1. Болгары и Византия
Аспарух заключил с византийцами выгодный мир и добился территориальных уступок. Он перенес столицу в Доростол, затем в Плиску и, видимо, снесся со своим братом Кувером, чтобы напасть на аваров. Кувер восстал против своих господ, но был разбит и отступил в Македонию, где благодаря защите славян обрел точку опоры. Аспаруху он не подчинился, но и авары не смогли его наказать. На Балканах возникло сразу два болгарских государства. Кроме того, здесь располагались владения византийцев, аваров, вождества сербов и хорватов. Балканский полуостров оказался навсегда разделен между разными этносами и государствами.
Аспарух (681–701) правил Дунайской Болгарией двадцать лет. Это вновь создает трудности в хронологии. Согласно «Именнику», время его правления гораздо более продолжительно. «Есперерихъ князь 60 и одино лѣто, родъ ему Дуло, а лѣтъ ему верени алемъ». Это значит, что Аспарух начал править в 640 году, то есть прежде самой ранней датировки смерти Кубрата. Либо мы имеем дело с ошибкой «Именника», либо посчитаны даты жизни, а не правления Аспаруха; либо, наконец, Кубрат дал ему удел еще при своей жизни, когда Аспарух был мал. В этом случае хан желал примирить с собой какие-то непокорные племена на окраине; может быть, в том же «Углу» на Днепре. Аналогичную ситуацию видим в древнерусской истории. Во времена Святослава жители Великого Новгорода требуют себе князя, а не посадника, желая повысить статус Новгородской земли. Святослав направляет в Великий Новгород своего незаконного сына Владимира, который был еще малым ребенком.
Аспарух вел активную политику по отношению к Византии, причем с помощью славян. Полезный опыт в свое время накопили авары. С Византией несколько лет царил мир, однако подчиненные Аспаруху славяне, похоже, просачивались в ее пределы. В 685 году подагра добила Константина Погоната. Ему наследовал сын – Юстиниан II (685–695, 705–711), впоследствии прозванный Ринотмет – Безносый. На нем прекратилась династия Ираклия.
Через несколько лет после восшествия на престол Юстиниан начинает войну против «славиний», то есть славянских княжеств, которые уже подступают к самому Константинополю. Точнее, его противником выступает «Славиния и Булгария». В развязывании войны обвиняют Юстиниана, но вдумаемся. Еще недавно Константин Погонат высаживает десант в местности Огл, царю принадлежит Месемврия, к югу от Балканского хребта византийцы чувствуют себя полными хозяевами, к северу от него делят земли со славянами. В 689 году, всего через восемь лет после создания Болгарского каганата на Дунае, обстановка меняется. Мы с удивлением встречаем известия, что Юстиниан прошел от Константинополя к Фессалоникам уже по чужой земле, захваченной славянами. Далее начинаются более интересные сюрпризы. Юстиниан берет пленных, но славяне с радостью переходят к нему, а болгары бегут перед византийцами и уходят на север, за Гем (Балканские горы). Что всё это значит?
Власть болгар была тяжела, и славяне быстро сообразили, что променяли аварское иго на болгарское. Тогда-то многие из них и предпочли власть византийцев. Именно с этого времени стартует важный процесс. Славяне начинают интересоваться обычаями и культурой Византии, проникаются к ней симпатией и вдруг понимают, что в этом жестоком мире византийская модель с ее приматом закона, внутренним порядком и толерантностью – наиболее привлекательна. Разумеется, и в византийском обществе было много изъянов – скажем, коррупция и дворцовые перевороты. Но по сравнению с аварским и болгарским обществами Византия казалась более человечной. Всё это привело к очень серьезным последствиям. Вскоре после того, как на западе Европы возник романо-германский мир, на востоке появилась славяно-византийская цивилизация. Она начиналась с набегов славян на Византию, с крещения сербских и хорватских князей при Ираклии, с восстаний против болгар… Всё это оказалось неслучайным, всё работало на создание нового мира. Пройдут века, и католический Запад и православный Восток встанут друг против друга, а их нарастающее противостояние наполнит событиями историю нескольких столетий. Впрочем, перед нами лишь начало в цепочке событий.
Значительную часть славян, восставших против Аспаруха, Юстиниан выселил в фему Опсикий в Малой Азии. Фема – это военный и одновременно гражданский округ. На такие округа была разделена империя, когда она превратилась в военный лагерь, окруженный врагами. Считается, что процесс формирования этой системы начался при Ираклии.
Фема Опсикий располагалась на малоазийской стороне Босфора. Вскоре мы уже видим, как в византийской армии воюют 30 тысяч славян из этой фемы, храбро наступая против арабов. Это потомки дунайцев, которые начали входить в состав византийского суперэтноса.
Что касается болгар, то Юстиниану удалось их отбросить. Правда, вскоре после этого царь угодил в засаду со своим войском и едва не погиб, так что Аспаруха рано было сбрасывать со счетов. Но главная цель оказалась достигнута. Болгар отогнали далеко на север, за Гем. Вскоре после этого Юстиниан был свергнут в результате переворота. Ему отрезали нос, после чего царь отправился в ссылку в Крым, где сохранялись владения Византии – фема Климаты. Арабы в порядке продолжения войны с Византией захватили Карфаген, и Ромейская Африка навсегда погибла. Аспарух умер в 701 году, сознавая, что успехи ромеев закончились.
