Бен допил кофе и вытащил сигареты.
— С тобой, можно сказать, мы определились. И еще вот эти кандидатуры рассматриваем, — он протянул Анатолию список. — У товарищей есть еще силы, есть тот опыт, который тут нужен, попробуем с ними поговорить. Это те, кто недавно ушел на пенсию, о ком мы слышали, как о толковых мужиках. Никого из них не знаешь?
Шиманов окинул взглядом список, сразу остановился на одной фамилии:
— Макаров. В нем можете быть уверены. Чечню прошел, да и вообще…
В разговор вступил Игорь:
— Кое-что о нем мы и сами знаем. А ты, Толик, об этом «вообще» нам и поведай. Как он себя после ранения чувствует, что у него с семьей… Слышали, не все ладно, да?
— С семьей у Олежки действительно такое, что ни одна бумага не расскажет. Пока он по войнам кавказским мотался, жена загуляла, по пьянке сбила человека, решила это скрыть. Более того, сделала все так, чтобы ее саму погибшей считали, и уехала с любовником из Москвы. На ее след вчера только вышли, хотели взять, но она пустила себе пулю в висок… Об этом, кстати, еще и сам Макаров не знает, он ночью в калужские края уехал. А я со следователем успел переговорить.
Бен с Игорем обменялись взглядами, и Шиманов нахмурился:
— Но у нас же не тридцать седьмой год, да? Это тогда были члены семьи врагов народа. Сам Макаров, поверьте, порядочнейший человек!
Наставший приоткрыл ящик стола, покопался там, вытащил листок, просмотрел его, отложил в сторону:
— О тридцать седьмом давай не будем, мы людей проверяем по несколько иным причинам, как ты понимаешь. Надо и их сохранить, и самим сохраниться, а в этом деле мелочей для нас нет. Вот тут написано, — он кивнул на листок, — что ходят слухи, будто у Макарова есть сын. Прояснишь?
— Да, я в курсе, — сказал Шиманов. — В Карабахе Олег с женщиной одной познакомился, с медработником, прапорщицей…
— От одних знакомств детей не бывает. Переспал с ней твой идеальный Макаров, так?
— Он уже тогда был с женой на грани развода, так что торопиться осуждать его не следует…
— Мы, Толик, не осуждаем, — заговорил Игорь. — Мы только хотим все знать о человеке.
— Макаров от сына не отказывается, наоборот, он хочет перевезти в Москву и его, и Лесю — так ту женщину зовут. Они сейчас живут в Калужской области, в маленькой деревне. К ним Макаров и отправился вчера.
— Ну вот, — Бен взял листок и снова спрятал его в стол. — Таким образом, выясняется, что пока Макарову не до работы у нас. С одной стороны — самострел жены, с другой — открытые вопросы с сыном и его матерью, так? Минимум полгода пройдет, чтоб все утрясти, вот тогда к этой кандидатуре и вернемся. А пока обсудим наши проблемы, по оружию…
— Еще вопрос перед этим можно, Бронислав Евгеньевич?
— Валяй.
— Теперь о вашей конторе я хоть что-то, но знаю. Все, конечно, мне и знать не надо, но пошли по Москве слухи о «белом стрелке», снайпере, который авторитетов, крупных жуликов, воров в законе отстреливает, — это не ваших рук дело?
Бен с Игорем опять переглянулись.
— Я пойму, — продолжил Шиманов. — Пойму, потому что война всегда без правил.
— Нет, Толя, мы играем по правилам. — Игорь выключил закипевший электрочайник и стал разливать по чашкам кофе. — Наше дело — и до этого самого «белого стрелка» со временем добраться, но пока займемся оружием, идущим на Кавказ. Повтори еще раз, что ты засек в Чечне…
Глава первая
Дорога из Москвы в калужские края была долгой, и Макаров, человек не словоохотливый, даже молчаливый, несколько неожиданно для себя разговорился.
Для начала они познакомились…
Водителя звали Павлом, фамилия — Базаров. Засветло он работал на одну торговую фирму, развозил барахло, вечерами занимался частным извозом. Зарабатывал не больно много, но, как он сам сказал, на чистую водку и хорошую закуску хватало. Женат, детей пока нет, но скоро ожидается. Кто — неважно, важно другое: как только жена возвращается из роддома, Павел завязывает с куревом, сразу и напрочь. Он бы давно дымить бросил, да повода толкового не было. А тут — ребенок есть ребенок, куда как не повод.
— У вас-то детишки имеются?
«Может, и самому курить бросить», подумал Олег, а вслух сказал:
— Вот еду к сыну. Его зовут так же, как и меня, Олег. Олег Олегович получается.
— Ясно, — сказал Павел. — В разводе, значит, живете. Вы в Москве, а пацан в деревне.
— Не совсем так.
— Да я понимаю. Всяко в жизни бывает, иногда никто и не виноват, что разводятся.
— У меня другое. Такое, что я сам не все понимаю. А ты говоришь…
— Чего другое-то?
— В двух словах не объяснить. Но кое-что могу тебе рассказать…
Некоторое время ехали молча. Потом вновь заговорил Базаров:
— Если у вас с женой детей не было, то Олежка, к которому едете, приемный, что ли?
— Мы с Тамарой жили своими жизнями, нас только штампы в паспортах и объединяли. А Леся… Она в санчасти работала, вскоре после того, как у нас с ней это произошло, уволилась, уехала жить к родителям, и я до последних дней не знал, что у меня есть сын, представляешь?
