— Ну и где же он?
— Только ты не кричи, хорошо? И ступай туда, откуда пришла. Мне нужно подумать еще. Я позову тебя часа через два.
Времени, между тем, было уже около двенадцати. Впервые за все эти дни Надька со страхом поняла, что ляжет спать одна. Умылась, почистила зубы, переоделась в самую обольстительную свою ночнушку. Посмотрела в зеркало на себя… Какая там, на фиг, обольстительность! Бросилась назад в каминную:
— Севочка!.. Может, тебе чего покушать или кофейку? Он сидел, уставившись в угасающие угли. Даже не повернул головы:
— Нет… Спасибо… Погоди!
Надька чувствовала себя побитой собакой… Началось, все-таки началось!
— И прошу тебя, только не спи. Еще надо будет поговорить.
— Да где уж мне уснуть без тебя! Тогда наконец он оторвал глаза от проклятых углей, увидел ее в стриптизном наряде:
— Наденька!.. Очень прошу тебя, уйди!
И тогда она расхохоталась с радостной наглостью: любил, любил, жить без нее не мог. И все, что делал, над чем мучился, было для нее, для Надьки, — самой привлекательной бабы в мире!
Абсолютно не знала, чем ей заняться… Взяла ацетон, лаки, миску с теплой мыльной водичкой, стала тщательнейше приводить в порядок ногти. Это в первом-то часу ночи и после такого ужасного дня… Рехнуться можно! Но ведь она и была рехнутая. Бросила Бориса, поломала всю жизнь… Наделала делов. И Бог его знает, что еще ей предстояло наделать!
Час прошел, вдруг она услышала:
— Надя! Надя!
Она поспешила в каминную. Сева схватил ее за плечи, силой усадил в кресло:
— Ты меня только не перебивай! Сможет твой Игорь Ский отправить в Америку несколько ящиков шампанского? Так примерно десять?.. Должен смочь!
В общих чертах его план был таков. Игорь покупает в магазине десять ящиков «Советского шампанского». Якобы у него свадьба дочери, или юбилей дедушки, или что угодно. Он, бывший русский, хочет праздновать по-русски и с русским шампанским. В эти или в другие бутылки они наливают растворенный наркотик. «Героин там ваш любимый или морфий — что получится», — небрежно сказал Сева. А Надька сразу подумала: концентрат! Концентрат, изобретенный Мариком и его шайкой…
Бутылки, продолжал Сева, сперва герметически закупоривают, например, с помощью сургуча. Потом сверху надевают пробки. На таможне Игорь представляет чек и разрешение на вывоз.
— Он не согласится, Сева!
— За миллион долларов согласится!
Таможню обмануть с официальным разрешением будет… нелегко, но проще. (Так, например, на их глазах уронить ящик с настоящим шампанским.) Сразу же после благополучной отправки — сто тысяч Роберту. Таким образом, у них остается девятьсот. Но не девятьсот на самом деле, а несколько меньше. Потому что тысяч двести… рублей надо дать профессиональной закупорщице бутылок с завода шампанских вин, чтобы молчала всю жизнь и даже дольше. Еще надо нанять квартиру, где они будут разливать концентрат по бутылкам. Квартиру надо снять тысяч за 10―15, заплатить месяца за три вперед — чтобы тоже помалкивали… Обязанности: Надька убалтывает Ския, Сева «делает» квартиру, закупорщицу, связывается со Средней Азией, чтобы они гнали товар.
— Сев, ты… думаешь, это можно?
— Обязательно! Еще сто тысяч долларов Борису. И, имея семьсот, едем отсюда… Ну? Что ты теперь собираешься делать? Возражать? Соглашаться?
Надька молчала.
Промолчала, да. А потом согласилась. Потому что Сева был прав. Их станут искать. И найдут. И пока будут искать — те полгода, а может, два года, они изведутся, возненавидят друг друга. Значит, надо делать, как он говорит, кидаться в новую авантюру. И опять все срочно, тайно, все с вынутым языком.
Но в большей степени Надька согласилась потому, что боялась ссор. Наверное, она так погибнуть не боялась, как боялась ссор. Баба я, она думала, баба — что с меня взять! Меняюсь в зависимости от мужиков… Борис был будто бы жесткий, а, по правде, шел у нее на поводу. Сева наоборот: снаружи такой мягкий — что ты! Резкое слово от него… это я не знаю, как человека надо разозлить. А внутри — господин!
До приезда Бориса оставалось пять дней. Она отправилась к Игорю Скию. Думала, крутила-перекручивала, как повести разговор. Сева тут ей помочь не мог: он этого русского мистера абсолютно не знал. А ведь от разговора зависело все: согласится — можно рвать когти дальше, не согласится — второго такого человека нет!
Надька знала, конечно, что отчасти нравится Скию, и он бы очень даже не возражал с нею не только поваляться, но и завести какие-то более глубокие отношения. В принципе мужика можно понять. Живет один, дела у фирмы идут неблестяще, потому что с так называемыми советскими партнерами — это же не бизнес, а сплошное горе. А вложился он в Россию не очень уж большим своим, но всем капиталом. Вложился в начале перестройки — казалось, выгодно… Оно и есть выгодно. Но слишком все делалось не по-американски. А прямее говоря, слишком все делалось через задницу!
