— Я хотел бы тебя увидеть, — сказал Макаров.
— Серьезно? Встречи со шпионами обычно обходятся дорого.
— Ничего, за ценой не постою.
Женщина рассмеялась:
— Много же тебе от меня надо, раз ты даже не торгуешься.
— Кажется, ты права, — обреченно согласился Макаров.
Она его пожалела:
— Ладно, я все же чувствую, что встретиться ты со мной хочешь не только по делам службы и испанское вино купил до того, как появились проблемы. Или нет вина?
Макарову почему-то стало неловко. Бутылка стояла на виду, за стеклом, он тотчас отвернулся от нее и промямлил что-то о театре и прогулке по зимнему пустынному парку. В ответ раздался опять смешливый голос:
— Ты всерьез думаешь, что если кровать — повод для разглашения служебных секретов, то таким же поводом могут стать театр или парк?
— У меня, может быть, очень простой вопрос, никак не связанный с тайнами.
— Твое «может быть» мне пока нравится, — сказала Наташа.
Разговор вела она, и так, что Макаров терялся, не находил нужных слов. Он чуть было уже не положил трубку, но пересилил это свое желание, вспомнив о пропавшем Зырянове.
— Мне надо встретиться с Игорем, но я не знаю, как это сделать. Вот и хотел тебя попросить помочь.
— Это запросто. Я зайду к шефу, скажу, что некоторым образом связана с одним из наших клиентов, хотя это очень даже не поощряется, и прошу устроить ему аудиенцию, хотя это опять-таки… — она прервалась, почувствовав, наверное, состояние Макарова, и продолжила после небольшой паузы уже совсем в другом тоне: — … в театр лично мне собираться долго, для зимнего парка я не такая уж восторженная натура, потому заваривай, наверное, кофе. Твой вопрос не такой простой, как кажется, чтоб отвечать на него по телефону. И потом, я действительно хочу тебя видеть. И сама собиралась тебе позвонить.
Она появилась на пороге квартиры совсем не такой, как в первый раз. Костюм облегал ее красивую фигуру, не прятал ни стройных ног, ни достаточно полного для высокого роста бюста. Но если тогда намерения и желания женщины были ясны, запах молока и весеннего луга исходили от нее, то теперь дверь открыла классная дама строгих устоев и снисходительно посмотрела на оробевшего ученика:
— Ты неважно выглядишь.
Сама Наташа выглядела великолепно. Если бы она не приехала так быстро после их телефонного разговора, Олег не сомневался бы, что она только что посетила «Салон красоты». И сейчас она была из тех красавиц на подиуме, которые умело выдерживают дистанцию с зеваками, собравшимися в зрительном зале.
— А как выгляжу я — не говори. Я неотразима. На мне отличное английское белье, которое ты сегодня увидишь, если захочешь.
Она подставила ему щечку для братского поцелуя, но в самый последний миг вскинула голову, сама прильнула губами к его губам.
Дистанция испарилась, исчезла, как исчезает в обвале великого землетрясения казавшаяся неприступной холодная крепость.
— Погоди… Англия — потом. Сначала решим твои вопросы.
— Вино на столе.
— Я за рулем и сегодня должна уехать домой.
— У меня пустует рядом с домом гараж, а от метро тебе, если не ошибаюсь, идти немного.
— Но тогда просто неизбежна третья встреча, когда надо будет забирать машину. — Наташа чуть улыбнулась и села в кресло за журнальный столик, уставленный тарелками с легкой закуской. — Ладно, с ней как-нибудь разберемся. Наливай. И рассказывай, зачем тебе понадобилась встреча с моим шефом.
За все время Наташа перебила его лишь однажды, когда Олег поведал ей о несостоявшейся встрече с Шимановым.
— Он часа за два до гибели был у нас, представляешь? Причем встречался с самим Беном, поскольку Игоря в тот день не было. Я узнала об этом только потому, что замещала заболевшую секретаршу Бронислава Евгеньевича и приносила в кабинет кофе.
— Какие же у Толика могли быть общие дела с вашим предпринимателем?
Наташа пожала плечами:
— Не знаю. Наставший, правда, тоже ведь когда-то был милиционером, до подполковника вроде даже дослужился, лишь потом уволился и занялся бизнесом. Может, они знакомы еще с тех времен… Но мы отвлеклись: рассказывай о своем Зырянове.
Или Наташа действительно не знает, чем на самом деле занимается Бен, или она хорошая актриса, отметил Макаров. Но второе тут же отмел: вряд ли секретарш посвящают в такие тайны.
Он начал говорить о Зырянове. О том, как потеряв сознание от ранения, Женька оказался у «чичиков», как там отрубили ему кисть руки, как бежал из плена, приехал к Олегу сюда, в Москву, как охранял Лесю…
— Что-то в деревне произошло. Там кому-то понадобилось списать смерть Пилявина на Женю. Я думаю, поэтому он не появился у меня.
— Это я понимаю. Теперь объясни, зачем тебе надо встретиться с Игорем.
— Не обязательно с ним, можно с Борщевым. Если я правильно понял, то именно Борщев посылал кого-то в деревню по нашей с Шимановым просьбе. Наверняка эти люди встретились там с Зыряновым. Это — первый вопрос. А второй — я бы хотел побольше узнать о вашем бывшем сотруднике, Володарском. Для этого есть две причины. Володарский замешан в деле с документами моего бойца Сокольцова. И потом, на него наверняка будет искать выход Зырянов.
