исимость и завести собственную семью?
Нами были проведены количественные исследования родительского фаворитизма у русских, армян, бурят, калмыков и крымских татар. Действительно, средние дети у русских меньше других оказались привязаны к родителям, сильно — к сиблингам и более всего — к друзьям и партнерам. У крымских татар модель привязанностей для средних детей оказалась практически полностью противоположной предсказаниям эволюционных психологов: мать была близка средним детям гораздо больше, чем старшим и младшим, а, кроме того, средние дети меньше всего привязаны к неродственникам. Армяне не обнаружили каких-либо ярких тенденций в картине привязанностей, кроме, пожалуй, несколько более выраженного предпочтения сиблингов у средних детей. В бурятской выборке ни старшие, ни средние дети не демонстрировали ни одной из предсказываемых ф. Салловеем модели предпочтений.
Любопытен тот факт, что у крымских татар средние дети чаще, чем у всех других групп, выбирают мать и родственников в качестве объекта своей наибольшей привязанности (против всех ожиданий ф. Салловея и его коллег). Возможно, что крымские татары в силу до сих пор сохраняющихся черт родового общества были существенно ограничены в своем общении кругом родственников, в результате чего с друзьями и партнерами они общались меньше, чем русские. У русских в круг первостепенных партнеров по общению традиционно включались друзья и потенциальные женихи и невесты, у крымских татар, армян и бурят — преимущественно родственники. Таким образом, весьма вероятно, что привязанность крымских татар к матери и к родне является компенсаторным психологическим механизмом, а не свидетельством ответной реакции на сильное материнское предпочтение. Тем более, что по собственному ощущению средних детей у татар мать любит их как раз меньше остальных сиблингов.
Что касается материнского фаворитизма и привязанностей у юношей и девушек, то только русские продемонстрировали четко выраженную тенденцию выбирать мать как наиболее близкого человека, когда они сами любимы ею больше, нежели сиблинги. Данный факт свидетельствует в пользу нашей догадки об искажениях в семейных отношениях в культурах с большей ориентацией на семейные ценности (в нашем исследовании это татары, армяне и буряты) (Бутовская, Гуччнова, Бойко, 2004). Если же обратиться к привязанностям у русских вне зависимости от фаворитизма, то средние дети выбирали родителей и сиблингов действительно реже всех остальных, а друзей и партнеров — гораздо чаще. Ни в одной из трех традиционных культур такой «чистой эволюционно-психологической» закономерности не наблюдалось.
Связь между выбором матери в качестве объекта привязанности и обозначением себя как семейного миротворца с одной стороны, и между выбором прочих лиц и ролью мятежника — с другой, четко прослеживалась нами во всех четырех культурах, что подтверждает базовые положения об эволюционных корнях конфликта родители — дети.
Глава 7Сексуальные стратегии мужчин и женщин
7.1. Теория сексуальных стратегий
Начиная с 1972 г. зоологи стали широко использовать теорию полового отбора для объяснения феномена сексуальности у животных. Однако до конца 70-х годов XX века ее даже не пытались применять к анализу феномена человеческой сексуальности.
Формулируя теорию полового отбора, Ч. Дарвин не смог до конца объяснить причин, по которым такой отбор иногда благоприятствует признакам, не связанным с индивидуальными преимуществами в выживании, а порой и откровенно затрудняющим выживание особей-носителей. Объяснение было дано лишь 100 лет спустя. Дональд Саймонс, специалист в области эволюционной антропологии, сформулировал в 1979 г. теорию сексуальных стратегий, в рамках которой постулировалось наличие половых различий в функционировании мозга у всех видов млекопитающих, включая человека.
В 1979 г. Саймонс опубликовал труд «Эволюция человеческой сексуальности», ставший в настоящее время классическим. Развивая свои представления о сущности полового отбора в человеческом обществе, Саймонс исходил из соображений, что все наши психологические характеристики можно разделить на две категории: результат естественного отбора (суть адаптации), и побочный результат отбора (характеристики могут быть нейтральными и даже вредными для выживания).
Саймонс дал исчерпывающее объяснение причин существующих в то время концептуальных заблуждений, наводнивших литературу по сексуальному поведению. В американской научной мысли того времени преобладали бихевиористские взгляды на поведение человека, в русле которых внешние проявления поведения считались единственно возможным объектом исследования. Он доказал в своем труде, что подобная постановка вопроса ошибочна. Возьмем, к примеру, такое явление как кратковременные сексуальные связи. С математической точки зрения среднее число таких связей одинаково для мужчин и женщин. Однако сходство внешних проявлений поведения скрывает за собой существенные различия в психологических установках относительно желательного количества половых партнеров: мужчины выражают желание иметь больше кратковременных партнерш, чем женщины — кратковременных партнеров.
Откровенные различия в психологических установках мужчин и женщин маскируются реально демонстрируемым поведением (фактическое поведение ограничено целым рядом средовых, социальных и личностных факторов).
Д. Саймонс (Symons, 1979) заключает, что теоретические представления о сексуальных стратегиях человека следует строить на основе изучения их психологических механизмов, а не отталкиваясь от реально наблюдаемого поведения.
Вывод о начичии специфических психологических механизмов отбора половых партнеров у человека явился достаточно смелым шагом. В американской психологии того времени преобладали скиннеровские идеи о наличии универсатьных психологических механизмов, действующих сходным образом в разных сферах поведения человека, будь-то при выборе полового партнера, пищевых объектов, мест отдыха или партнеров по кооперации. Идеи Саймонса по своей сути были ближе к этологическим представлениям об основах поведения. По теории этологов внешние стимулы (температура, освещенность, наличие пищи, наличие хищников и пр.) в коматексе с внутренними факторами (мотивации, готовность к проявлению данного поведения, связанная с непосредственным физиологическим состоянием) запускают работу конкретных центров поведения (врожденный разрешающий механизм), которые имеются в мозгу индивида.
У мужчины и женщин в процессе эволюции сформировались различные предпочтения, связанные с выбором партнера:
1) у человека женский пол достоверно больше вкладывает в потомство, чем мужской, поэтому желание иметь доступ к большему числу партнеров — адаптивно для мужчин, но не для женщин;
2) мужчины и женщины ориентируются на разные качества при выборе партнера: мужчины ищут в женщине те качества, которые сигнализируют о ее репродуктивной ценности, а женщины — качества, свидетельствующие о способности мужчины обеспечить ресурсами и защитой ее и потомство.
Примечательно, что в рамках своей книги Саймонс говорит также о том, что далеко не все аспекты человеческой сексуальности следует считать адаптациями По его мнению, молочные железы у мужчин являются побочным продуктом эволюции, связанным с формированием универсального дизайна тела у мужчин и женщин, тогда как оргазм у женщин является побочным продуктом оргазма у мужчин. Последнее оказалось неверным, о чем свидетельствуют данные приматологов и эволюционных психологов. Однако базовая идея о том, что не все аспекты сексуальности человека следует считать адаптивными, оказалась исключительно продуктивной и получила дальнейшее развитие в трудах многих специалистов по эволюции репродуктивного поведения человека.
В последние несколько десятилетий теория сексуальных стратегий особенно активно разрабатывается в работах американских эволюционных психологов Д. Басса (Buss 1989, 1998) и Л. Мили (Mealey, 2000). В значительно мере благодаря стараниям этих исследователей, теория сексуальных стратегий послужила основой для интеграции эволюционной биологии и психологии человеческой сексуальности.
Сексуальная психология человека представляет собой комплекс стратегий выбора постоянного и кратковременного полового партнера, каждая из которых активируется под влиянием специфических социальных и сексуальных факторов. Мужчины и женщины демонстрируют разную степень сексуального влечения и потребности в новизне полового партнера. Мужчины и женщины во всех культурах ориентированы на разные качества при поиске постоянного полового партнера. Оба пола проявляют ревность, однако у мужчин она связана, в первую очередь, с боязнью физической измены партнерши (в основе такой боязни лежит неуверенность в отцовстве), а у женщин ревность больше сопряжена с вероятностью эмоциональной измены. Мужская ревность концентрируется на поиске признаков сексуальной измены постоянной партнерши, что не удивительно, ведь от правильного выбора партнерши и от способности мужчины предотвратить измены зависит, в сущности, его репродуктивный успех.
С точки зрения первобытной женщины, сексуальная неверность мужчины сама по себе никак не снижает ее уверенности в материнстве. Но измены могут быть чреваты потерей части отцовского вклада, который мужчина мог бы внести в обеспечение ее собственных детей. В силу обозначенных базовых различий между полами, теория сексуальных стратегий предсказывает, что мужская ревность будет проявляться применительно к постоянной партнерше идентичным образом во всех культурах и в существенной мере провоцироваться признаками женской сексуальной измены.
Напротив, выраженность женской ревности и ее проявления будут существенно варьировать от культуры к культуре, а также от ситуации к ситуации.
7.2. Общие принципы различий между полами
Хотя у каждого вида животных могут присутствовать собственные отличия тактики сексуального поведения, можно выделить целый ряд универсальных моделей поведения. В своей замечательной книге «Половые различия: Онтогенетические и эволюционные аспекты сексуальных стратегий» Линда Миле обращает внимание на следующие принципиальные половые различия в стратегиях спаривания.