— Ты привезешь столько золота? — переспросил Ибрай.
Его желтое лицо стало еще более жестоким и алчным,
— Да, я привезу столько, — нерешительно, как будто с опасением проговорил Шавдах.
— Байзак — не манап, — упрямо сказал Золотой Рот.
— Тс… — в один голос зашипели Шавдах и Ибрай.
— Если манап теряет, то каждый человек приносит ему, что может. Я знаю все. Когда пять лет назад один большой человек — вы знаете, о ком я говорю, — потерял караван контрабанды, он стал богаче, чем был. Вы тоже это знаете. Он разорился и стал нищим, но ему пригнали больше тысячи коней. Но твой господин — не манап, — закончил Золотой Рот, обращаясь к Шавдаху.
— Он больше манапа, — ответил Шавдах. — Манапы сидят за решеткой. Все, что он говорит, люди обязаны исполнять. Вот кто он. Он покупает людей. Они его ненавидят, но повинуются.
— Это правда, — спокойно возразил Золотой Рот. — Но если завтра он станет бедным…
Ибрай и Шавдах расхохотались на всю чайхану. Ибрай повторил, гогоча во все горло:
— Если он станет бедным…
Золотой Рот спокойно продолжал:
— Тогда все его враги подымутся как один. Никто ему не поможет. У него будут только одни долги. Он на манап. Он бай. Вы знаете, что это значит.
Шавдах долго смотрел, вытаращив глаза, как будто не понимал. Это была его манера показывать презрение к глупости собеседника. Потом горячо заговорил:
— У него таких, как я, столько, сколько красноармейцев у начальника границы. В Китае он имеет дома и землю и всегда может уехать туда. И я, ах, я только у него служу. Если бы ты знал, сколько у него богатства! Он делает, что хочет.
На минуту Шавдах замолчал, потом еле слышно прошептал:
— Теперь он отсылает в Китай жену Будая. Говорю тебе, что он могуществен.
Теперь Золотой Рот выпучил глаза и долго молчал, потом оглядываясь от страха, тихо спросил:
— Мариам поедет с тобой?
— Найди, где она, — ответил Шавдах, и все трое стали хохотать.
Потом толстяк сквозь смех прибавил:
— Она там же, где восемнадцать лошадей.
И снова все расхохотались.
Золотой Рот смеялся льстиво и заглядывал в глаза Шавдаху:
— Ты мне нужен, — снова заговорил Шавдах. — Никто, кроме тебя, не знает дороги через Кизыл-Су. Если ты поедешь со мной, ты получишь невесту. Так сказал он.
Золотой Рот навострил уши и слушал, не переводя духа. Шавдах продолжал:
— Она богатая. Всех твоих лошадей будет мало для половины калыма. Одно ее желтое бархатное платье стоит коня. У нее на косах столько серебра, что не влезет тебе в пояс. Ее шапка из выдры стоит двух коней. Кроме того, она совсем молода, ей пятнадцать лет. Она родственница манапа. Ты, нищий конокрад, сразу станешь манапом, получив такую жену и десять юрт. Десять юрт и стадо баранов. В юртах будут жить твои пастухи. Ты — бедняк, а живешь теперь в городе. Йэ? Все это он даст тебе, только один раз проведешь нас через Кизыл-Су.
Золотой Рот уклончиво ответил:
— Я все-таки не знаю, о ком ты говоришь.
Шавдах заглянул ему в глаза и увидел предательство.
— Ты знаешь, что ты можешь всегда умереть, — свирепо сказал он. — Ты слишком много знаешь,
— Зачем ты молчишь? — сказал Ибрай. — Смотри, а то Шавдах откажется.
Ибрай наклонился за коробкой спичек, которую он уронил на землю. Из-за пазухи его чапана выпало письмо. Мгновенно три руки протянулись за ним. Золотой Рот первым схватил письмо и, спрятав его за пазуху, рассмеялся воркующим смехом. Ибрай и Шавдах оглядывались по сторонам. Золотой Рот тихо проговорил:
— Плохо возить казенные пакеты, Ибрай. Кто возит казенные пакеты с красной печатью, тот их ворует.
Ибрай молчал, Золотой Рот повернулся к Шавдаху и продолжал:
— А теперь расскажи мне все. Ты сказал правду кто мало знает, тому лучше совсем ничего не знать, тот может умереть каждый день. Поэтому я хочу знать все.
Шавдах молчал и свирепо глядел в землю. Золотой Рот продолжал:
— Если меня ударят ножом, я подыму крик. Алла! Сейчас же это письмо я отдам начальнику границы.
Ибрай и Шавдах продолжали молчать. Золотой Рот снова заговорил. На этот раз голос его стал ласковым и убедительным.
— Вы меня знаете десять лет. Я про вас знаю все. За десять лет я ни разу не купил денег вашей кровью. Я никогда не предавал вас.
Потом он жалобно проговорил:
— Но теперь вы хотите меня убить, — и, лицемерно улыбнувшись, он ласково спросил Шавдаха:
— Как зовут мою будущую жену?
Калыча, — беспомощно отвечал Шавдах.
Золотой Рот присвистнул и обратился к Ибраю:
— Расскажи мне про это письмо, и я верну его тебе.
— Три дня, как я приехал из Фрунзе, — сказал Ибрай.
— Клянусь аллахом, ты лжешь, — возразил Золотой Рот. — Я сам видел тебя здесь.
Ибрай настойчиво продолжал:
— У тебя уши глухие, как у осла. Слушай. Три дня назад я приехал из Фрунзе. Скоро большой отряд поедет в горы. Не понимаешь? Отряд поедет ловить Шавдахя чтобы поймать опий. Я поеду с отрядом, как проводник.
