Однако прошло уже немало времени, а из школы не поступало сообщений о находке. И потому вчера Брянцев поручил Игорю сходить в школу и лично опросить учащихся.
Игорь молча положил на стол перед следователем тетрадный листок с лаконичным, как древняя восточная мудрость, текстом:
«Посетил школу. Опросил учащихся в девяти классах (всего 299 человек). Результат: орудие убийства Полунина А.Г. не обнаружено».
— Превосходно, — глубокомысленно пропел-протянул Брянцев. — Не будем делать из этого трагедии, поскольку отрицательный результат — тоже результат.
Губы Игоря тронула кривенькая усмешечка, и вслед за тем глаза его озорно заблестели.
— Бьюсь об заклад, Сергей Алексеич, что в студенческие годы вы занимались в кружке пения. И наверняка срывали аплодисменты на смотрах художественной самодеятельности.
— Почти угадал! — улыбнулся Брянцев. — Помнится, два раза я и правда сходил в кружок. Попел от души.
— Представляю! А почему только два раза?
— Потому что на третий раз руководительница хорового кружка не велела мне больше приходить. По причине абсолютного отсутствия музыкального слуха. Поверишь, я даже танцевать не способен, не то что петь!
— Да ну?! — не поверил Игорь. — Совсем, что ли, не танцуете?
— Иногда. И только с женой. С другими женщинами стесняюсь, — признался Брянцев.
— А жена у вас, случайно, не артистка?
— Ты знаешь, нет! — улыбнулся Брянцев. — Бьюсь об заклад: за твоим вопросом что-то кроется!
— И не мечтала о сцене? — продолжал допытываться Игорь, краснея от смущения.
Брянцев развел руками.
— Может, и мечтала, но я об этом ничего не знаю.
— Счастливый вы человек!
— Возможно… — Брянцев взглянул на часы. Для полного счастья ему не хватало Полуниной. А она не приходила.
— Моя Танюшка вообразила себя актрисой, и это плохо кончилось, — с печалью на лице вымолвил Игорь, катая в ладонях карандаш. — Полгода живем врозь…
— Полгода — это серьезно, — посочувствовал Брянцев. — И ты по-прежнему не хочешь, чтобы она воображала себя актрисой?
— Не хочу! — Игорь швырнул карандаш на стол. — Но недавно я понял, что готов пойти на компромисс…
— Вот и скажи ей об этом!
— Не хочет она разговаривать. Бросает трубку.
— Это худо. Ну, тогда напиши ей.
— Не умею я писать письма… Это как вам, наверное, танцевать.
— Хм… — Брянцев задумчиво поморгал. — Ты, что, в армии не служил?
— С чего вы взяли? Естественно, служил!
— И неужто не писал из армии девчатам?
— Как не писал! Но это же совсем другое: им, как ни напиши — сойдет. А которая, если не ответит, — ну, подумаешь!.. Вообще-то я пробовал написать Танюшке. Написал и порвал.
— Духу не хватило отправить, что ли?
— Не в этом дело. Пишешь вроде как с душой, а глянешь — там одни слюни. Аж противно.
— Слюней не надо, — согласился Брянцев. — В таких случаях надо попроще: как живешь, как служишь. Вспомни какой-нибудь случай из вашей совместной жизни. Что-нибудь такое, что при всем желании никогда не забудешь. Хорошее такое. Было?
— Надо вспомнить…
— Нет, не надо копаться в памяти! Сразу ответь: было?
— Ну, было: как она на свидание ко мне летела…
— Вот и вверни между строчками. Глядишь, прочитает и сама что-нибудь вспомнит. Тоже хорошее. А вспомнит, так непременно и задумается.
— Она тогда на практику в Серов уехала, — пустился Игорь в воспоминания. — А мы с ней…
Однако Брянцев его остановил:
— Не рассказывай ничего сейчас, а то выговоришься раньше времени. Это сразу на бумагу надо, единым духом! И не откладывай, сегодня же сядь и напиши!
Ответить Игорь не успел: зазвонил телефон, и на проводе оказался Горелов.
Далекий, как из подземелья, голос:
— Есть информация!
— Володя, говори громче! — крикнул Брянцев. — Тебя почти не слышно!
— Есть фамилия, адрес! — прокричал в ответ Горелов, срывая голосовые связки. — Недавно оттуда! Все. Еду!
— Володя, погоди! Езжай сейчас в «Эльдорадо». Мы тут с Игорем вдвоем загораем.
— В чем дело?
— Вот и узнай.
— Понял.
В четверть одиннадцатого на связь вышел Первушин.
— Задание выполнено, — доложил он. — Объект служил в моей конторе. Вычистили.
— Очень интересно! А сейчас, Пал Иваныч, загляните домой к нашей знакомой. Спросите, почему не явилась на свидание. А то цветочки вянут.
Часа через полтора подъехал Горелов и сообщил сногсшибательную новость: с сегодняшнего дня Полунина считается в очередном отпуске. Несколько дней назад приобрела две путевки в Сочи и вчера вылетела туда с подругой. Что за подруга — выяснить пока не удалось. Позднее и Первушин подтвердил: да, Полунина уехала отдыхать на юг.
Чего угодно мог ожидать Брянцев, но только не этого.