2. Болгары усиливаются
Преемником Аспаруха сделался Тервель (701–718/721), который приходился сыном или внуком этому хану. Он снесся с Юстинианом II и помог ему вновь занять трон, после чего безносый император обрушил кровавые репрессии на головы своих врагов. Юстиниан дал болгарину титул кесаря, пригласил в Константинополь и посадил рядом с собой. Разумеется, на византийцев это произвело тягостное впечатление. Вероятно, ромеи полагали, что царь научился жестокости у болгар, которые действительно не отличались милосердием. В награду за помощь болгары получили область Загорье к югу от Балканского хребта. То есть они контролировали балканские проходы и в любой момент могли прийти царю на подмогу.
Но дружба быстро расстроилась. Тервель хотел грабить и выдаивать империю, как это делали авары. Такой друг был опасен. Юстиниан начал войну против болгар, но был наголову разбит. Тервель получил добычу и немедленно возобновил союз с императором, что вновь дискредитировало последнего. А когда Юстиниан был свергнут и убит, хан напал на Фракию и разорил ее дотла в порядке возмездия за гибель «друга». Месть оказалась прибыльным делом: болгары получили огромную добычу. Затем в Византии наступили смуты, императоры сменяли друг друга, пока к власти не пришел Лев III Исавр (717–741). Он сумел купить помощь болгар и при их поддержке разбил арабов, осадивших Константинополь. Победа имела огромное значение: она остановила натиск мусульман на Европу.
Наследники Льва – императоры исаврийской династии – были прекрасными полководцами и нанесли арабам несколько серьезных поражений. Затем настал черед болгар, на которых начали наступление Исавры. В дунайском каганате к тому времени случился переворот. Династию Дуло сменили представители других родов, уже никак не связанных с тюркским прошлым. Казалось, победа ромеев близка. Но исаврийцы оказались не в ладу с собственным народом. Они проводили иконоборческую политику, которая вызывала недовольство значительной части населения империи и подрывала ее престиж за рубежом. Поэтому успехи императоров-иконоборцев на балканском фронте оказались эфемерны: разлад в головах помешал одержать окончательную победу на поле боя.
К концу VIII века началась борьба византийских элит, и императрица Ирина, почитавшая иконы, ослепила родного сына-иконоборца Константина VI (780–797). Однако иконопочитатели не пользовались авторитетом в армии, византийские войска стали терпеть поражения. К этому времени на западе Европы произошли важные события. Германо-романские народы объединились в империю, а Аварский каганат пал. Благодаря этому болгары значительно усилились. Как это произошло? Попробуем разобраться.
3. Новый враг
После восстания Кувера и потери Македонии аварские каганы испытали продолжительный шок. Усеченный каганат восстанавливал силы. В течение двух десятков лет ничего не было слышно об аварских набегах. Окрестные славянские племена наслаждались миром. Затем набеги возобновились. Но теперь для аваров была одна дорога – на славян и франков. И вот аварские шайки грабят хорутан, моравов, красных хорватов, доходят до Баварии… Больше всего от аварских набегов страдали хорутане. Видимо, их княжество было полностью дезорганизовано. Его правители искали поддержки у баваров. Поддержка была оказана, но за нее пришлось заплатить крещением. Хорутанские князья приняли христианство и допустили к себе латинских священников. Православие (оно же кафоличество) еще не распалось на два религиозных мира – западный и восточный, – но разница между ними уже была. Религия стала индикатором этнических процессов. А на Западе возникла новая общность. Ее можно называть по-разному: Западная Европа, католический мир, романо-германский мир. Но в самом существовании этого суперэтноса сомнений нет, как нет сомнений и в том, что он противопоставил себя другим суперэтносам – мусульманскому, славянскому, византийскому и степному.
Разумеется, никто из современников этого не понимал. Для аваров западный мир был загнивающим миром, где этносы, которых мы условно называем «германцы-2», жили бок о бок с последними вельсками – «румынами» Италии, Испании, Галлии. Но в VIII веке в Западной Европе начались процессы этногенеза, и стали рождаться новые народы, в которых германцы перемешались с вельсками. Так возникли испанцы, французы, немцы, то есть современные европейские нации. Понятно, что процесс был не одномоментный, но по историческим меркам довольно быстрый. Западный мир стал «набухать» таким же образом, как прежде «набухали» славяне.
В VIII веке у романо-германского мира появился свой легендарный вождь – Карл Великий (король 768–800, император 800–814). Под его властью романогерманцы сплотились и начали наступление на соседей – лангобардов и саксов (те и другие относились к «германцам-2»), славян, испанских арабов и, конечно, аваров.
Трагично, что славяне находились в это время в полнейшей дезинтеграции. Процесс создания держав был у них прерван еще в конце VI века в результате появления аваров. Теперь, когда авары утратили большую часть территорий и не казались такими грозными, как прежде, славяне предпочитали жить небольшими вождествами. Они помнили о своем родстве, но не стремились объединиться политически. Например, Константин Багрянородный пишет, что белые хорваты поддерживали постоянные связи с красными. Нетрудно предположить, что такие же связи сохранились между сербами Адриатики и сорбами из приэльбских земель. Культурный обмен между потомками дунайцев и восточными славянами вообще не вызывает сомнений. Но духовное родство без политического единства оказалось в те времена хрупким товаром. У славян был еще один важный недостаток. Они любили селиться широко, просторно и занимали огромные пространства. Немцы, наоборот, густо заселяли небольшие области и выплескивались из них, как разбухшая масса из котелка. Причем их интересовала не густонаселенная Франция, с которой к тому же ощущалось родство по вере и происхождению, а языческие славянские области, где князей можно было обратить в католичество и включить в состав элиты, а простолюдинов истребить. Впоследствии западный мир осуществлял эти простые и прагматичные операции повсюду – с индейцами в Америке, неграми в Африке, индусами в Азии… Лишь до Китая он добрался слишком поздно и потерпел неудачу.