— Но ведь ты плохо знаешь дороги, — стадясь казаться наивным, возразил Золотой Рот.
— Я хорошо знаю те дороги, какие мне надо, — мрачно ответил Ибрай.
— Кто вез это письмо из Фрунзе? — прямо спросил Золотой Рог.
Ибрай молчал.
— Ты хочешь, чтоб я сейчас пошел к начальнику границы? Смотри, Ибрай, здесь не горы, вы меня не убьете. Тут чайхана.
— Он убит, — тихо ответил Ибрай.
— Ты поедешь вместо него?
— Да, — ответил Ибрай.
Золотой Рот протяжно засвистел, потом сказал:
— Я сейчас же отдам тебе письмо, но что мне от тебя будет хорошего?
Приятели, припертые к стене, вздохнули с облегчением, но увидели, что торговаться бесполезно.
— Золотой Рот, — сказал Ибрай. — Около Карабеля пограничники захватили двести контрабандистов. Сюда приехал один хороший человек и говорил мне, что они отстают. Они хорошо отстают от пограничников. Он обогнал их. Они бросили сорок лошадей.
Золотой Рот, по-видимому, удовольствовался этим выкупом.
— Обо! — сказал он. — Сорок лошадей. — И, достав пакет с сургучной печатью из-за пазухи, Золотой Рот протянул его Ибраю.
Шавдах сразу повеселел и сказал:
— Золотой Рот, ты — хороший человек. Когда я поеду с опием, Ибрай поведет моих врагов совсем в другую сторону. Пусть ему поможет аллах. Скажи, ты поедешь со мной?
Золотой Рот молчал.
— Шавдах, — с раздражением сказал Ибрай, — наш господин сейчас играет в кости с начальником границы. Золотой Рот боится. Он всегда боится и только поэтому он хороший человек. Ты знаешь, что говорит мудрость: «Оставь труса. Он погубит тебя скорее, чем лгун».
Золотой Рот медленно и задумчиво заговорил, как будто думая вслух:
— Я возьму Калычу, но у Джанмурчи длинные руки и верный взгляд, Джанмурчи хорошо стреляет. Я поеду с опием, но начальник границы будет мой враг. На всю жизнь я буду как будто прикован цепью к Байзаку, и всю жизнь, как архар, буду бегать по горам. Зачем? Я возьму сорок лошадей и продам их. У меня будет столько денег, что я буду иметь восемнадцать плохих друзей вместо двух хороших врагов. Йэ?
Ибрай и Шавдах захохотали.
— Когда ты поедешь за лошадьми? — опросил Ибрай.
— Завтра, — сказал Золотой Рот.
— Хорошо! — весело закричал Шавдах. — Выпьем бузы, а потом пойдем в одно место. Я куплю русской водки.
Он закричал чайханщику, и все трое начали пьянствовать.
Глава VI ВЫСТУПЛЕНИЕ ОСЫ
Маленький кавалерист ползал на животе по разостланной на всю комнату карте. Тишина глухой ночи разлилась по всему дому. Изредка звенели его шпоры, когда он двигался, перенося с собою свечу. Он тщательно читал названия и делал пометки цветным карандашом. Перед утром раздался стук в дверь и вошел Будай. Он был бледен и похудел. Резкие морщины легли на его лицо. Волосы совсем почти стали седыми. Глаза поблекли, а голос был усталым и безразличным.
— Кондратий, что ты делаешь?.
— Я собираюсь в поход.
Будай молчал.
Они смотрели друг на друга.
— Видишь ли, — заговорил Кондратий, поднявшись на колени, — пространство огромно. Я изучал карту и вижу, что завтра могу выступить.
— Я ничего не понимаю, — сказал Будай. — Куда ты собираешься?
— Вот послушай. Ты устраивал засады на перевалах. Засады зевали, контрабандисты проходили. Теперь я решил действовать иначе. Я поеду вдоль границы по всем перевалам.
Кондратий показал на коричневую полосу, обозначающую горы. Она проходила из угла в угол через всю карту.
— Чем силен Байзак? Он посылает банды разными дорогами в разное время. Я пересеку все пути и встречу половину из них. Для начала с меня будет довольно.
— Да, но ведь они-то не пожелают с тобой встретиться, — возразил Будай.
— Люди в очках дали мне все сведения. Я составил расписание их движения по числам. Посмотри, на карте цветные цифры. Это — дни, когда приблизительно каждая группа достигнет своего перевала.
— Но ты должен невероятно быстро двигаться. Это невозможно, — твердо сказал Будай.
— Вот в этом вся и штука. Это будут скачки, которые будут тянуться несколько недель, но нам дорог будет каждый час. Это будут скачки шагом. Дело в том, что я много работал, подготовляя эту экспедицию. Каждый день я буду выигрывать три часа во времени.
— Каким образом?
— Ты знаешь, что наши лошади требуют именно столько времени выстойки, прежде чем их можно пустить на траву.
— Да, — отвечал Будай, — но казенных брать невозможно, так как для них надо запасать овес. Кто его повезет? А киргизским надо давать даже четыре часа. Иначе они подохнут. Этим и объясняется медленное движение контрабанды.
Кондратий вскочил на ноги, и глаза его сверкнули.
— Правильно, но я приучил пятьдесят лошадей к корму без всякой выстойки. Даже овсом. Ты знаешь, так кормят своих лошадей русские грузчики.
— Кондратий, ты — настоящий полководец, — восторженно сказал Будай, и оба засмеялись.
Кондратий продолжал: