— Он не рыжий был, а?
— Вы уже спрашивали, Олег Иванович. Про шрам на подбородке и про цвет волос. В батальоне вообще не было рыжих. Это меня сейчас хотят рыжим сделать, вышвырнуть из войск, точку на мне поставить, и даже вы не решаетесь заступиться. Мафия избавляется от лучших…
Дальше пошло непонятное бормотание, обрывки диалогов, потом трубку взяла жена Михаила:
— Простите его, Олег Иванович. Он уже не соображает, что говорит.
Олег хотел было как-то поддержать ее, ободрить, но она всхлипнула и положила трубку.
Макарову надо было бы сделать еще один звонок, рассказать о солдате-контрактнике Шиманову, но он решил, что в этот вечер с телефонными переговорами и так выходит перебор. И потом, он покосился на бутылку вина, вдруг кто-то захочет позвонить и ему, а аппарат все время занят.
Эта его мысль сразу же была кем-то подслушана (телефон зазвонил), и Олег даже не терялся в догадках, кем. Он тут же схватил трубку, сказал опрометчиво:
— Я слушаю, Наташа.
Но звонила Алла. Она спросила его о Зырянове…
Глава тридцатая
— Ты, отец, лучше подбрось меня к ближайшей гостинице.
— Не выдумывай. Деньги лишние, что ли, чтоб на ветер их выбрасывать?
— Деньги у меня как раз есть.
— Вот и береги их. Молодой ведь еще, сгодятся. Это мне осталось только на похороны отложить… Спать тебе никто не помешает, говорю же, что дома у меня никого нет.
— Ты отчаянный, отец. А если я соберу в сумки все твое барахло и вынесу?
Таксист покосился на Женьку:
— Одной рукой много не утащишь. И потом, я за свою жизнь научился в людях разбираться. Домой редко кого приглашаю.
Белая «пятерка» уже довольно долго шла за ними от самого метро, выдерживая постоянную дистанцию метров в сорок. Женьке это не нравилось, но таксисту он ничего не решался сказать. Тот, однако, преследование заметил сам.
— Кто это к нам, елки зеленые, прицепился? Не знаешь эту машину?
— Я в Москве пока вообще мало чего знаю.
— Тогда помотаем ее малость.
Таксист сбавил скорость, потом неожиданно газанул, свернул, не включив поворот, в ближайший переулок, вновь выскочил на основную трассу. «Жигули» шли за ним как привязанные.
— За выручкой охотятся, суки, — сделал вывод водитель. — Хорошо хоть ты рядом, вдвоем — оно не так страшно, хоть и… — он покосился на его правую руку. — Надо нам, парень, в центр рулить, там милиции побольше, они отцепятся.
«Чтоб они отцепились, надо тебе, отец, меня высадить, — подумал Женька. — Я им нужен, а не твоя выручка. Но если я скажу тебе об этом, подумаешь, что я струсил, бросаю тебя в такой момент».
— Они бы тормознули уже нас, если бы захотели, — сказал он вслух. — Район этот глухой, никого вокруг — чего ждут?
— А черт их знает, чего.
Таксист утратил привычное спокойствие, на крупном его лице выступили капельки пота.
— По пути переулок один есть, где дворами можно проехать. Если там от них не оторвемся, рулим к ближайшему посту ГАИ.
Водителем он был классным и дорогу знал назубок: вырубив фары, свернул с узкого переулка под арку, запетлял в слепом слаломе меж деревьями, мусорными баками, «улитками»-гаражами, заглушил мотор возле одного из подъездов.
Преследователей видно не было.
Так, в полной тишине, они просидели минут десять, потом таксист сказал, почему-то шепотом:
— Я выйду, взгляну в переулок. Мало ли что, может, там нас караулят.
— Вряд ли, — не согласился Женька. — Для грабителей это сложная игра. Если б они только были уверены, что у тебя мешок денег, тогда бы, может, и караулили.
— Сейчас жизнь такая — за копейку удавят. — Таксист бесшумно открыл дверцу машины, попросил: — Ты только не выходи никуда, ладно?
Вернулся он быстро и впервые улыбнулся, хотя улыбка была натянутой:
— Чисто все. Ну, попали в переплет! — Он тихонько тронул машину. — А я, грешным делом, подумал, что ты от страха сбежишь, бросишь меня. Не бросил, оказывается. Ты не офицером был? По возрасту вроде на солдата не совсем похож.
— Старший лейтенант. В отставке.
— Вот я и гляжу. Наш-то погиб — бриться еще не начал. Хороший у меня племяш был…
Ехали недолго, остановились у пятиэтажной хрущевки, обсаженной старыми тополями.
Квартира таксиста была на третьем этаже. Он включил свет в коридоре и на кухне, сразу же направился к холодильнику:
— После таких гонок можно и по пятьдесят граммов выпить, я сегодня за руль уже не сяду. Сейчас закуску приготовим, котлеты разогреем. Может, и супец похлебаешь?
— Нет, спасибо. — Женька подошел к окну, выглянул на улицу. Конечно, хозяину не надо было сразу включать свет, тот, кто хочет, элементарно вычислит по загоревшейся лампочке квартиру. Но вроде все спокойно снаружи.
— Иди к столу, давай первую стопку за знакомство выпьем. Меня Степаном Ильичом зовут.
— А меня Женей.
Выпили, закусили хрустящими огурцами и соленой капустой.
— Капусту сам заготавливаю, сам шинкую. По огурцам жена специалист, но и они ничего получились… Пока, Женя, котлеты разогреваются, давай курнем. После таких вот передряг больше тянет к сигаретам, а не к водке.
Вышли на балкон.
У дома стояло несколько машин. Таксист прошелся по ним внимательным взглядом.
— Мать твою… Совсем запугали старика.
— Что случилось, Степан Ильич?
— Да я ведь все наши легковушки знаю, где чья. А вот, видишь, белая «пятерка» стоит, точно такая, которая за нами гонялась. В доме никто такую не держит. Может, в гости к кому разве что на ней приехали.
— Скорее всего, в гости.
— Да?
— Грабители не останавливали бы машину под вашим балконом. И потом, мы ведь подъезжали к дому по трассе, и дорога сзади была пуста.
Степан Ильич помолчал, потом сказал угрюмо:
— Все, может быть, и так. Но когда мы с тобой входили в подъезд, «пятерка» тут не стояла, это я точно говорю.
У дома не было ни одного человека. В поздний час по мерзкой сырой и холодной погоде не находилось любителей прогуляться. Но чутье разведчика, не утраченное еще, подсказывало Зырянову, что из темноты, из-за густого частокола голых зарослей сирени, надо ждать опасности.
Едва видимый огонек блеснул там, будто кто-то коротко и с силой затянулся сигаретой. Глухой хлопок. Недалеко от головы Зырянова, в кирпичную стену, ударила металлическая капля.
Степан Ильич втянул голову в плечи, юркнул в комнату, позвал Женьку:
— Быстрее сюда!
Когда Женька оказался рядом, он опять неизвестно зачем перешел на шепот:
— Из рогатки шариками подшипников стреляют, что ли?
— Может быть, — кивнул Женька.
Но он-то знал, что это стреляли из пистолета с глушителем.
Глава тридцать первая
Макаров плохо спал ночь, все ждал, когда придет Зырянов, но Женька не появился до утра. Впрочем, не было его и утром. Не питавший особой любви к телефонам, Олег все же опять, как и вчера, принялся накручивать номера.
Леся сказала, что Зырянов выехал накануне автобусом с таким расчетом, чтоб успеть на послеобеденную электричку. Это означало, что именно ею Женька вчера вечером приехал в Москву, но почему-то поспешил сразу не на квартиру Макарова, а к Алле. Там повел себя тоже непонятно, поздоровался и исчез. Кто мог испугать его телефонным звонком?
Какие-то новые нотки улавливались в словах Леси. Может, Олегу показалось, но она была рада его звонку, говорила не так сухо и скупо, как всегда. Впервые звала его не по отчеству, а просто по имени. «В гости не собираешься? Мы скучаем по тебе». Такое из ее уст он раньше не слышал. Захотелось тотчас бросить все и отбыть в деревню.
«Через неделю рассчитываю приехать, ждите!»
Через неделю.
За это время надо разобраться с Насоновым, с Володарским, прояснить, что все-таки случилось под Гехи с сержантом Сокольцовым.
Но первым делом надо все-таки разыскать Женьку. Кого-то он мог встретить на вокзале или в электричке, вот потому и не приехал сюда. У Аллы появился не по делам сердечным, это ясно. Был расстроен, все же собирался пить чай, но убежал сразу после непонятного звонка…
И еще надо все-таки дожать Толика Шиманова относительно Анастасии Тихониной. Эта женщина может объяснить многое, если не все. Надо было вообще о ней не заикаться, действовать самому, и все. А скажи ему сейчас о Насонове, то же произойти может: «Не лезь к нему, это не твое дело…» По большому счету ведь и не дело ОМОНа, эти милицейские отряды иным занимаются…
А действительно, какой интерес у Шиманова к мадам Анастасии? В какой игре она козырь? Он что-то о торговле оружием говорил, но такими проблемами РУОП, наверное, озабочен, а не черные береты. У них работа оперативная…
Нет, о Насонове Олег никому ничего не скажет. С ним он поговорит сам: как-никак бывший подчиненный. В «Москвиче» он не сидел, поскольку не рыжий и без шрамов.
У Насонова надо узнать все о Володарском. Вполне возможно, они до сих пор поддерживают приятельские отношения.
Тот, кажется, растерялся, услышав по телефону голос своего командира.
— Товарищ полковник? Вы как меня разыскали?
— Через Интерпол, — рассмеялся Олег. — А без шуток, могу рассказать, как и зачем, но лучше не сейчас, а при встрече.
— Вы просто чудом до меня дозвонились, это ведь дом родителей, я тут редко появляюсь, живу по другому адресу и сейчас бегу в свою контору, на работу опаздываю.
— Я могу подъехать и в контору…
— Нет, — быстро ответил Насонов. — С приемом посетителей там сложности. Рядом с конторой небольшой парк есть, а в парке — прудик. Я выйду к нему часов в десять, скажем. Вас это устроит?
— Вполне. Только… — Олег чуть замялся. — Только я честно признаюсь: в лицо тебя не помню.
— Это ничего. Я-то вас несколько раз видел. Да и парк — не танцплощадка, людей в этот час там будет немного. Как бородатого увидите…
Бородатого. Значит, шрама на подбородке у него Сокольцова видеть не могла. Не он охотился за деньгами женщины.