В VIII веке всё только начиналось, методы расширения западного мира и способы борьбы с ним пока не выработались, действия и противодействия были инстинктивны, словно путник шел в темноте на ощупь. Но чем дальше, тем ситуация становилась яснее. Редконаселенным славянским племенам требовалась твердая власть, чтобы противостоять натиску Запада. Но не только. Сила без идеи – ничто. Нужна была своя идеология для масс, которая позволила бы противопоставить романо-германской культуре что-то свое. Славяне поняли это не все и не сразу, что привело к веренице бед.
4. Конец Баварии
Амбиции и невероятная агрессивность Карла Великого очень быстро изменили лик Европы. Именно ему немцы обязаны концепцией «натиска на Восток». Прежде всего на этом пути он столкнулся с баварами. Герцогством правил Тассилон III (744–788) из династии Агилульфингов. Он был потомком франков и вассалом франкского короля, а примерно в 745 году покорил славян-хорутан. Дело в том, что хорутане попали под удар аваров, которые наконец оправились от потерь и поражений. Славяне предпочли покориться германцам. Бавары усилились.
Но затем Тассилона погубили амбиции. Он не хотел подчиняться франкам. Тем временем Карл Великий энергично расширял владения. Он захватил Италию, покорил кельтскую Бретань, перевалил Пиренеи и отнял у арабов несколько районов на полуострове, где впоследствии возникли христианские владения – Наварра, Арагон и Каталония. Кроме того, время от времени Карл нападал на саксов и методично вырезал население этой страны, причем обрел неожиданных союзников в лице славянского племени ободритов.
При этом он требовал от баварского Тассилона участия в военных экспедициях. Растущая зависимость от назойливого и ненасытного франкского агрессора тяготила герцога. Тассилон «заключил союз с гуннами, бывших соседями баваров с востока, и попробовал не только не выполнить приказы короля, но и спровоцировать Карла на войну». Так пишет Эйнгард – панегирист Карла Великого и его родственник (Жизнь Карла Великого, 11). Этот историк и чиновник женился на Эмме – дочери Людовика Благочестивого и внучке Карла Великого. Так высоко сильные мира сего ценили в то время людей грамотных.
Гунны в книге Эйнгарда – это, разумеется, авары. Тассилон заключил с ними союз, рассчитывая на помощь против Карла. Но это соглашение казалось крайне непопулярно среди славянских и баварских подданных герцога.
Со своей стороны Карл окружил Баварию войсками и пригрозил вторжением, если герцог не присягнет на верность. Перепуганный Тассилон дал присягу вместе с сыном, но это его не спасло. «Тассилон был призван к королю без дозволения вернуться обратно; управление же провинцией, которой он владел, было поручено не следующему герцогу, но [нескольким] графам» (Жизнь Карла Великого, 11). Хорутанские князья – далекие потомки Само – стали подданными франков. Народ, от которого бежал когда-то кельтский купец, настиг его внуков. Авары оказались настолько слабы, что проигнорировали эти события.
Карл Великий действовал методично и неторопливо. В 789 году он обрушился на прибалтийское племя вильцев (велеты, лютичи). «Причина войны была в том, что ободритов, которые некогда были союзниками франков, вильцы беспокоили частыми набегами и их невозможно было сдержать приказами [короля]» (Жизнь Карла Великого, 12). Карл «разбил и укротил» лютичей с помощью саксов и ободритов. Таким образом он обезопасил свои границы по Эльбе и привел к покорности тамошних славян. Они сохранили своих князей, но платили дань Карлу Великому. Немцы начали движение на Восток, которое сумеют гораздо позже остановить только русские. Укрепив северные рубежи, Карл мог вплотную заняться войной в Паннонии. Пора было покончить с государством степных разбойников, от которого все устали. Славяне сделались искренними союзниками франков, опять не понимая, что меняют одного хозяина на другого. «За войной со славянами последовала самая большая, за исключением саксонской, война из всех, что вел Карл, а именно [война], начатая против аваров или гуннов [791–803]», – констатирует Эйнгард (Жизнь Карла Великого, 13).
5. Крах Аварского каганата
Об этой войне мы практически ничего не знаем. Биограф Карла – Эйнгард – был «книжным червем», а не воином. Он не понимал военных замыслов императора и не умел описать битву, движение армии, рассказать о подвигах отдельных военачальников и тем более солдат. В общем, по всем статьям проигрывал византийским авторам.
По его милости о последних годах каганата наши знания ограничиваются всего несколькими строчками. «Эту войну Карл вел и более жестоко, чем прочие, и с самыми долгими приготовлениями. Сам Карл, однако, провел только один поход в Паннонию (ибо этот народ жил тогда в той провинции), а остальные походы поручил провести своему сыну Пипину, префектам провинций, а также графам и даже послам. Лишь на восьмом году та война наконец была завершена, несмотря на то, что вели ее очень решительно» (Жизнь Карла Великого, 13).
