— Ты что, падла, выпил, что ли? Куда рулишь? На тот свет захотел?
Побледневший чеченец попытался оправдаться:
— Не надо так, господа! У меня лопнуло колесо. Мы сейчас все уладим.
— А чего ладить! — Павел оказался просто артистом. — Чего, спрашиваю, ладить? Пойди посмотри, что с красавцем моим сделал: весь бок стесал. А я кузов только недавно отрихтовал и покрасил.
Он силой потащил упиравшегося чеченца к «Москвичу», Макаров в тон ему тоже выговаривал, идя чуть сзади и закрывая Мусаргову видимость:
— Сейчас ГАИ вызовем, дыхнешь в трубочку. Распоясались вы, «крутые». Гоняете черт-те как, а из-за вас страдай.
Мусаргову не хотелось встречаться с гаишниками, объясняться и терять время.
— Господа, я не пьян, я вообще не пью, говорю же, с колесом что-то случилось, гвоздь, наверное, поймал. И не надо никого вызывать, я все компенсирую. Пятьсот долларов хватит? У вас же только небольшая царапина…
— Царапина? — Павел, кажется, действительно рассвирепел. — Это ты царапиной называешь?
— Я даю тысячу долларов. И разъезжаемся, вы согласны?
Он сунул деньги в руку Павла.
Рядом с ними затормозила белая «Волга», из нее выскочил одетый с иголочки полковник:
— Что здесь происходит? — Он орлом налетел на Павла. — Я спрашиваю, кто здесь базар разводит?
Павел оробел, стушевался, но в разговор вступил Макаров:
— А твое какое дело, полковник? Ты чего права качать выскочил? Езжай куда надо. Разберемся без тебя.
Тот сжал кулаки, но вовремя одумался, оглядев ладную фигуру Олега. Олег был на голову выше его и пошире в плечах.
Подкатил «жигуленок» с синей полосой на борту: гаишники. Офицер, подходя к стоящим, козырнул:
— Капитан Дроздов! Что тут у вас?
Полковник опять расфуфырился:
— Капитан, все нормально. Ты этого человека отпусти, — он показал на чеченца. — Видишь же, жертв нет, техника целая…
На милиционера ни форма, ни слова полковника не произвели никакого впечатления:
— Я не капитан, а товарищ капитан, и давайте не тыкать, товарищ полковник. А кого отпускать или нет, я разберусь сам.
За короткое время армеец получил две чувствительные оплеухи. Наверное, он занимал немалый пост и привык к тому, чтоб перед ним вытягивались в струнку, поэтому сейчас не сдержался:
— Мне что, Анатолию Сергеевичу позвонить, чтоб он тут порядок с вами навел? Я могу, но вы тогда поплачете.
На лице капитана не дрогнул ни один мускул, он только спросил:
— Кто это — Анатолий Сергеевич?
— Это ваш министр, Куликов. Я его лично знаю. Поэтому не вынуждайте меня…
Гаишник не дослушал, повернулся к водителю, остававшемуся в «Жигулях»:
— Андрюша, свяжи товарища полковника с министерством, он с нашим министром Куликовым поговорить хочет.
— Сейчас сделаем, — откликнулся тот.
А капитан спросил:
— Как доложить, товарищ полковник? Как фамилия ваша?
Полковник побагровел, он явно не ожидал такого поворота дела, и ему на выручку пришел Макаров:
— Мы малость поцарапались, товарищ капитан, но в принципе никто не виноват, что колесо у иномарки лопнуло. С каждым такое случиться может. Сами разберемся, претензий ни у кого не будет.
— Что другая сторона скажет? — спросил гаишник.
Мусаргов задергал головой, явно довольный тем, как начинает поворачиваться разговор:
— Все точно так, госпо… товарищ капитан, и у меня никаких претензий.
— Ну так не стойте, разъезжайтесь тогда.
Раздосадованный полковник, который, оказывается, совершенно напрасно тратил весь свой пыл, первым поспешил к машине. Потопал к черной «Вольво» и чеченец, едва дошел, как вскрикнул:
— Дипломат! У меня на сиденье дипломат лежал! Теперь его нет!
Полковник застыл возле уже открытой дверцы. Капитан, собравшийся тоже уезжать, опять лениво пошел к Мусаргову:
— Где лежал? Как он выглядел? Что в нем было?..
Чеченец закусил губу:
— Нет, это мелочи…
— Нас, надеюсь, ты не подозреваешь? — спросил у него Олег. — А то, пока милиция здесь, пусть в «Москвиче» все проверят… Хотя мы ведь от тебя не отходили.
— Да, — Мусаргов теперь говорил тихо, еле слышно, и сам он, еще минуту назад выглядевший респектабельно, стал похож на печеное яблоко. — Вы от меня не отходили. Претензий нет.
И добавил что-то не по-русски, наверное, заругался.
— Черт возьми, — сказал Павел, когда они уже отъехали от места столкновения. — Этот парень, Саша, толково сработал, да? Я не видел, ни как он из нашей машины вышел, ни как в «Вольво» проник. Раз — и все сделал. Профессионал.
Макаров добавил, улыбнувшись:
— Я думаю, ты еще и потому радуешься, что машина цела осталась.
— А чего же, — согласился Павел. — И поэтому. Делов с ремонтом — на ломаный пятак.
— А тебе тысячу долларов дали. Так что в накладе не останешься.
— С кем бы еще на таких условиях стукнуться…
Поворот, еще один поворот.
На том самом месте, где они и договорились встретиться, уже стояла машина — «жигуленок». Из нее вышел Шиманов:
— Ну, ребята, о лучшем нельзя было мечтать. Все прошло как по нотам. Осталась самая малость — и можно считать, что мы сделали стоящее дело.
— Какая малость? Мы для нее сгодимся? — спросил Павел.
— Нет, мне нужен лишь курьер, а эта роль, я убедился, для вас мелка.
Из дома, возле которого они остановились, вышел Саша с дипломатом в руках. У него вновь был вид скромного старательного студента.
— Все в порядке, Саша?
— А как же. Снимки, кстати, получились очень замечательные. Мусаргов и полковник рядышком. Я еду в логово возвращать им дипломат, так?
Прочтя вопрос во взгляде Олега, Шиманов пояснил:
— Все эти бумаги нужны нам были лишь для того, чтоб дать им понять: мы в курсе. Им ведь, Олежка, ничего не стоит и новые расписки написать, и новые документы оформить. Но когда они узнают, что их шаги контролируются кем-то, что факты о продаже оружия могут быть озвучены врагами, а врагов сейчас у каждого хватает, то я не уверен, что они бездумно согласятся оформлять по-новому все эти бланки. Разразится скандал огромного масштаба. Добро бы он разразился, когда они уже деньги за оружие получили, им тогда плевать на скандалы, покупай домик в Италии или Бразилии и живи в свое удовольствие, но сейчас они могут потерять не только деньги…
— А что они будут делать сейчас?
— Мы им отдаем, естественно, ксерокопии, они захотят получить оригиналы и гарантии того, что мы будем молчать, хотя бы на то время, когда они станут проворачивать сделку и разбегаться…
— Я поехал, — сказал Саша. — Олег Иванович, Павел, спасибо, вы мне здорово помогли.
Автомобиль резко набрал скорость, выскочил на трассу, тут же затерялся в массе себе подобных.
— Ты думаешь, — спросил Макаров, — что от сделки они все-таки не откажутся?
— От больших денег просто так не отказываются, для этого нужна очень серьезная мотивация. Они захотят выяснить, что мы имеем против них и что от них хотим получить. На это уйдет некоторое время. А там — глядишь, хоть что-то изменится, воров начнут вычислять не только по количеству унитазов в квартире.
— Значит, вы только время и выигрываете. Вся ваша операция ни к чему не привела, сделку они все равно будут проворачивать?
Шиманов пожал плечами:
— Черт их знает, но думаю, будут. Как только пройдет первый испуг. Найдут другой канал, других исполнителей, эти бумаги и эти подписи тогда станут хороши лишь для распаливания костра. Да и сейчас… Жаль, ты не видел документы. Если судить по ним, вся вина ляжет на таких, как твой Насонов. И в принципе никакого толку не будет от того, что мы арестуем, выведем из игры пешки.
— Но от них же, если потянуть за ниточку…
Шиманов скривился:
— Олежка, да кто же даст тянуть-то! Я же говорил тебе о невозможности третьей мировой. Все наши насоновы, если клубок начнет разматываться, свалятся с крыш высотных домов, или другие несчастные случаи их подстерегут. Соль не в этом. Короли всегда целыми останутся. Но мы сорвали их планы, сейчас оружие на Кавказ не пойдет. Дай Бог, и следующую попытку сорвем… Ты чего, бля, улыбаешься?
— Да так, — сказал Макаров. — Деда одного недавно на Москве-реке видел. Плотву ловил. Рыбу, говорит, есть нельзя, но мне сам процесс ловли важен. И у вас так?
— Ага, — согласился Шиманов. — Несъедобная рыбка. Но одну я все же поджарю, чего бы это ни стоило. Видел «Вольво», на которой полковник сегодня к вам подрулил?
— Видел, естественно.
— А на водителя, конечно, внимания не обратил?
— Да не нужен он мне был.
— Бывший офицер госбезопасности. Не смотри, что за баранкой сидит. Он один из разработчиков, так сказать, заказного проекта, по которому должен был идти обмен денег на оружие. Лично, бля, убрал Игоря. Тот слишком близко к нему подошел. Но я подойду еще ближе!
Глава пятидесятая
— Человек ты мой дорогой! — Лис усадил Женьку на переднее сиденье и сам сел за руль. — Неужели ты всерьез думал, что можешь уйти от меня? После всего, что наделал?
Зырянов молчал. Слова доходили до него в странном звучании, тут же дублируясь эхом, но мышцы тела были до того расслаблены, что невозможно было даже пошевелить языком.
— А наделал ты много, парень. Из-за тебя пришлось Жука пристрелить, как когда-то Эдика Пилявина. Можно было, конечно, их и оставить, но Бог береженого бережет, я этому правилу свято следую, потому и живу еще. А ты, прости, уже не жилец, и тут я не хочу никому перепоручать, лично тебя шлепну, чтоб не волноваться. Протез только сниму. Хороший у тебя протез, по нему я тебя и нашел, милый. Но больше ты сигналов не подашь, да они и не нужны мне уже.
Лис вырулил машину на ночное шоссе, и Женька понял, что они едут за город. Спидометр показывал около шестидесяти. Дорога не была загружена, но гнать с большей скоростью по покрытому ледком асфальту не рисковал никто.
— Хорошее место для тебя там бы нашлось, под Калугой, где ферма. Но далеко рулить, ты расхода горючего не стоишь. Мы поближе что-нибудь найдем. К утру снег обещают, так что отыщут тебя, если повезет, к весне. «Подснежничком» станешь… Но где же мы фраернулись, как ты раскусил нас, а? Игорек — и тот не раскусил, а ты вот…