Женька повинно погладил чубчик:
— Прости, Лис. Но почему вопрос возник… Я просто не раз читал о гибели столичных авторитетов, удивлялся, почему никогда не находят снайперов, уложивших их. Вот и подумал сейчас…
Лис хмыкнул, собрал со стола фотографии. Бросил их в ящик:
— Думай что хочешь, но того, кто прикончит Тихонина, милиция искать не будет.
— И торговец оружием обойдется без адвоката…
— Это точно.
— И сотоварищи его поймут, что поставлять бандитам автоматы нехорошо.
— Тогда они действительно это поймут, Женя. Если бы Тихонин вышел сухим из воды, а он бы вышел, поскольку за спиной большие чины стоят, это был бы сигнал для его, как ты говоришь, сотоварищей: такой бизнес не страшен. А когда они его в гробу увидят, то иные мысли в голову придут… Я рад, что ты это понимаешь и что мне не надо политбеседу с тобой проводить.
Женька посмотрел на карту:
— Стрелять в Тихонина должен я?
Лис ответил не сразу. Он не думал, что разговор с бывшим спецназовцем пойдет так легко и его не придется ни запугивать, ни задаривать обещаниями. Но Лис решил все же лишний раз подстраховаться.
— Такая задача стоит перед твоей группой. Тебе решать. А если хочешь знать мое мнение, я его выскажу. У тебя боевой опыт, у тебя хоть и одна рука, но твердая, и ты, как никто другой, понимаешь, какая мерзость — Тихонин.
Зырянов кивнул.
— Я, Женя, на Кавказе тоже много друзей потерял, и если бы был уверен в том, что не промахнусь… Но рисковать нельзя: он уйдет в глухое подполье, и мы потеряем его след. А оружие в Чечню все равно будет поступать.
— Лис, я все понял. И теперь хотел бы знать маршруты его передвижения.
— Это лишнее, Женя. Вся подготовительная и организационная работа наша. Исполнителю останется только нажать на спусковой крючок, сесть в машину и убраться подальше вот от этого места. — Лис ткнул пальцем на карту. — Улица Пятидольская, тридцать семь. С одной стороны, баня с сауной, с другой — чердак старого нежилого дома и пожарная лестница. Дом давным-давно определен под снос, но сейчас о нем все забыли… Окончательное решение за тобой, можешь искать и предлагать лучшие варианты. Но этот, поверь, неплох, над его разработкой мы не один день провели. Поезжай туда с Жуком завтра, пощупай, так сказать, все сам.
Зырянов вернулся к столу, попросил еще раз показать ему снимки.
— Тихонин и живет где-то здесь, поблизости?
— Не совсем. Он остановился в гостинице «Космос», но большую часть времени проводит у дочери, а это почти за городом, вот здесь…
Зырянов проследил за пальцем Лиса. Знакомая география. Быть не может такого совпадения!
— Его дочь зовут Анастасией? Она жена погибшего Крашенинникова?
Теперь уже неподдельно удивился Лис:
— А ты откуда об этой семейке слышал?
— Так Крашенинников же знакомый Пилявина!
— Это-то я знаю, а дальше что?
— А жена Крашенинникова каким-то образом связана с теми, кто раздобыл документы сержанта Сокольцова… Впрочем, ты, наверное, в курсе? Слышал эту историю, когда под Калугу ехал?
— Нет, меня тогда только Пилявин интересовал, — сказал, нахмурившись, Лис. — Что за история?
— Долго рассказывать.
— Ничего, время терпит…
— Понимаешь, Лис, — заключил рассказ Зырянов. — Мне обязательно надо узнать, кто сидел в той машине, кроме Анастасии, откуда взялись в Москве документы Сокольцова.
Лис выслушал Женьку не перебивая, потом положил руку ему на плечо:
— Да, такое безнаказанным оставлять нельзя. И мы все выясним. С нашими возможностями это элементарно, Женя. Займемся твоим делом сразу же после ликвидации Тихонина.
Глава сорок первая
— Я от вас ничего не скрываю, абсолютно ничего! — Володарский даже театрально заломил пальцы. — Вы же знаете, я всегда оказываю вам помощь, но тут… О Сокольцове мне нечего сказать, честное слово. Я даже не интересовался, откуда у Насонова появились документы на солдата…
По словам Володарского, все вышло просто. Старый друг по спортивной команде, Насонов, предложил подзаработать. «Мне одна гражданочка деньги должна передать, хорошую сумму, но придет на встречу с родственником. Вдруг тот возникать начнет… В общем, помоги».
Такой между дружками разговор состоялся. А Володарский как раз без рубля в кармане. Потратился на квартиру, машину…
— Откуда на такие покупки деньги взял? — спросил Макаров.
— Так… копил. И потом, когда от Бена ушел… Ну вы же знаете… Мы ему сорвали закупку крупной партии товара, а за это нам неплохо заплатили. Правда, с работы пришлось уйти, но игра стоила свеч.
— Сколько тебе Насонов обещал дать за помощь?
Володарский смутился, даже покраснел, как девица:
— Мелочь, и говорить не стоит. Миллион всего. Но я действительно почти на безрыбье, вот и согласился. Мне ведь по-новому раскручиваться надо, многие связи от старой работы порвались…
— И он заплатил тебе, не обманул?
— Не заплатил, конечно. Документы остались у него. Я через стекло машины узнал вас… И Насонов потом узнал, позвонил наверх, Тихониной, чтоб она вышла к «Москвичу», и все, уехали мы.