На самом деле мы видим, что в 788 году авары двумя армиями вторгаются в Баварию и Фриуль. Сведения об этих вторжениях систематизировал немецкий автор Дитер Хэгерманн в невыносимо скучной, но обстоятельной биографии Карла Великого.
Армия аваров, вторгшаяся во Фриуль, встретила войско франков и лангобардов. В сражении авары потерпели поражение и были отброшены. Другая армия оказалась в Баварии и дошла до реки Эмс. Авары явно рассчитывали на поддержку сторонников герцога Тассилона III, но надежды развеялись. Бавары предали своего герцога, причем именно из-за того, что тот предал германское единство и попытался договориться с каганом. Франки и бавары громят кочевников в битве у местечка Ибс.
Интересно, что авары словно не видят Хорутании и беспрепятственно проходят ее насквозь. Очевидно, что от их набегов в первую очередь страдали опять-таки славяне. Часть славян служила, конечно, в аварском войске, но разбегалась при первом приближении франков. В воинах Карла Великого славяне видели спасителей. Карл отделил хорутан от Баварии и создал из них пограничную марку, но это ни в коем случае не означало независимости славян.
Немного дополняют Эйнгарда «Анналы королевства франков» (запись 796 года). Из них мы узнаем, что хорутане были подчинены фриульским герцогам. Пограничное герцогство во Фриуле было создано после разгрома лангобардов и присоединения Италии к Франкскому королевству. Княжество Хорутания франки называли «Карантания». Впоследствии славянских князей отстранят от власти, а Фриуль вместе с нынешней Австрией составит герцогство Великая Карантания, во главе которого будут стоять немцы. При Карле Великом мы видим начало процесса. Судьба славян не может не вызвать жалости. Аварское нашествие словно подорвало славянский дух, и отдельные подразделения этого великого народа подчиняются то аварам, то болгарам, то немцам. Повторимся: подчинение Византии оказалось лучшим вариантом для тех, кто решился на этот выбор.
Вернемся к «Анналам королевства франков», чтобы понять дальнейший ход войны против Аварского каганата. Из анналов следует, что «Хейрик, фриульский герцог, отправив своих людей со славянином Вономиром в Паннонию, разграбил остававшийся долгое время спокойным ринг племени аваров (поскольку [их] правители, каган и югур, изнуренные гражданской войной, [проводившейся] между собой, были приговорены [к смерти] и убиты своими) и послал сокровища, собиравшиеся на протяжении многих веков древними правителями, к королю Карлу во дворец Ахенао».
Можно заключить, что последние годы аваров были годами распада и усобиц. Вторжение Карла Великого привело к окончательной дезинтеграции. Восставали славяне, отлагались немногие оставшиеся в каганате окраины. Наконец, в самой аварской элите возникла усобица. Каган и югур (это либо титул – заместитель кагана – либо название какого-то угорского племени, жившего в Паннонии и остававшегося верным аварам дольше других) перессорились и были убиты. И вот немцы, хорутане Вономира и славянские повстанцы в Паннонии окружили ринг – кольцевое укрепление нового кагана, его ставку. Может быть, ринг пал уже тогда, а может быть, позже. Эйнгард датирует окончание войны 803 годом. К этому времени Карл уже успел получить императорскую корону. Он создал «Римскую империю германской нации», то есть юридически узаконил рождение романо-германского мира, который мы сегодня называем Европой.
Борьба с аварами продолжалась на территории Паннонии, Хорутании и Хорватии. В 799 году в сражении у одного из городов на Адриатике пал герцог Фриуля Хейрик (Генрих). Он пытался покорить хорватов и изгнать из этой страны аварские отряды. В итоге Хорватия признала зависимость от франков, хотя периодически бунтовала и подвергалась систематическим разгромам со стороны франков. Именно поэтому некоторые исследователи и считают, что слова Константина Багрянородного о том, как франки хватали хорватских детей и скармливали их для потехи своим собакам, относятся к IX веку.
И всё же складывается ощущение, что ни франки, ни славяне не могли окончательно победить каганат… как вдруг он погиб сам собой. Что же произошло? С. Рансимен предположил, что аварам нанесли удар в спину. И этим человеком оказался… будущий болгарский хан Крум.
Напомним, что в это время авары занимали Паннонию, Трансильванию и Словакию, то есть территорию будущего Венгерского королевства. Удары славян и франков были направлены в Паннонию, дальше никто не заходил. Однако отражение врага и подавление славян требовало напряжения всех сил. Воспользовавшись этим, против кагана восстали аварские болгары и, может быть, метисы, который жили за рекой Тиссой, в Трансильвании. Бунт возглавил югур. Не был ли это Крум? Так или иначе, югур отделил всю восточную часть каганата, а в Паннонии развернулась битва на истребление. Там сражались четыре стороны: восставшие славяне, франки, авары кагана и болгары югура. В результате этой войны Паннония была опустошена и разграблена, а местное население – перебито или обращено в рабство. «Сколько сражений было проведено, как много было пролито крови – свидетельство тому то, что Паннония стала совершенно необитаемой, а место, где была резиденция кагана, теперь столь пустынно, что и следа, что здесь жили люди, не осталось. Все знатные гунны в той войне погибли, вся слава их пресеклась», – не без гордости сообщает Эйнгард. О легендарных сокровищах кагана, взятых после штурма ринга, он передает преувеличенные сведения. «Все деньги и накопленные за долгое время сокровища были захвачены [франками]. В памяти человеческой не осталось ни одной, возникшей против франков, войны, в которой франки столь обогатились бы и приумножили свои богатства. Ибо до того времени франки считались почти бедными, теперь же они отыскали во дворце гуннов столько золота и серебра, взяли в битвах так много ценной военной добычи, что по праву можно считать, что франки справедливо исторгли у гуннов то, что гунны прежде несправедливо исторгли у других народов». Похоже, что франкам досталась часть византийского золота, выплаченного Маврикием и Ираклием. Эйнгард гордится, что погибли только двое знатных людей: вышеупомянутый фриульский герцог Хейрик, которого убили в Хорватии, а также «Герольд, префект Баварии в Паннонии, в то время как он строил перед битвой с гуннами войско». Это высказывание любопытно с точки зрения подсчета потерь. Как видим, упоминаются только рыцари; обычных воинов за людей не считают. Их может погибнуть сколько угодно, но в отчетах о битве потом будут говорить, что аваров пало великое множество, а франков – всего двое. Слово «знатный» незаметно выпадет. Мы должны поблагодарить честного Эйнгарда за то, что в своей книге он его сохранил.
