де следовало, и увидел на противоположной стороне все того же «адидаса» и «фолькс».
Парень, видимо, отчитывался: он наклонился к машине и что-то говорил, непрерывно шаря взглядом вокруг. Увидел Корсакова, выпрямился и после крохотной паузы, видимо, получив приказ, снова нырнул в переход.
Зазвонил сотовый.
— Игорь, это Льгов. Все в порядке?
— Да, хотя я ничего не понимаю, — признался Корсаков.
— Ну, это не страшно.
Видимо, Льгов улыбнулся. После паузы сказал требовательно:
— Бегом в переход, где получил этот телефон. К тому же киоску.
Лавируя между людьми, разбрызгивая грязную жижу, Корсаков ринулся к переходу, успев увидеть, что из «фоль-кса» выскакивают еще двое.
Он почти добежал до киоска, оставалось метров семь, когда дверца его отворилась и оттуда вышел паренек, скомандовавший:
— Заходи!
Стоя в углу киоска, через щели его Игорь наблюдал, как ребята из «фольксвагена» прочесывают переход, лихорадочно оглядываясь по сторонам.
Через пару минут, посоветовавшись по телефону, они убежали наверх.
21. 2011, январь
Расшифровка телефонного разговора, состоявшегося 5 января сего года между фигурантом «Очкарь» и Суровикиным.
«Очкарь»: Але, это я. Тут такое дело… Пропал, ищем…
Суровикин: Как «пропал»? Вас там сколько человек? Сколько машин?
О: Не ори! Я все понимаю.
С: Мне по барабану твое «понимание», понял? Ты — мой заместитель, а тебе простое дело нельзя поручить! Ты…
О: Не ты меня назначал, не тебе решать, имей в виду.
С: (после паузы) Ладно, давай успокоимся. Я понимаю, вы делаете все возможное.
О: Ладно… Что дальше?
С: Поддерживайте связь, мы проверяем его по симке.
О: Так, стоп! Видим его! Он появился. Разговаривает по сотовому.
С: Как разговаривает? (Пауза.) Вы уверены?
О: (недовольным тоном) Конечно, уверен! Он стоит, приложив сотовый к уху. Как это еще трактовать?!
С: Ничего не понимаю, у нас он пассивен, но быстро перемещается по Новослободской в сторону Бутырки.
О: Типун тебе на язык!
С: Вы предполагаемый объект видите?
О: Да, конечно, видим. Жди! Он начинает движение. Ребята идут за ним. Олежка блокирует его на той стороне.
С: Будьте внимательны. Мне все это не нравится. По нашим данным, он на Новослободской, повторяю. (Пауза.) Предупреди ребят, чтобы были осторожны. Пусть просто проверят, не прессуя, понял? Мне не нравится все.
О: Ты уже говорил это.
С: Боюсь, нас «разводят».
О: Не сходи с ума. Кто «разводит»?
С: Будь на связи. Я — на линии, контролируем мобилу Корсакова. Что там у вас?
О: Сейчас узнаю. (После паузы.) Ничего не понимаю. Он снова исчез. Ребята прочесали тот переход, Корсакова нигде нет.
С: Ты уверен, что по телефону разговаривал Корсаков? Что молчишь?
О: Ну не знаю уже… Тут темно, а он в шапочке и шарфом лицо замотал… Ну, а кто еще-то?!
С: Идиоты, он уже повернул на Лесную и телефон активизирован, он разговаривает с кем-то. Я поднимаю людей, и вы — мигом туда!!!
22. Москва. Четверг
В привокзальном буфете царил аромат стряпни! Да и ассортимент был соответствующий: пирожки, ватрушки, расстегаи и тому подобное, упорно сопротивляющееся неугомонному давлению «Макдональдсов» и диет, атакующих современного россиянина.
Корсаков поглощал уже третий пирожок с печенью, запивая сладким чаем, и ощущал, как примитивное наслаждение приходит в душу через пищевод и желудок. Ах, блаженство! Казалось, осуществляется вековая мечта занятого человека, скованного какой-никакой, а дисциплиной: поглощать вкусную пищу без меры не «просто так», а именно «на ночь глядя»!!!
Как все было бы великолепно, если бы за этим же столиком не стоял рядом с Корсаковым Льгов.
— Показывая, как вы едите, Игорь, можно деньги заколачивать, — улыбнулся он.
— Вы — плагиатор, — прочавкал Корсаков в ответ. — Вы украли идею у Жюля Верна. Один из его персонажей именно об этом говорит другому.
И, чтобы завершить дискуссию, сразу же отправил в рот остатки расстегая.
— Ну, хорошо, ешьте без зрителей, — сдался Льгов.
Корсаков наконец вытер салфеткой губы.
— Один такой зритель, как вы, способен полностью отбить аппетит, — отомстил он, покидая буфет.
В зале ожидания они присели, и только теперь Льгов начал расспрашивать Корсакова о том, что произошло за последний час. Услышанным он остался доволен. На вопрос Игоря «зачем такие сложности» ответил туманно:
— Есть резоны. Теперь вот что. Скажите, вам известен человек по фамилии Маслов?
— Глеб?
— Значит, знаком. Давно?
— Примерно полгода, а что?
— Пока — ничего, надо проверить, — все так же «темнил» Льгов.
— Вы сейчас отправитесь вот сюда, — продолжил он, протягивая Корсакову билет на электричку. — Слушайте меня внимательно. Станция, куда вы едете, очень удобна для нашего дела.
— Для какого дела? — не выдержал Игорь. — Не пора ли мне хоть что-то узнать?
— Не пора, — успокоил Льгов. — Точнее говоря, тут и тайн-то никаких нет. Вы едете на встречу с человекам, который расскажет много больше, чем я. Мне был известен только Росохватский, так сказать, в его обыденном виде, а ваш предстоящий знакомый занимался его делами научными, прикладными. Понимаете разницу?
Разницу Корсаков понимал.
— Что теперь? — спросил он.
— Итак, по порядку, — предложил Льгов. — Станция расположена далековато от самого поселка, а автобусы подходят ровно к прибытию электричек и уходят сразу же, как только пассажиры усядутся в автобусы.
— А мне-то что?
— Устали, Игорь? — пристыдил Льгов и продолжил. — Наш резон в том, что, если кто-то и следит за вами, он вынужден будет проявиться.
— Как?
— Потерпите — объясняю. Чтобы успеть к автобусам с вашей электрички, в полночь, люди стараются выходить из средних вагонов. Так ближе к автобусам, — пояснял Льгов.
— Ну, а мне что от этого?
— Вы сядете в пятый или шестой вагон. После Яхромы и Дмитрова в вагонах останется мало народу. Последний перегон перед вашей станцией длится семь минут, запомните. Поэтому, как только электричка тронется, смотрите на часы. Через четыре с половиной минуты вы встаете и начинаете переходить во второй вагон.
— Зачем?
— Затем, — терпеливо продолжал Льгов, — что нормальные пассажиры, как я только объяснил, будут сосредотачиваться в средних вагонах. И человека, который, подобно вам, будет переходить из середины в начало состава, вы легко увидите, понятно?
Корсаков кивнул. Ему нравилось, что из внешне несвязных советов Льгова буквально на глазах возникает стройная и целесообразная конструкция.
— Как только электричка остановится, выходите на платформу, разворачивайтесь и идите в обратную сторону, к автобусам, ясно?
Корсаков кивнул.
— Как только закроются двери электрички, вы должны быть у самой головы состава и перебежать пути, как говорится, перед близко идущим поездом. Как только окажетесь по другую сторону электрички, бегом к строениям — просто, встаньте за ними. Померзнете там минут десять, чтобы никого из нормальных людей уже не осталось.
— А ненормальные?
— Ну, я вам легкой жизни не обещал, — развел руками Льгов. — Далее. После этого снова пересекаете пути и идете по дороге, вдаль от остановки автобусов. Там будет развилка, повернете направо, ну, а потом уже шагайте, не сворачивая. Идти минут сорок по свежему лесному воздуху. Когда войдете в поселок…
Далее последовал подробный рассказ: как найти того, кто нужен.
— Зовут его Иван Богданович, а фамилия — Гуцул.
— «Западенник»?
— Предки его родом из Галиции, а сам и родился, и вырос в Сибири. Правда, говорит с украинским акцентом, хотя в стране предков не бывал, — уточнил Льгов, вытянув вперед раскрытую ладонь с карманными часами:
— Передайте от меня. Если будет сомневаться — отдадите вот это. Он поймет, расскажет все, что знает.
— А вы?
— Что?
— Вы сами расскажете то, что знаете?
— О чем?
— О ком. О Баире Гомбоеве.
Вместо ответа Льгов поднялся, потянул за рукав Корсакова. Когда вышли на перрон, заговорил:
— Видимо, придется. Хотя я и сам часто сомневаюсь: сон это или реальность. В апреле девяносто третьего…
…Льгов не был дома почти двое суток и очень хотел спать. Наскоро умывшись, он вышел в комнату и подошел к окну, чтобы хоть на минуту ритуально полюбоваться панорамой ночного Питера. Но насладиться созерцанием и размышлениями не успел.
Сзади щелкнул выключатель и загорелась лампочка, висевшая под самым потолком. Льгов обернулся и увидел невысокого, сухощавого человека — скорее молодого, хотя лицо его было плохо различимо из-под длинного козырька кепки и шарфа, закрывающего пол-лица.
— Здравствуйте, уважаемый Владимир Евгеньевич.
Голос у незваного гостя был спокойный, вежливый.
— Вы не могли бы опустить портьеру?
— Кто вы такой и как сюда попали? — спросил Льгов, не успевший испугаться.
Собственно, а чего ему бояться? Воровать у него нечего. Свою последнюю истинную ценность — энциклопедию Брокгауза и Эфрона дореволюционного издания — он продал две недели назад какому-то «новому русскому», который обустраивал свой кабинет в квартире на Васильевском, разыскивая «книги типа как старинные, понял».
— Мое имя — Баир Гомбоев, — все так же вежливо представился гость. — Скорее всего оно вам ничего не скажет.
Гость ошибался, имя сказало. Когда-то давно Льгов взял себе в «негры» начинающего журналиста Алешу Кириллова. Парень вернулся из армии и решил стать будущей звездой криминальной журналистики. В газетах, куда он приносил свои материалы, к нему быстро привыкли и стали разбегаться кто куда, услышав о его приближении. Статьи Кириллова отличались скукой и переполнены были «правильными» выводами и поучениями.
Трудно сказать, почему, но Льгов стал ему помогать, и Алеша, пусть медленно, пошел вверх.