– А кто это? – не понял Друян.
– Да пес его, который монтировку нашел.
– А-а-а…
– Ну ты знаешь, он здорово помог, а так бы Жогин кого-нибудь из нас продырявить успел бы… Ухо вот рассадил, подлец, – пожаловался капитан. – Ну хрен с ним – заживет.
– Допрашивал ты его?
– А как же? – даже удивился такому вопросу Денис Николаевич. – Сразу, по-горячему… Молчал долго. Потом попросил: дай, говорит, отдохнуть. Дудки. Думаю, – «отдохнуть». А я отдыхал все это время? Переодел его в форму старшего лейтенанта, посадил рядом с ним еще трех в форме и погоны им такие же… А потом пригласил понятых и приказал привести Галея.
– А где ты его прячешь? – усмехнулся Друян.
– Да там у нас каморка отдельная есть… Отсыпается… Да-а… Галей как вошел, на остальных даже не взглянул, а сразу на Жогина указал: «Вот этот, говорит, Саньку с санитарами забирал». А тот ему в ответ: «Жалко, говорит, что и тебя вместе с ним не прихватил. Сейчас бы ты уже не вякал». Ну, а после этого он обмяк как-то и говорит: «Я – пешка. Делал, что приказывали, но чужих «мокрух» брать на себя не буду! Тут я чист. Патов постарается все свалить на других. Ему, конечно, веры больше… И голыми руками, капитан, ты его не возьмешь. А я рядом с ним к стенке становиться не хочу. Его в последний момент в сторону отведут, а меня шлепнут. У него где-то в больнице тайники есть с каракулем и валютой. Найдешь – припрешь его, как горбатого к стенке, а нет – вывернется. Связи у него те еще!»
– А санитаров ты тоже задержал? – спросил Друян.
– Нет… Хочу их взять вместе с Патовым. Они же еще не знают, что я Жогина задержал, так что накрою их внезапно. Оставил там в лесу на всякий случай пару человек.
– А Патов приехал?
– В больнице и дома не появлялся. А должен уже приехать: завтра у него отпуск кончается. Я и ребят уже своих сюда прихватил, – сообщил Денис. – Сидят в машине ждут. Прямо отсюда поеду в больницу и возле его дома людей оставлю. Пусть попробует теперь твой шеф отказать мне в ордере! – зло сказал Кириков, имея в виду прокурора. – Помнишь, сотрудница из конторы артели говорила, что Шуртов звонил какому-то Виктору? Это он Патову звонил. Вот, и того друга надо брать разом. Куда ты звонишь? – спросил он Друяна, увидев, что тот снял трубку телефона.
– Зое, – ответил следователь. – Предупредить надо, что задержусь, наверное.
– А-а-а… – облегченно вздохнул Денис. – Я думал, своему шефу.
Машина прокурора вырвалась из сутолоки огромного города, пронеслась по мосту через реку и стала набирать скорость нэ широкой ленте загородного шоссе. Следом за ней, в некотором отдалении, катил темно-зеленый «уазик».
– Догадываетесь, куда я вас везу на экскурсию? – обернулся
к Друяну и Кирикову с переднего сиденья прокурор.
– Нет, – ответил капитан.
– А должен бы догадаться, – с укоризной сказал прокурор, – не раз по этой дороге ездил.
– В ресторан «Уют»? – высказал предположение Денис Николаевич. – Откуда вы знаете, что я туда ездил?
– Кто-то говорил между делом, – ушел от прямого ответа Андрей Иванович.
– Мы без денег, – шутливо сказал капитан. – Придется вам платить за всех. В кредит, по-моему, там не отпускают.
– Платить не придется никому, – успокоил их прокурор. – Все столики будут заняты.
– В будний день и в это время? – усомнился капитан.
– Для кого будни, а кому праздник, – загадочно ответил Андрей Иванович.
Машину остановили, не доезжая до автостоянки, хотя там и было еще несколько свободных мест. «Уазик» остановился рядом.