В истории Аварского каганата была поставлена точка.
Обратим внимание, что после разгрома аваров франки напали на славян (808). Их жертвами стали чехи. Может быть, они вновь попали в зависимость от каганата, и тогда поход франков против чехов состоялся в порядке продолжения аварской войны. Операцией руководил тогдашний наследник Карла Великого – Карл Юный.
Результаты похода разными историками трактуются различно. Немецкие авторы считают, что чехи были поставлены в вассальную зависимость от императора, а славянские авторы протестуют против этого утверждения. Так или иначе, франки считали, что Карл Великий сделал чехов данниками. Позднее это послужило юридическим основанием для германских королей предъявить свои права на Чехию.
Франкам досталась опустевшая Паннония. Вскоре ее начали вновь заселять славяне, признавшие зависимость от императоров. Авары исчезли, о чем с удовлетворением говорится в русской Начальной летописи.
Что касается Крума, то он, по версии С. Рансимена, получил восточную часть каганата – Трансильванию. Словакия отпала. Там возникло самостоятельное Нитранское княжество, но Крум на него не претендовал.
6. Выбор веры
После этого Крум (если его отождествление с аварским югуром верно) напал на Дунайскую Болгарию и захватил ее, сделавшись каганом крупной империи. Помимо остатков Аварии, ему подчинялись Огл и славянские территории на Балканах, размеры которых мы очертили ранее.
Затем Крум начал войну с Византией, которая развивалась для болгар очень успешно. Самой страшной для ромеев стала битва при Плиске в 811 году, когда погиб император Никифор I (802–811). Из его черепа болгарский хан сделал чашу. Сын императора спасся, но вскоре умер от ран. В Константинополе сменилась династия.
Однако Крум вскоре умер от инсульта, и это спасло ромеев. Наследником кагана сделался Омортаг. Он заключил с византийцами мир. Почему? Похоже, что у болгар возникли серьезные проблемы на севере. Славяне, оправившись от поражений, претендовали на аварское наследство. На Днепре уже возник русский каганат. Хазары, чья верхушка превратилась в евреев из-за смешанных браков и приняла иудаизм, наступали с востока. У болгар не хватило сил, чтобы ответить сразу на все вызовы, брошенные противником. Пришлось мириться с византийцами.
Преемники Омортага унаследовали две проблемы: проблему стратегического выбора и проблему взаимоотношений с собственными подданными «второго сорта» – со славянами. Решение обоих вопросов оказалось непосильным для болгарских каганов. А может, такого решения просто не было?
Повелители Болгарии то бросались в атаки на Византию, то пытались отстоять рубежи на реке Тиссе в борьбе с франками и славянами, то враждовали с хазарами. Наконец хазары переселили на берега Днепра племя мадьяр, родственное болгарам. Мадьяры пришли на Днепр из Великой Венгрии, то есть из Башкирии, которую тогда населяли угроязычные племена. Они назвали Приднепровье Ателькузу. Болгары были изгнаны оттуда.
Тогда они решили компенсировать потери на Днепре завоеваниями на Балканах. Это произошло в эпоху двух дунайских каганов – Маламира и Пресияна. Время вновь наступает темное, даты правления каганов в точности неизвестны; некоторые исследователи полагают, что Маламир и Пресиян – одно лицо. Первое из этих имен – славянское, но не стоит делать поспешных выводов о симбиозе болгар и славян. Отношения были примерно как у русских с золотоордынцами. То есть существовала довольно жесткая система, которую позднейшие историки назвали словом «иго». Речь не шла о геноциде или насилии над совестью. Но правили чужаки, и славянам эта власть была неприятна. Болгарские ханы брали славянок в жены, даже давали некоторым из детей славянские имена, как в случае с Маламиром. Но славяне не становились от этого «первым сортом» империи.
В годы Пресияна и Маламира болгары расширили свои владения, захватив несколько районов к югу от Балканского хребта и прибрав к рукам Македонию, когда-то отпавшую от Аварии. Неизвестно, правили в Македонии потомки Кувера или нет, но жившие там болгары пополнили ряды воинов дунайского каганата. Между прочим, византийцы именно эту страну называли Волгария или Вулгария («бэ», как обычно, переходит в «вэ»). То, что зовут Болгарией сегодня, византийцы именовали Паристрионом, то есть земли вокруг Истра. Мы бы сказали – Придунавье. То есть Пресиян методично захватывал земли, входившие прежде в состав Аварского каганата. Он восстанавливал Аварию под властью болгар.