Помолчали. Испанское вино показалось Макарову безвкусным. Вернее, он просто не ощущал его вкуса. Для этого вина нужна особая атмосфера, где есть место свечам и легкой музыке.
— Олег, — сказала Наташа и отставила в сторону недопитый бокал, — хоть мой вопрос об уходе из конторы решен, но уйти я хотела бы красиво, без скандала, во всяком случае. Нам действительно не разрешают по своей инициативе встречаться с теми, на кого заведены досье. Шеф неплохо ко мне относится, но я не могу зайти к Игорю и похлопотать за тебя. У Игоря сразу появятся ко мне вопросы. Телефон его можешь, конечно, записать, но тогда при встрече он первым делом поинтересуется, кто тебе продиктовал эти цифры. Но может и не поинтересоваться: поймет все без твоих объяснений.
— А где я могу с ним столкнуться, скажем так, случайно? Он не ходит на скачки, на хоккей? Может, на работу на метро ездит?
Наташа улыбнулась:
— Мне кажется, он никуда не ездит, а живет круглосуточно в кабинете, исчезая из него время от времени в командировки на несколько дней. Он фанат, Олег, понимаешь? Для него не существует ни женщин, ни спорта. И Игорь, наверное, не знает, что такое общественный транспорт: у него есть машина, начиненная спецаппаратурой.
— Странно, — проворчал себе под нос Олег.
Наташа все же услышала его:
— Что ты видишь в этом странного?
— В небольшой частной лавочке такая мощная охранная структура. Сколько у вашего Бена торговых точек? Пять, десять?
— У нас еще готовят квалифицированных охранников для всех, кто хочет ими обзавестись, это, а не магазины, стало основой бизнеса Бена. Мы — дорогой товар, — без тени иронии сказала она. — Но сменим тему. Лучше подумаем, как помочь тебе.
— Ты ничего не сказала о Борщеве.
— Он — главный хранитель секретов. Он знает все обо всех, но мы о нем — ничего. У меня нет его координат.
— Ну и ладно. Тогда будем пить вино и смотреть английские моды.
Наташа встала из-за стола.
— Олег, давай сегодня обойдемся без показа английского белья, а? Не тянет что-то на секс, слишком рабочая и товарищеская у нас обстановка. Ты только не обижайся, но мне действительно хорошо сейчас просто общаться с тобой. А переспим в следующий раз.
— Машину загоним в гараж? — спросил Макаров.
— Нет, я почти не пила, уеду на ней. Оставь нам эту бутылку, мы ее прикончим после. И вот что: будь завтра вечером дома, обязательно. Хорошо?
— Завтра не будем говорить о делах, зажжем свечи, как тогда…
Наташа перебила:
— Скажи еще, стихи читать начнем… Не сентиментальничай, это тебе не идет. Если ты думаешь, что я приду только для того, чтобы переспать с тобой, то ошибаешься.
— Ну ты циник! — улыбнулся Олег.
— Нет, я просто сильный человек, как и ты, впрочем. Я не скрываю желаний и говорю всегда то, что думаю. Два сильных человека никогда вместе не уживутся, но могут стать хорошими друзьями. С постелью, без — это не так важно.
Макаров промолчал. Но отметил, что Наташа права и формулирует мысли очень конкретно.
— Ты, Олег, можешь к вечернему приему даже не готовиться, скорее всего, я приглашу тебя к себе.
— У меня так неуютно? — спросил он.
— Нет, что ты. Для холостяка ты содержишь жилье образцово, у меня в квартире бардак больший, да и кровать у тебя шикарная, на неофициальную часть завтрашней встречи сюда подадимся. А для официальной части у тебя не хватает одной важной вещи. Какой — секрет, завтра и узнаешь.
Глава тридцать восьмая
Женька невольно остановился перед зеркалом, скрестив руки на груди. Протез правой кисти почти ничем не отличался от настоящей левой, даже вены были очерчены. Сама рана, затянутая неестественно розовой кожей, еще не огрубевшей, чувствительной к любому прикосновению, спряталась теперь в удобное мягкое гнездо.
Зырянов был пока доволен всем. Тем же протезом, работой, отношением к себе нового руководства и тех, кто поступил под его начало. В принципе из руководства он был знаком только с Лисом, но когда тот от имени высокого начальства, чьих имен и званий лучше не упоминать, вручил ему протез, потом спортивный костюм, потом пригласил расписаться в ведомости и получить очень даже приличную сумму подъемных, Зырянов поплыл: сладко закружилась голова и захотелось загорланить любимую свою песню.
— Ты ведь был разведчиком, — сказал ему Лис. — За дополнительную плату будешь вести и спецподготовку, лучших практиков нам не найти. Как думаешь, твой бывший командир, Макаров, не согласится у нас потрудиться? Работу по душе мы бы ему нашли.
— Да он с радостью… — начал Женька, и Лис тотчас прервал его:
— Сам ему и предложишь. Но не сейчас. Я ведь говорил уже, что сейчас просто рискованно выходить тебе с ним на связь. Потерпи. Глядишь, вместе и пахать будете. Надо только нам справиться с задачей, поставленной на ближайшее время.