Девушка вдруг сделалась серьезной и пристально посмотрела на меня…
- Ты помнишь, Дюков намекал о моей еще одной возможности.
Кажется, теперь я начал догадываться, о какой возможности девушки говорил тогда Дюков: Воронова и Витюля, значит, были хорошо знакомы.
- Он знает, что ты работаешь в уголовном розыске? - спросил я.
- Нет.
Тася немного помолчала, о чем-то сосредоточенно думая, затем продолжала:
- Звягина хоть и не знает, где находятся бандиты, но рассказала, что однажды шла от зимовья Лапушенко и забралась на сопку, чтобы с вершины крутяка поглядеть вокруг. Оглядевшись, она стала смотреть на Ундургу и вскоре увидела, как верстах в трех-четырех выше зимовья, против пади Бриллиантовая, через реку переправлялись два всадника. Она догадалась, кто это такие. А вечером они с Лапушенко появились у нее за самогонкой.
Тася тронула меня за рукав.
- Теперь ты понял, где надо искать банду?
- Догадываюсь, - ответил я. - А где сейчас Лапушенко? Не узнавала?
- Мотька говорит, что подался на Кару, золотишко намытое сдавать.
На следующее утро мы снова пошли на «работу». Выйдя из села, углубились в пойму речушки и пошли в сторону Ундурги. Мы должны были осмотреть местность там, где, по словам Звягиной, переправлялись два бандита. Под видом обследования устья Елкинды и берегов Ундурги мы рассчитывали увидеть или «случайно» наткнуться на табор, а далее действовать, исходя из обстановки: уйти незамеченными, последить за табором или, на худой конец, в открытую подойти к нему. Шли мы долго, осторожно, вглядываясь в каждый куст: не появится ли кто. И когда из-за сопки выехал всадник, мы не удивились. Еще издали я заметил, что через плечо у него перекинута винтовка.
- Кажется, это их человек, - тихо сказала Тася.
Было заметно, что она чуть-чуть волнуется.
- Кому же тут еще быть? - я старался говорить спокойно.
Конечно, особо опасаться нам сейчас было нечего: документы у нас
исправные, оружие мы спрятали в Такше и нас тут никто не знает. Кому мы нужны - геологи! Всадник направился прямо к нам.
- Куда направляетесь? - не поздоровавшись, спросил он.
Это был молодой розовощекий парень с маленькими, бегающими глазками. За плечами у него висела трехлинейка, а на боку «парабеллум» в деревянной кобуре и охотничий нож.
«Да-а, здорово они тут вооружены», - подумал я.
- В устье Елкинды едем, - ответила Тася.
- Зачем?
- Мы геологи и намерены разведать устье этой речушки и берегов Ундурги.
С минуту парень о чем-то думал, затем почесал затылок под старой замусоленной кубанкой и спросил:
- А документы есть?
Тася зло сверкнула глазами.
- Собственно, по какому праву вы нас допрашиваете и требуете документы?!
Парень скорчил недоумевающую рожу.
- А вот по такому, - вскинул он винтовку, - сейчас продырявлю ваши черепки - тогда будете знать, по какому праву.
Делать было нечего - этот кретин мог привести свою угрозу в исполнение, и мы подали документы. Парень раскрыл, повертел так и сяк наши бумаги, потом аккуратно свернул и положил себе в карман.
- Мне велено все бумаги и документы задержанных доставлять начальству - оно разберется. - Он внимательно посмотрел на нас нагловато-маслянистыми глазами. - А подозрительных тоже забирать.
Стало ясно, что он доставит нас в табор, и сейчас мы не представляли, что нас там ожидает, ведь бандиты, как известно, люди настороженные, и мы не настолько опытные, чтобы в чем-нибудь не запутаться. Притом мы еще плохо знали с Тасей друг друга. По всей вероятности, она тоже думала об этом и стала искать выход из положения.
- Послушайте, как вас там звать - не знаю, - заговорила она, - вы что же, не видите, что мы никакие не подозрительные, а обыкновенные геологи и нам надо работать. Что же вы на месте не можете разобраться?
Парень хмыкнул, Тася продолжала:
- Вы же видите, что у нас нет никаких пулеметов или там гранат, и хорошо понимаете, что воевать мы ни с кем не намерены - вы же человек военный.
Тут широкая рожа парня расплылась в довольной улыбке (видать, повлияло слово «военный»), и он призадумался.
- Нельзя мне самому, велено приводить, - словно оправдываясь, сказал он.
- Хорошо, - сказала Тася. - Тогда мой рабочий пусть приступит к работе, а я схожу с вами одна и представлюсь вашему начальству
Парень подумал и неуверенно сказал:
- Ну разве так…
Этого я не ожидал. Как же она пойдет одна? Нет, я с этим не согласен, я не позволю, чтобы…
Но Тася прервала мои мысли:
- Оставайся здесь, Федя. Возьмешь образцы у подножья той вон сопки и напротив в пойме речушки, а я скоро вернусь и проверю их.
Она улыбнулась уголками рта.
- Ладно уж, иди, сделаю, - согласился, и добавил: - Только иди поосторожнее, а то оступишься где-нибудь и опять плохо будет
Парень немного проехал и слез с коня; было видно, что он предлагал девушке сесть на коня, но она, видимо, отказалась, и они пошли пешком.