Сражался Пресиян и с франками, причем полем боя была Паннония. Хорватия оказалась в зависимости от франков, но на ее территории столкновений быть не могло, потому что хорватов и болгар разделяли сербы. Константин Багрянородный подчеркивает, что эти потомки антов гордились тем, что болгары не могут захватить их земли. Следовательно, столкновения велись именно в Паннонии.
Наследником Пресияна оказался каган Борис (852–889), который прославился тем, что принял христианство. Мера была вынужденной. Мы уже говорили, что славян могли спасти две вещи: сильная власть и мощная идеология. Это же относилось и к лоскутному каганату болгар. Сильная власть у них была. Борис посчитал, что идеологией может стать христианство. Правда, не сразу было понятно какое. Каган лавировал между православным Константинополем и католическим Римом. В итоге православие взяло верх, но каганат это не спасло. Противоречия между болгарами и славянами оказались непреодолимы. Впрочем, если бы не православие, дунайский каганат пал бы гораздо раньше. Идеологический маневр, совершенный Борисом, позволил этой системе продержаться лишних сто лет.
Известно, что во времена Бориса двое солунских братьев – Кирилл и Мефодий – придумали славянскую азбуку и распространили вместе со своими учениками христианство в Болгарии. Для болгар это имело ограниченное значение, а для славян – огромное. Перед нами – важнейший шаг на пути создания славяно-византийского мира, который противостоял романо-германской цивилизации.
В это время у славян наконец начался процесс государствообразования, когда-то прерванный аварами. К северу от болгар возникла Великая Моравия. В период расцвета она включала нынешнюю Чехословакию, Силезию, Малую Польшу, Галицию, Лужицу и Паннонию. Упоминавшийся выше современный биограф Карла Великого – Дитер Хэгерманн – называет это государство «мифическим», но сие свидетельствует лишь о том, что он невнимательно читал западные и славянские хроники, где довольно ясно говорится о границах Великой Моравии. При желании и некоторой эрудиции можно объявить мифической империю того же Карла Великого. К историческим источникам нужно относиться аккуратнее. Хотя нежелание немцев видеть самостоятельную государственность у славян по-человечески понятно. История и политика вновь идут рука об руку.
Солунские братья явились с учениками в Великую Моравию и крестили ее народ. Произошел момент, который стоит отметить. Элиты и часть народа Чехии, Словакии, Паннонии, Моравии и половины современной Польши приняли православное крещение от византийцев. Этот факт был очень неприятен католикам и протестантам, он замалчивался. Но он был. После присоединения части Польши к Российской империи о нем вспомнили. Один из главных тогдашних бойцов идеологического фронта, Александр Гильфердинг (1831–1872), опубликовал несколько эссе в русской и европейской прессе на эту тему. Личность Гильфердинга невероятно интересна. Потомок саксонских немцев, переселившихся в Россию, он влюбился в историю и культуру славян, принял православие и работал сразу на двух фронтах – историческом и политическом. Из-под его пера выходили ценнейшие и безупречные с научной точки зрения исторические монографии. В то же время этот европейски образованный человек писал блестящую политическую публицистику. Для возрождения славянского самосознания он сделал очень много, но в Европе всё равно воспринимался как пособник царского режима и мракобес. Например, идею о том, что Польша приняла крещение из рук солунских братьев, нещадно высмеивали и считали порождением ура-патриотической охранительной мысли. Причем антирусские книги, в которых излагались эти постулаты, печатались на территории империи довольно свободно. Яркие примеры – вышеупомянутое сочинение М. Грушевского или «История Польши» Грабеньского, опубликованная в Российской империи за несколько лет до Февральской революции.
Но если следовать фактам, придется признать, что прав всё же Гильфердинг. О чем говорить, коль скоро в Чехии уже в XV веке вспыхнуло восстание православных, которые назвали себя гуситами – сторонниками Яна Гуса, сожженного католиками на костре именно за православные убеждения. Семена, посеянные солунскими братьями, дали обильные всходы. Просто должно пройти время, чтобы политика уступила место науке и в этом вопросе.
7. Расцвет и гибель Болгарского каганата
Пути славян расходились всё сильнее. Одной из причин оказались бестолковые действия болгар и их кагана Симеона(893–927) – сына Бориса.
Как известно, Борис оставил трон своему старшему сыну Расатэ (889–893), а сам ушел в монастырь. Но Расатэ попытался вернуться к язычеству. Тогда Борис вернулся в мир, уничтожил сына, после чего вернулся в обитель, а на каганский престол возвел младшего отпрыска – Симеона. Этот человек мечтал объединить Болгарию и Византию под своей властью, но в итоге лишь погубил болгар. Симеон повел яростное наступление на Константинополь и захватил почти всю Фракию, дошел до окрестностей Фессалоник, присоединил Фессалию и даже захватил часть земель сербов. Но эти успехи были компенсацией за грандиозные территориальные потери на севере. Врагами Симеона были ближайшие родичи болгар – мадьяры. В этот момент к Днепру вышло племя печенегов, прикочевавшее с берегов Арала. Печенеги – это ветвь туркмен, тюркоязычный народ, наследники древней державы Кангюй. Симеон заключил с ними союз. И вот, когда мадьярская армия ушла в поход на болгар, печенеги напали на становища мадьяр, оставшиеся без защитников. Произошла резня детей, женщин и стариков. Мадьяры вернулись на пепелище и решили навсегда покинуть страну Ателькузу. Ее поделили славяне и печенеги.