Павел хмыкнул, приоткрыл окно, выбросил сожженную до фильтра сигарету, потом показал глазами на бардачок:
— У меня там термос с чаем, давай по паре глотков выпьем, Олег Иванович.
— Признаться, не очень хочется.
— Давай-давай. Мне это надо, чтоб носом не клевать, ночь все-таки, а ты компанию поддержишь.
Чай был хороший, настоянный на травах, заготавливаемых тещей.
— Она тебе отраву сюда не подмешает? — спросил Макаров.
Павел рассмеялся:
— У нас с тещей дружба и полное взаимопонимание. Она в школе работает, завучем. А все лето сидит в деревне, под Владимиром. Вот там травы и собирает. Дочка ее, Лариса, ну, жена моя, единственный ребенок, и она ради нее… Ну и ради меня, понятно. Родов ждет, наверное, больше, чем мы, по этому поводу уже жизнь свою определила. Через год уходит на пенсию, уезжает в деревню с внуком или внучкой, кто там будет. На козье, значит, молоко и свежие продукты. Там у нас сад, ягодник.
Макаров вспомнил своего Олежку. Не больно ему фрукты-ягоды на пользу идут: худенький мальчишка, прозрачный. На море свозить его надо, мясом откормить, закалить как следует. С завтрашнего же дня по утрам он устроит ему пробежки, обливание холодной водичкой…
— Олег Иванович, это, конечно, не мое дело, но вот если б жена твоя… если б с ней ничего не случилось, и ты узнал, что у тебя сын растет. Я б тогда тебя, наверное, не вез в деревню?
— Не вез бы, Павел. Я бы сам сюда приехал, сразу после госпиталя.
— Да, дела…
— Я же тебе говорил — все непросто.
Трасса была почти пустой. «Москвич» ехал небыстро, тем не менее, уже долгое время никто их не обгонял, и фары встречных не били привычно по глазам. Поэтому, наверное, Макаров и обратил внимание на «восьмерку», севшую им на хвост.
Некоторое время она шла метрах в шести сзади, затем догнала их, пару минут шла параллельным курсом. Павлу это не понравилось, он сбавил скорость, потом нажал на газ, но точно то же проделал и водитель «Жигулей».
В освещенном салоне сидели трое мужчин, все почему-то с любопытством пялились на «Москвич», переговариваясь при этом.
— Что им надо? — спросил Макаров.
Павел пожал плечами:
— Черт его знает. Если бы горючее, так просемафорили бы. Да и заправочную мы только что проехали.
Лампочка в салоне «Жигулей» погасла, после этого машина сбавила скорость, но далеко не отстала, вновь пристроилась метрах в десяти.
— Были бы там пацаны, подумал бы, что дурью маются, девок выискивают, — сказал Павел. — Но вроде солидные мужики…
Только он произнес это, как «восьмерка» резко набрала скорость, рывком обошла их и неожиданно вильнула, подставив бок под удар. Как ни быстро среагировал на это Павел, но «Москвич» его, так и не погасив скорость на скользкой заснеженной дороге, ткнулся бампером в заднее крыло чужака.
— Они что там, офонарели? — Павел открыл дверцу, вышел наружу, тотчас закрыл ее за собой, чтоб салон не выстудил порывистый северный ветер.
Макаров остался сидеть. В шоферских разборках ему делать нечего, а если ожидается не просто разборка, то надо понять, чего хочет преследовавшая их троица. Для этого пока необязательно играть мускулами. Любой бой вначале проводят на картах.
Все трое из «Жигулей» подходят к Павлу, поочередно и лениво при этом бросив взгляд на Макарова. В желтоватом свете фар неплохо видны их лица. Не пацаны, конечно, но все в соку, лет по двадцать пять — тридцать. Спокойные, не злые и не обескураженные происшедшим. Но такое спокойствие не всегда к лучшему.
Так, кажется, начинается базар. Они выглядят хозяевами положения, а Павел скис, только головой трясет. Пора выходить и самому разбираться, что к чему.
— Что произошло, ребята?
У всех троих — квадратные плечи и широкие шеи. Одеты они так, словно собрались на официальный прием в Кремль. Двое в бабочках, один при галстуке, и все то ли в длинных куртках, то ли в коротких пальто из дорогого темного материала. Кажется, кашемир, хотя Макаров в этом разбирается слабо.
Который при галстуке, стоит ближе к Олегу, он и проясняет ситуацию:
— Ты, отец, садись, где сидел, тебя это дело не касается, понял?
— Понял, сынок.
Макаров мог бы ответить и не так и уже собирался это сделать, но тьму впереди прорезал синий проблесковый маячок: очень кстати подъехала милиция. Гаишники. Человек в длинном тулупе с помятыми капитанскими погонами выскочил на трассу, несколько секунд разглядывал машины, профессионально оценил обстановку и только тогда, многозначительно хмыкнув, заговорил:
— Капитан Шахворостов. Это с чего же «восьмерка» такие кренделя выписывает? Встречных машин вроде не было… Кто водитель «Жигулей»? Давайте в документы заглянем.
Тот, что был в галстуке, спокойно и лениво спросил:
— А больше никуда не хочешь заглянуть, господин хороший? Могу тебе одно местечко показать, может, понравится.