— А Насонов что, и с Крашенинниковым дружил? Он знал Анастасию?
— Нет, Крашенинникова Анатолий совсем не знал, это точно. Они у меня познакомились в ночь, когда Крашенинников погиб…
Насонов просто заглянул к другу в гости, на бутылку. Решили с горя, что не получилось с женщины деньги взять, выпить бутылку. И тут за полночь уже Крашенинников вломился, чушь начал пороть: мол, в лес его вывозили, убить хотели, вернулся он домой, а в доме полно оружия…
— Ну, бред, в общем, с испугу нес. «Дом в арсенал превратили, я сидеть не хочу, я пойду куда надо и все расскажу…» Насонов вызвался его домой проводить, я их на такси посадил… Анатолий потом мне сказал, что он Крашенинникова у подъезда дома высадил, но тот, видно, домой все-таки не пошел, и утром его мертвым нашли. Я так думаю, крыша у него поехала, вот он и нарвался с дуру на кого-то.
— А откуда Насонов знал Тихонину?
Володарский пожал плечами:
— Не интересовался. Но ее он действительно знал, даже в щечку чмокал. Еще спрашивал, когда отец приедет… Видно, это давнее знакомство.
— Послушай, — спросил Макаров, — у Насонова есть машина?
— А как же. «Ауди», не новая, правда. Анатолий собирается от нее избавиться и приобрести такую «тачку», как моя.
— Вы оба на колесах, а у дома Крашенинникова уселись в чужой «Москвич» — это как понимать? На метро и автобусах туда добирались, что ли?
— Еще чего! — фыркнул Володарский. — Мы подъехали на моем «корейце», но оставили его метров за четыреста. Так Насонов решил: не надо, говорит, светиться. Дальше пешком пошли, Анастасия специально для нас выгнала из гаража «Москвич», припарковала недалеко от остановки… Вот и все.
— Если бы все, — проворчал Макаров.
Из разговора он узнал мало что нового. Контрактник Насонов завладел документами Сокольцова, решил нажиться на них. Что с самим сержантом, неизвестно. Игорь послал в деревню под Калугу какого-то Лисовского, Лиса. Вполне возможно, именно тот убил Пилявина, раз у них были личные счеты. Но Макарова заботит не это. Куда делся Зырянов?
Володарский уже потихоньку стал приходить в себя, предложил даже кофе, коньяк. Макаров от застолья отказался.
— А спросить можно? Зачем вы меня ударили?
— Когда?
— Ну, не тогда, на трассе, а сейчас, возле гаража. Я ведь всегда давал вам нужную информацию, говорил, что знал.
— Кому это — вам?
— Как, то есть кому? Вы же полковник из эмвэдэ? А я вашим сотрудникам и про фирму Игоря все говорил, и про то, что знал о смерти Крашенинникова, и про Тихонину… Сейчас только кое-что повторил.
— Ты ценный сексот, — сказал Макаров.
Володарскому это слово, видно, не очень понравилось, он решил мягко поправить Олега:
— Секретный сотрудник… Я не сотрудник, я никогда не просил и не ждал… компенсаций, так сказать, просто мое кредо — ничего не скрывать.
— Значит, тридцать серебреников тебе не надо… А то взял бы, а? Ведь многим же рискуешь. Продал Лисовского, Насонова, Тихонину. Как бы они тебе темную не устроили.
Володарский покраснел:
— Зачем вы так? Я ведь действительно рискую. Я когда узнал, что в машину вашего сотрудника бомбу подложили, сразу позвонил, сказал…
— Какого сотрудника? — Боль сразу же подкралась к затылку, притихла, но Макаров ощущал ее, чувствовал, что она готова в любой миг броситься в атаку.
— Как какого? Шиманова. Насонов мне сказал: «Взлетит этот гад не сегодня-завтра на воздух, лезет не в свои дела». Я поначалу думал, что Анатолий пошутил, но все-таки позвонил, предупредил. И не моя вина, что подполковник не поверил, взорвался.
Боль пока не выстрелила, голова еще не отказывалась соображать.
— А разве Насонов и ты знали, что Шиманов интересовался документами Сокольцова?
— Да нет, документы тут ни при чем. Просто Насонов на днях спросил, знаю ли я подполковника Шиманова, который начал вроде бы проявлять интерес к его фирме. Толя ведь в курсе, что я с ментами, так сказать, контачил. И ему кто-то шепнул про Шиманова.
Олег удивился:
— В курсе того, что ты всех и всем закладываешь? Это интересно.
У Володарского опять зарделись щеки:
— Нет, он знал, что я работал у Бена, а там почти все бывшие из органов. Кого выгнали, кто сам ушел. Ну, естественно, разговоры и службы касались, и люди в погонах часто к нам заходили. Шиманов — тоже, уж не знаю, зачем.
— Давай лучше о Насонове поговорим. Чем он занимался раньше?
— О, у него было занятие. У сербов воевал, в Приднестровье, в Абхазии, в Чечню добровольцем пошел. «Солдат удачи». Только не надо смотреть, что солдат, у него в знакомых и генералы ходят. Он мне сам говорил, что в нынешнюю фирму его пристроил один из тех, кто двери в кабинет министра обороны ногой открывает.
— А чем эта фирма занимается?
— Откуда мне знать? Насонов, правда, обещает, что как только немного раскрутится, к себе возьмет. Потому я пока и не спешу на работу устраиваться. Так, мелочами перебиваюсь, все больше в качестве посредника. Сегодня, к примеру, помог одной женщине товар пристроить.