На опушке, у обомшелого камня, я прилег и стал думать, что делать дальше. Теперь Тася наверняка попадет в табор, и для нас это уже будет значить многое. Я почему-то не сомневался, что она сможет убедить бандитов в том, что мы действительно геологи и благополучно вернется. Ее красивые, умные глаза как-то по особенному, пронизывающе смотрят на человека, она, конечно, завоюет доверие. Нет, Тася не подведет, я в этом уверен! Но все-таки она ушла в звериное логово. Я пытался представить, как она будет себя вести при встрече с главарями банды, что она будет им говорить, какое у нее будет выражение глаз, но сколько ни думал - ничего не получалось. Бандитов я представлял обросшими, грязными, с каменными лицами и злыми глазами: они ведь здесь, в тайге, наверняка совсем озверели… Но появление столь миловидной девушки в их логове на какое-то время вернет им чувство человеческого достоинства. Все-таки женщина есть женщина! К ней обращение другое. Даже и у злодеев доброе слово для нее наверняка найдется. Вот если бы к ним попал я, да еще вызвал подозрение - тогда держись, никаких скидок и церемоний!
Раздумывая, я все время вглядывался в ту сторону, куда ушла девушка с бандитом. Но она не появлялась. Сидеть на одном месте скоро надоело, я стал собирать «пробы»; разные камни, какие попадались под руку, старался брать разноцветные. Набив рюкзак, спустился к пойме Елкинды, поковырялся для порядка в прибрежном песке, попробовал промывать его в лотке, но на дне лотка, кроме слюдяных блесток, ничего не находил.
Время было далеко за полдень, а я еще не ел, хотя в рюкзаке было кое-что припасено. Один есть не стал, надеялся, что Тася вот-вот вернется.
От речки, из зарослей, мне ничего, кроме сопки, не было видно, и я стал прислушиваться. Когда побудешь какое-то время в глухом лесу или другом безлюдном месте, то слух твой начинает резко обостряться и ты улавливаешь самые разнообразные звуки, даже мелкие шорохи. Так и я вскоре услышал глухой стук копыт и легкое поскрипывание колес со стороны Ундурги. Где-то далеко, может быть, в нескольких верстах отсюда, ехали на подводе. На всякий случай я решил не показываться на глаза ехавшим и залег в чепурыжнике недалеко от того места, где мы расстались с Тасей. Подвода приближалась. Я выглянул из-за укрытия и увидел вороного жеребца, запряженного в двуколку, а в ней Тасю и какого-то мужчину. Сзади, метрах в пятидесяти, ехал верхом все тот же мордастый парень. Двуколка направилась прямо на меня, я снова залег.
- Вот здесь, - сказала Тася, и двуколка остановилась. Я осторожно выглянул и увидел мужчину, что сидел рядом с Вороновой. Это был Витюля - Кудахтин Виктор, которого я разыскивал как без вести пропавшего. Вот он, оказывается, где! Он был одет в легкую, защитного цвета куртку, перепоясанную крест-накрест ремнями, на голове фетровая шляпа, а на боку кожаная кобура. Лицо его обрамляла узкая рыжая бородка. Он помог Тасе сойти с двуколки.
- Где же твой муж? - спросил он.
- Видимо, собирает пробы.
Знает ли Витюля меня? Наверняка, ибо этот проходимец должен был знать многих работников милиции в лицо, - ведь не раз попадал к нам за мелкие дебоши. Я же знал его по фотографиям, а теперь припоминал, что где-то встречал; поэтому показываться ему на глаза никак нельзя!
- Так вы в эти края надолго?
- Не знаю, - ответила Тася, - как пойдут дела.
Минуту они молчали. Конь нетерпеливо бил копытами о землю.
- Да-a, интересно иногда получается: не ждешь, не гадаешь и вдруг встречаешься, да еще в такой глуши. Поистине - мир тесен. Помнишь, Тася, профессора Стефанского? Он любил повторять: «Вы будущие геологи, люди бродячей профессии. Но где бы вы ни находились - никогда не забывайте, что у вас есть дома друзья. Никогда не считайте себя одинокими в этом мире. Мир - тесен». Кстати, ты закончила науку?
- Нет, вот теперь доучиваюсь самостоятельно.
- Что так?
- Жизнь. Судьба иногда не спрашивает нас, что ей с нами делать.
- Да-a, это верно. Вот и я… - он не договорил, осекся. Потом закончил: - Хоть и вольно в этой группе, но чувствую себя загнанным.
- Кто же тебя загнал?
Он глубоко вздохнул, затем резко ответил:
- Кто? Совдепия да большевики - вот кто!
Было слышно, как Витюля заскрипел зубами.
- Эх, скорей бы сам появился! Мы им покажем, как нашего брата грабить! Навыдумывали колхозов! - перешел он почти на крик.
- Успокойся, Виктор, - властно сказала Тася. - С каких пор ты стал таким?
- С тех, когда моего папашу ободрали и в гроб загнали!
Тася дала ему успокоиться и сказала:
- Ну, мне пора, а то Федор, видимо, ушел.
- Я подвезу.
- Не надо, я по дороге буду собирать образцы.
- Тася!
- Что?
- Будем встречаться? Вспомни студенчество.
- Не знаю, - неуверенно ответила она. - Будет видно.
- Вот здесь же… я буду приезжать, ты только подскажи той дубине.
- Я же замужем.
- Ты его выпроводи.
Тася призадумалась.