Дальше случилось следующее. Мадьярская тяжелая конница прошла через земли восточных славян, форсировала карпатские проходы и обрушилась на Трансильванию, а затем вышла на берега Тиссы. Этот обширный край был отбит у Болгарского каганата и стал мадьярским. Затем пришельцы вторглись в Паннонию и захватили у славян эту благодатную степь, которая издавна привлекала кочевников. Потом последовал захват Словакии и – ненадолго – Моравии. Великоморавская держава перестала существовать, а на Среднем Дунае возникло королевство мадьяр – Венгрия. Его вклад в развитие европейского военного искусства оказался очень велик. Мадьяры научили немцев использовать на полях сражений тяжелую конницу. Так возникла знаменитая рыцарская кавалерия, господствовавшая на полях сражений средневековой Европы.
Что касается печенегов, то они стали продвигаться в Молдавию и Валахию. Болгарский каганат утратил тыл. Пока была призрачная возможность объединиться с Византией, этот факт не казался фатальным. Но затем произошли важные события. Византийцы отстояли остатки территорий на Балканах, а сербы нанесли болгарам столь жестокое поражение, что Симеон захворал и вскоре умер от горя. Причины для разочарования были очень весомы. Погибли коренные болгары, а пополнить армию было неоткуда: в местах, где набирали рекрутов, возникла Венгрия. Славяне по-прежнему не любили болгар, а византийцы не собирались покоряться образованным варварам, составлявшим правительство Симеона.
При сыне Симеона – ПетреI (927–969) – дунайский каганат стал разваливаться. Затем византийцы перешли в наступление. Им сопротивлялись не столько болгары, сколько славяне, и война затянулась на несколько десятилетий. Наконец император Василий II Болгаробойца(976 – 1025) разгромил Болгарский каганат в 1018 году и включил его территорию в состав Византии. Подданными императора признали себя и потомки антов – хорваты и сербы.
К этому времени венгры окончательно разделили славян. Славянское население Паннонии было перебито. Связи между племенами севера и юга постепенно ослабевали. Именно теперь можно говорить о выделении югославянской группы. Ее составили сербы и хорваты – потомки антов – и «болгарославяне» – потомки дунайцев. К ним можно отнести словенцев, южную ветвь хорутан. Сами хорутане были онемечены. Их землю заселили выходцы из Германии, особенно из Баварии. Поэтому Хорутания со временем перешла из подчинения герцога Фриуля в подчинение к баварскому герцогу. В наше время на бывших землях хорутан располагается Австрия.
Южные славяне попали под сильнейшее влияние Византии, а западная ветвь испытала воздействие немцев, которые поспешили назвать и поляков, и чехов своими вассалами. Чешские князья приняли католичество, то же сделали и князья Великой Польши, которые захватили Силезию, Поморье, Малопольшу, Мазовию и создали Польское государство. С точки зрения сохранения славянского единства этот выбор оказался ошибочным, потому что небольшие славянские народы стали периферией Европы. То есть они добровольно уступили лидерство в борьбе за ресурсы, славу, богатство правителям Запада.
Для обретения идентичности выбор веры оказался не менее важен, чем выбор технологий управления. Социальные и этнические процессы имели одинаковое значение. Католические правители Польши и Чехии понемногу оторвали эти страны от славяно-византийского мира и вошли в состав романо-германской цивилизации. Этот процесс завершился в XIV веке, когда к власти в Чехии и Польше пришли французы. В Праге воцарились Люксембурги, а в Кракове – Анжу. Обе славянские страны превратились в европейские королевства.
Но это был еще неплохой вариант. Третья ветвь славян, балтийская, о которой мы почти не говорили в этой книге, была просто уничтожена немцами в ходе серии крестовых походов. Всё, что от нее уцелело сегодня, – несколько тысяч лужицких сорбов, которых оставили из милости как этническую диковинку вроде североамериканских индейцев. Сорбы позабыли о своем прошлом, когда они были хозяевами великой страны на Днепре и приводили в ужас могучую Византию. Этнос превратился в реликт и утратил память.
8. Преображение антов
Красные хорваты некоторое время сопротивлялись неизбежности и пытались сохранить свою идентичность, поднимали восстания против франков, терпели поражения. Среди них всё меньше оставалось людей, которые мыслили себя как славяне. Закончилось это довольно мрачно: в Новейшее время, в 1941 году, хорваты сражались против сербов на стороне нацистской Германии.
Другие потомки антов – сербы – пошли иным путем. Они приняли славянскую азбуку – кириллицу – и православную веру. Оказалось, что с Константинополем выгодно взаимодействовать. Византийцы были другими людьми, не похожими на романогерманцев. Например, европейцы признавали письменным языком только латынь, на которой писали романы и хроники, а византийцы придумали для славян азбуку, на основе которой возникли славянские литературные языки. Вместо духовного порабощения получилось духовное обогащение. Еще одна традиция византийцев – они очень редко добивали противника, с которым вели войну. Дело не в слабости. Философия противостояния, унаследованная от эллинов, заключалась в том, что, если уничтожить слабого врага, на его место придет сильный. Это делало политику Византии более тонкой, чем политика европейцев. Можно сказать, что в итоге Византия проиграла, но сравнение некорректно. Вернемся к началу книги и вспомним, что все этносы – начальны и конечны. Византийский этнос младше европейского почти на тысячу лет, поэтому умер раньше, но жизнь прожил достойно. Романо-германский мир тоже рано или поздно должен исчезнуть. Каким будет его продолжение? Сегодня это беспредметный разговор. А пока вернемся к рассказу о потомках антов, которые жили в Сербии.