– А это чья машина? – раздраженно спросил прокурор.
– Моя.
– Зачем?
– Так… Ребят своих прихватил на всякий случай. Чтобы взятку без свидетелей не предложили.
Андрей Иванович помолчал, гася раздражение, а затем предупредил:
– Мы здесь долго не будем… Покажу вам кое-что и поедем.
Из машины было видно, что на дверях ресторана висит какая-то табличка, а за зеркальными стеклами неподвижно застыли две фигуры.
– Что у них: опять санитарный день или комиссия Минздрава? – с недоумением спросил капитан, мельком посмотрев на многочисленные машины.
– А ты пройди, узнай, – с какой-то нехорошей усмешкой посоветовал прокурор.
– Раз уж приехали, придется узнать, – открыл дверцу машины Денис Николаевич.
– «Ресторан закрыт на спецобслуживание», – прочел капитан надпись на табличке, когда подошел к дверям. На этот раз администрация ресторана извинений не просила. Он перевел взгляд на тех, что стояли за зеркальным стеклом и не смог сдержать удивления: рядом с осанистым швейцаром, лениво разглядывая капитана, стоял… рецидивист Дуплет. Но не тот уголовник с развязно-наглыми манерами, которого он видел после выхода из колонии, а чисто выбритый, в дорогом костюме в тонкую полоску и с модным галстуком в воротнике голубой рубашки. Кириков потянул на себя дверь и вошел в холл ресторана.
– А ты здесь какими судьбами, Дуплет? – спросил он рецидивиста.
– Кого вы спрашиваете? – спокойно осведомился тот и даже огляделся вокруг с наигранным недоумением.
– Тебя, голубчик, тебя, – с ласковой издевкой уточнил капитан.
– Был Дуплет, да весь вышел, – холодно ответил напарник швейцара. – Умер Дуплет… Остался Алексей Дмитриевич. С паспортом и пропиской! Понял, начальник? А вот что ты здесь делаешь? – нагло спросил он у капитана. – Если есть пригласительный – проходи, а нет – отваливай. Там, – кивнул он в сторону зала, – такие тузы сидят, что разговаривать с тобой, как я, не будут. Ну, есть пригласительный?
Из-за плотно закрытых дверей слышалась приглушенная музыка и неясный гул многочисленных голосов. Кириков скользнул взглядом по татуированным кистям рук Дуплета и, сдерживая себя, молча вышел. «Длинный такой… – вспомнил он рассказ Галея, – волос светлый. И руки все в наколках. Сейчас я тебе принесу пригласительный!» – зло думал капитан, шагая к машине.
– Ну, узнал? – насмешливо спросил его прокурор. И, не ожидая ответа, пояснил: – Свадьбу сегодня здесь празднуют. Ваш хороший знакомый женится… Главврач Патов. На солистке ресторана. Вот так-то! – почему-то вздохнул прокурор.
– А когда же он приехал? – удивился Друян.
– Несколько дней тому назад. За городом жил, на ее даче.
– И вы молчали? – с нотками враждебности удивленно спросил Друян.
– Да я и сам только сегодня утром об этом узнал, – пояснил прокурор,
– А вас случайно сюда не пригласили? – злорадно спросил капитан. – Откуда вы узнали об этом торжестве?
– Зря злишься, Денис, – спокойно ответил прокурор. – Вы с Сергеем, наверное, думаете, что я, кроме служебных бумаг, ничем не интересуюсь? Или… что я куплен на корню, – с горечью продолжил он. – Рангом я не вышел, чтобы меня сюда приглашали. Ты хоть и в уголовном розыске работаешь, а главного не заметил. Посмотри на стоянку внимательнее…
Друян и Кириков дружно повернули головы в сторону автостоянки и только сейчас заметили, что многие машины имеют номера с многозначительными нулями. Среди них были и те две «Волги», которые несколько дней назад блокировали капитана на загородном шоссе.
