведешь, не то, что номенклатурного мудака. Да-а, могут наступить худые времена. И то, что происходит с тобой, не случайность. Идет чистка, дорогой мой корешок, только нам от этого не легче, — постукивая пальцами по столу, говорил Красный. Его худое, с впалыми щеками лицо посуровело.
— Может быть, ты и прав. С твоими доводами не согласиться нельзя, — признал Цердарь.
В тот же день Красный дал поручение своим подручным Громобою и Малышу — высоким широкоплечим амбалам лет тридцати, с прямыми сальными волосами до плеч и полными круглыми лицами — заняться свидетелями и потерпевшими. Им необходимо было изучить образ жизни Милютиной и Кащенко, после чего провести акции запугивания, а если возникнет необходимость, то и избиения — только в подходящем для этого дела месте. Получив адреса, оба заверили все сделать в лучшем виде и отправились выполнять задание. Прибыв к девятиэтажному дому, они решили посетить квартиру Милютиной и поговорить с хозяйкой. Однако та дверь не открыла, увидев через глазок двоих незнакомых мужчин. Потоптавшись перед дверью и еще раз позвонив, но не получив ответа, Громобой и Малыш направились по месту жительства Кащенко. Того также не было дома. Долго прождав на улице, они наконец заметили молодого парня, входящего в подъезд и по описанию похожего на брата Милютиной. Малыш его догнал на втором этаже.