И вот живет в Москве такой бизнесмен, занятой человек, тоскует по вечерам в уютной трехкомнатной квартире. На какие-то серьезные длинные похождения у него просто здоровья не хватает. Значит, что? ССП — скорая сексуальная помощь. Но ведь шлюхи, несмотря на их кажущееся разнообразие, все очень однотипны и очень определенны. Что бы там ни писали нам в романе «Интердевочка» об их глубоких натурах, шлюха, она и есть шлюха.
Нормальному человеку это скоро надоедает. И тогда невольно обращаешь внимание на женщин с достоинством, со спокойным, умным взглядом… Они, кстати сказать, так и познакомились… Впрочем, это слишком длинная история, и не стоит ее сюда приплетать. Но так или иначе его порыв, пятидесятилетнего с хвостиком, положительного человека, был воспринят Надькой благосклонно, однако с излишней корректностью. Они благополучно проскочили тот момент отношений, когда нужно было лечь в постель, и, что называется, остались хорошими друзьями, но с тайной. Борис, который абсолютно не сек этих тонкостей, считал Игоря своим приятелем и деловым партнером. Потому что, несмотря на все вышеизложенное, Ский переводил на Запад по своим безопасным каналам Борисову валюту исключительно за десять процентов комиссионных.
Она услала Севу по «шампанским делам», в мелочах Севочка оставался исключительно прост, и обвести его вокруг пальца не составляло никакого труда. Примерно через час явился Ский. Он, конечно, понимал, что это будет чисто деловая встреча, однако привез совершенно зашибенский букет, и сам был, извините за банальность, «элегантен, как рояль».
— Игорь, милый, мне нужно с вами поговорить — строго антр ну. Точнее, мне нужен ваш деловой совет.
И дальше после его абсолютнейших заверений и тому подобного она ему «подвесила фонарь» про десять ящиков шампанского. Зачем, кому, почему, она знать не знает. Предложили очень хорошие деньги.
— Сколько? — живо поинтересовался Ский. Надька несколько напряглась. Игорь в ответ улыбнулся и покачал головой:
— Я лишь к тому, что по сумме, которую заработаете вы, можно судить о том, сколько заработают они. И отсюда можно судить, что будет в этих бутылках… из-под шампанского.
Вот так он ее раскатал в первые три минуты. Но в глазах его светилась преданность… А впрочем, может, и не светилась. Но ведь у Надьки не было другого выхода!
— На расходы и на наш с Борисом гонорар они выделяют два миллиона неподотчетных… Два миллиона долларов.
Лицо Игоря сильно изменилось:
— Это очень опасное дело!
— Милый Ский! Поймите! У меня просто не будет другого подобного шанса. Акция эта сугубо одноразовая… Вы согласны в этом участвовать?
— Нет!
— За миллион долларов.
Ский сделался красный, как после парилки. Усмехнулся каким-то удивительно плебейским образом. Сам почувствовал это… «Господи, — подумала Надька, — до чего ж деньги сильнее человека!»
— А сколько вы сами надеетесь заработать на этом?
— Тысяч семьсот.
— А они?
— Игорь, я не знаю. Но уверена, больше этой суммы они нам не дадут.
— Нам?!
— Ну, конечно. Вы ведь согласны?
— Нет… Дайте мне хотя бы подумать несколько дней.
— Да ведь ваши размышления ничего не прибавят! Игорь! Вы же это знаете лучше меня.
Очень верно сказал один, ныне уже расстрелянный, советский мафиози: «Если человека нельзя купить за большие деньги, то его можно купить за очень большие деньги!»
Затем они без дальнейшего ломания стали обсуждать подробности, к которым Ский, как человек по-настоящему деловой, отнесся чрезвычайно серьезно: начинать, так начинать. В частности, ему понравилась идея с семейным праздником. Ровно полвека с тех пор, как их семья оказалась в Америке.
— Неужели правда?! — изумилась Надька. Ский рассмеялся в ответ. И ей подумалось, что, может, она зря в свое время не закрутила с ним короткую историю… А с другой стороны, тоже хорошая собака, слупил ни за что миллион… Влюбленный!
Но странно — Надька думала об этом без всякой злобы. Таковы были условия игры. Их надо принимать. Или совсем не браться за дело.
— Вы так легко согласились, Игорь! — Надька улыбнулась ему.
— Хм! Мне кажется, я слышу в вашем голосе осуждение?
— Ладно вам! Не пугайте!
— Вы, Надин, авантюристка… Конечно, в самом хорошем смысле слова. И невольно окружаете себя авантюристами… Даже люди такого спокойного склада, как ваш покорный слуга, и те находят в себе соответствующие струны.
— Да вы, мой дорогой, главный авантюрист и есть! После этой короткой «переменки» они снова принялись за дело, то есть продолжили обговаривать детали. Например, Ский предложил не десять ящиков, а двенадцать — дюжина дюжин (поскольку в ящике двенадцать бутылок). Так, считал Ский, будет более по-русски, более традиционно… Если уж играть тоску по Родине, пусть все бьет в одну точку.
Не очень стесняясь, Игорь подробно стал интересоваться, когда и каким образом деньги окажутся у него в кармане. Надька считала: в тот момент, когда станет известно, что шампанское дошло до американского «потребителя». Ский требовал денег раньше; он собирался сам везти бутылки домой, раз уж «надвигался семейный праздник».