– Ну что: насмотрелись? – глядя им поочередно в глаза, жестко спросил прокурор: – Так как; нужна вам санкция на чей-нибудь арест? – Не ожидая ответа, продолжил: – А рангом для этого веселья я не вышел потому, что смолоду был таким же горячим, как вы.
– Я понимаю вас, Андрей Иванович, – глухо сказал Кириков, открывая дверцу машины, – но… возвращайтесь в город сами. Там и поговорим об ордерах. Мы ведь тоже вам кое о чем не сказали. Жогина я сегодня взял! И он уже дал показания против Патова. Про Самарканд я еще его не спрашивал. Некогда было. Так что… Мне сейчас нужно задержать несколько человек. Иначе я их потом буду ловить по всему Союзу.
Из-за тонкой обшивки стоявшего рядом «уазика» слышалось нетерпеливое повизгивание Алтая.
– Ты остаешься? – капитан решительно распахнул дверцу машины, резко повернулся к Сергею. – Или со мной?..
Александр КУЛЕШОВРейс продолжается
Глава I. ОБЫЧНЫЙ ДЕНЬ ДЖОНА ЛЕРУА
У меня английское имя Джон, французская фамилия Леруа, я родился в Бельгии, и среди моих родителей, бабушек, дедушек и прадедушек, насколько я знаю, не было двух человек одной национальности. Наследственность сказалась: моя первая жена была марокканка, вторая — итальянка, третья… Впрочем, третьей еще нет, но если будет (в чем я сомневаюсь), то наверняка эскимоской или папуаской. Люблю экзотику. Но еще больше мой город с его прохладными сиреневыми рассветами, знойными золотистыми днями и шумными, пестрыми от бесчисленных электрических реклам вечерами.
Однако больше всего я люблю себя. И, ради бога, не говорите, что это нехорошо, что я эгоист. Что такое эгоист? Это человек, который делает все для себя, а не для меня. Так вот, можете меня обвинять в чем хотите, только не в эгоизме, потому что я все делаю именно для себя.
Конечно, вы можете пожать плечами и даже фыркнуть — каким, мол, образом такой себялюбец и эгоист, каким я себя расписываю, может работать в полиции, да еще в отделе по борьбе с воздушным терроризмом, где в любую минуту надо быть готовым пожертвовать собой ради спасения невинных людей, где смертельный риск — повседневность!
И тем не менее это так. Почему?
Ну, во-первых, нам здорово платят. Ничего не скажешь. Оговорюсь: набивать карман за счет бескорыстных родственников и других подарков от преследуемых мною преступников, как это делают мои коллеги из отделов по борьбе с проституцией, торговлей наркотиками, по соблюдению правил торговли и т. д. и т. п., не приходится. Что-то я не слышал, чтобы похитившие лайнер террористы давали взятки оказавшимся в их руках агентам воздушной безопасности.
Зато часто ли такое происходит?
Конечно, самолеты сейчас угоняют во всем мире пачками — по нескольку штук в месяц, и на борту каждого, заметьте, по сотне, а то и две пассажиров. Но автомобилей пока утоняют все же больше. И мои коллеги из отдела по розыску угнанных машин буквально с ног сбиваются. А я вот год работаю в своем отделе и столкнуться грудь грудью с воздушными пиратами еще не довелось. А звучит красиво — отдел по борьбе с воздушным терроризмом! Мои подружки, а им нет числа, прямо глаза закатывают от ужаса и волнения, когда я им небрежно сообщаю, кто я. И засыпают вопросами — как я не боюсь, да сколько раз рисковал жизнью, скольких террористов поймал, ну и всякую другую ерунду, которую могут спрашивать только женщины. Не могу же я разочаровывать их — и, уж будьте спокойны, не скуплюсь на всякие жуткие истории. Если бы все мои случайные подруги как-нибудь собрались вместе и подытожили мои рассказы, то получилось бы, что уже давно не