О первых сербских правителях ничего не известно. Существует один любопытный источник, но он крайне сомнителен. Речь идет о сочинении под названием «Летопись попа Дуклянина». Его ввел в научный оборот Мауро Орбини – сербский католик и славянский патриот с острова Млет. Орбини прославился тем, что в 1601 году издал книгу «Славянское царство», куда и поместил «Летопись попа Дуклянина» как составную часть. Но, во-первых, само сочинение Орбини соответствует уровню исторических познаний конца XVI столетия, когда оно и писалось. Например, маркоманов и квадов Орбини считает славянами. Может быть, в этом есть рациональное зерно – первые славяне, как мы говорили, всё же могли принимать участие в Маркоманских войнах. Но само название племени маркоманов – несомненно германское. Этот и другие ляпы заставляют относиться к сочинению сербокатолика очень подозрительно. Кстати, во времена русского императора Петра I книгу перевели на русский язык и использовали как политическое оружие для объединения славян.
«Летопись попа Дуклянина» приводит имена некоторых сербских князей, содержит смутные данные об аварском нашествии, но ее автор столь сильно путает факты, что использовать источник становится опасно. Он чем-то похож на армянского автора Мовсеса Хоренаци, который столь сильно перепутал армянские легенды, библейские сказания и труд Диодора Сицилийского, что добыть зерно истины из шелухи преданий добыть иногда очень трудно, причем усилия часто не оправдывают себя. Если же говорить о славянах, то Константин Багрянородный, при всей отрывочности сведений, изложенных им, выглядит по сравнению с «попом Дуклянином» как академичный ученый рядом со школьником первой ступени.
Итак, смиримся с тем, что о первых героях сербской истории мы ничего не знаем. Лишь в IX веке видим трех князей по имени Вышеслав, Радослав и Просигой, которые делят внутреннюю Сербию. В 822 году в сербские земли бежит из Хорватии князь Людевит, восставший против франков. Он убивает сербского жупана, после чего изгоняется в Хорватию, где гибнет. Таковы первые смутные упоминания об истории Сербии.
Затем у сербов появляется князь Властимир, который успешно защищает рубежи от болгар. Он сражается с Пресияном. Сербской династии еще нет, князей выбирают. Однако Властимир уже пытается передать свой титул по наследству. Его сыновья Мутимир, Строимир и Гойник разделили внутренние сербские области. Восточной границей их страны стал город Рас. По имени этого города владения внутренних сербов впоследствии назовут Рашка, тогда как приморские области получат название Дукля.
Дети Властимира будут сражаться с ханом Борисом – тем самым, что принял христианство. Мутимир был старшим среди них и пытался руководить всеми сербами, что не понравилось его родне. Болгары попытались переманить на свою сторону младших братьев Мутимира. Последний подверг их изгнанию. Строимир и Гойник бежали в Болгарию, а сын Гойника Петр укрылся в Хорватии. Вероятно, Мутимир умер в 892 году, ему наследовал сын Прибислав. Он был свергнут своим двоюродным братом Петром (892–917), который вернулся из Хорватии и сделался князем сербов. Петр был врагом болгар и пытался создать крепкое сербское княжество. Болгарский каган Симеон попытался использовать против него сына Прибислава – Захарию (920–924), который ненадолго сделался сербским князем. Однако, едва укрепившись, он сразу попытался избавиться от власти болгар. Симеон немедленно выдвинул в князья новую марионетку – Чеслава Клонимировича (927–950?), внука Строимира и правнука Властимира. Чеслав стал правителем сербов, но потомки антов не хотели признать над собой власть угров-болгар, в какие бы одежды те ни рядились. Чеслав порвал с Симеоном и страшным образом разгромил его армию, о чем мы говорили выше. Болгарский каган умер, а Сербия завоевала свободу. Тотчас после этого сведения о династии сербских князей исчезают из хроник. Похоже, избавление от опасности вновь стало сигналом для того, чтобы разойтись по домам и жить мелкими племенами в горных долинах. Но терять бдительность не стоило. К 971 году византийцы захватили Паристрион – придунайские районы Болгарии – и ликвидировали восточную часть каганата. Однако западная часть уцелела, просуществовала еще несколько десятилетий и даже пыталась вести себя агрессивно. Жертвой агрессии стали сербы: страна вокруг города Рас вошла в состав Болгарии. После падения каганата сербы вернулись в орбиту византийского влияния. На короткое время первенство перешло к Дукле, и скоро там появился первый сербский король Михаил (1052–1081), которому наследовал энергичный Константин Бодин (1081–1099). Но после него дуклянская династия захирела, а политическая инициатива перешла к жупанам Рашки, где появилась династия Неманичей. Именно там, в Рашке, вновь возникло Сербское королевство. Но для выхода на большую международную арену было уже поздно. Византийский мир состарился, да и вошедшие в него славяне уже были этническими «стариками». В XV веке все они стали жертвами молодого хищника – османов.
А тем временем на Востоке под прикрытием западных и южных славян возникает новая держава, комплиментарная Византии. Это Русь – самый успешный проект славянства на сегодняшний день. Но ее история – тема особой книги.