Тот самый Гера
Его звали Германом Игоревичем Щегловым. Проживал он на улице Ильича вместе с родителями. Холост. В июне этого года вернулся из мест не столь отдаленных. Пока нигде не работает. В свое время отслужил в армии и с блестящей характеристикой («трудолюбив, исполнителен, дисциплинирован, морально устойчив, военную тайну хранить умеет, делу КПСС и Советскому правительству предан…») был рекомендован в органы МВД.
Прослужив в милиции четыре года, он был уволен по ходатайству товарищеского суда «за злоупотребления служебным положением и действия, порочащие честь и достоинство работника милиции». В решении товарищеского суда приводился, например, такой факт: будучи дежурным по камерам временного содержания и самолично производя обыск задержанной гражданки «Щеглов предложил ей вступить с ним в половую связь, пообещав содействовать ее освобождению, а в случае отказа угрожал отправить в тюрьму». Как явствовало из заключения экспертов, Щеглов своего добился. Однако слова, данного гражданке, оказавшейся крупной мошенницей, не сдержал, и она из тюрьмы настрочила на него жалобу.
— Не знал, что ли, кого трахал? — подивился Игорь неосмотрительности «телемастера».
— А ты наперед знал, что тебе покажут, когда в темную комнату поперся? — с ухмылкой спросил Горелов.
— Одно я знаю точно: с тобой опасно говорить на интимные темы, — тут же дал ему сдачи стажер.
А намекнул Горелов на недавний казус, приключившийся с Игорем во время опроса жильцов дома по улице Индустрии. В одной из квартир, куда он позвонил уже поздненько, веселилась компания молодых людей. Гремела музыка. Широкие двустворчатые двери комнаты были раскрыты настежь, и Игорь видел из прихожей выламывавшихся под грохот барабанов и электрогитар здоровенных парней в одних штанах и смазливых девиц в мини-юбочках и с голыми животиками.
Пока он разговаривал на кухне с хозяйкой, не в меру смешливой брюнеткой лет двадцати, в квартире внезапно установилась непонятная тишина: смолкли громогласные динамики, не слышно стало ни голосов, ни смеха гостей. Такое было впечатление, словно они, Игорь и смешливая хозяйка, остались в квартире совершенно одни. Девица сидела в свободной позе сбоку стола, лениво покуривала сигаретку и была во всем таком мини, а Игорь давненько уже постился, и потому он стал сворачивать разговор, намереваясь немедленно покинуть эту дурную квартиру.
Но тут хозяйка, прислушавшись, вдруг перестала хихикать. Курносое личико ее выразило озабоченность.
— Что случилось? — спросила она у Игоря.
— Может, спать легли? — предположил он.
— Все это очень странно, — прошептала девица, и глаза ее расширились от страха. — Как будто все они умерли…
«Спятила, что ли?» — Игорю стало не по себе.
— Ну, что вы такое говорите! — он поднялся с табуретки и вышел в прихожую.
А там была кромешная тьма. Девица позади него тихонько поскуливала и причитала:
— Их убили!.. Их всех убили!..
Двери в комнату были плотно прикрыты. Игорь растворил их. Темно, хоть глаз выколи. Он шагнул через порог, нашарил выключатель…
… Четыре обнаженные девицы крестом, касаясь друг друга ступнями и раскинув руки, лежали на красном ковре и смотрели неподвижными глазами в потолок. Игорю показалось, что они не дышат, а глаза их мертвы. Его прошиб холодный пот. Он лихорадочно соображал, как ему следует поступить. И в тот момент, когда он, увидев на тумбочке телефонный аппарат, хотел уже броситься звонить в милицию, одна из девиц чихнула. И тогда все они, давясь от смеха, стали переворачиваться на животы.
— Всем оставаться на местах! — скомандовал Игорь и, выходя, выключил в комнате свет. Самое лучшее, что он мог придумать.
«…Щеглов Г.И., находясь в гостях у Гавриловой С.В., похитил две пары принадлежащих ей новых женских сапог… Находясь в гостях у Курочкиной Р.Г., похитил золотое колье…
…Щеглова Германа Игоревича… приговорить к трем годам лишения свободы в колонии общего режима».
Из агентства «Аэрофлота» сообщили, что «Полунина Н.В. и Щеглов Г.И. значатся среди пассажиров, вылетевших в Сочи рейсом…».
— Боюсь, для убийцы он ведет себя крайне легкомысленно, — рассуждал Брянцев, протирая очки клочком газеты. — Вместо того, чтобы на время затаиться, он как будто специально засвечивается. Да мало того, еще и подносит нам на блюдечке мотив, толкнувший его на преступление! Подумать только: трех недель не прошло со времени похорон, а он уже проводит с неутешной вдовой медовый месяц на морском берегу!.. Это, я вам скажу!.. Да у меня просто слов не хватает!..
— Чего ж вы хотите от вора и убийцы! — рассудительно заметил Горелов. — У этой публики своя мораль.
— А Полунина? У нее-то что за мораль? Проводить отпуск в компании убийцы мужа…
— Может, она его сообщница?
— Допустить можно что угодно, — не согласился Брянцев. — Нужны доказательства.
— Прежде чем доказывать что-то, приходится строить версии, из которых только одна оказывается правильной, — парировал Горелов. — Ну, не так, что ли? Вот вы говорите: Щеглов нарочно засвечивается. А кто маскировался под телемастера? И на юг тоже ведь улетели тайком. Словом, лишняя версия кармана не оттянет.